Я, кухня и два дракона (СИ) - Фаэр Луна

Но, согласно одной из версий автора, происходило это не потому, что магия давала любовь, а потому, что сама питалась ею. И именно настоящая любовь давала магии возможность выйти на совершенно другой, чуть ли не божественный уровень.

Я невольно улыбнулась, остановившись на этих словах.

Настоящая любовь и так была великим даром, а в этом мире к ней прилагался ещё и такой шикарный бонус.

Но моя радость была недолгой.

Уже в следующем абзаце автор рассказывал, что происходило, если один из пары отказывался от дара истинности.

И это было второе открытие.

Пугающе страшное.

Тот, кто отказывался, в чьей душе не возникало любви, жил дальше — спокойно, будто ничего не случилось, будто на его руке никогда не появлялась магическая вязь, которая постепенно исчезала.

А вот второй, тот, чьё сердце уже было приковано, умирал.

Медленно. Сначала — капля за каплей теряя магию, потом — физические силы, и в конце концов… жизнь.

Я опустила взгляд на свои татуировки на обеих руках и глухо сглотнула.

Выходило, что когда драконы предлагали мне выбрать одного из них, они на самом деле предлагали выбрать — для одного жизнь, а для другого смерть.

Двойное предложение. Отказ не принимается

Мелисса

Я не прикрыла плотно дверь в кабинет, поэтому, когда вернулись Дейтар с Ниварисом, сразу услышала их голоса.

Спешно, словно маленькая воровка, я вернула книгу на место, но сразу выйти не решилась.

Нужно было поговорить с драконами. Обсудить, как быть и что делать дальше, — но я никак не могла собраться с духом.

Я отказалась от выбора на острове, потому что тогда не была готова принять ни одного из них.

Оба дракона были для меня чужими. Просто красивые мужчины, на которых можно было облизываться, но не больше.

Не моё. Не для меня.

А теперь всё изменилось.

Теперь я не могла выбрать между ними уже по совсем другой причине.

Когда я поцеловала Дейтара в пещере — это было, словно шаг в пропасть.

А поцелуй с Ниварисом… наоборот, как взлёт к небесам.

Они были разными — и внешне, и внутренне.

Дейтар и Ниварис были как небо и земля.

Дейтар — спокойный, уверенный.

И пусть именно ему чаще всех доставалось от моей сковородки, рядом с ним я чувствовала себя как за каменной стеной.

Ниварис — огонь. Буря эмоций, чувств и бешеной энергии. Он был как сама жизнь.

А я... я была между ними.

И как бы это ни звучало глупо, я уже не могла представить себя без них обоих.

— Мелисса, — услышала я голос Дейтара.

— Мы уже вернулись, — добавил Ниварис.

Тянуть дальше не имело смысла.

Резко выдохнув, я толкнула дверь кабинета.

Дейтар и Ниварис стояли у стола, но, заметив меня, оба застыли, словно громом поражённые.

В комнате повисла тишина.

Воздух сгустился и застыл, как бывает в миг перед самым началом грозы.

— Мелисса… — глухо сглотнув, произнёс Дейтар.

В его глазах полыхал самый настоящий огонь, а грудь мерно вздымалась, выдавая глубину дыхания.

— Ты невероятно красива, — с не меньшим восхищением выдохнул Ниварис.

В его голосе не было даже намёка на усмешку, а взгляд был таким же прожигающим, как у Дейтара.

Они действительно были поражены тем, как я выглядела.

Это было так необычно. Я ведь совсем не привыкла к подобным взглядам — на меня никто и никогда так не смотрел.

Нет, друзья говорили, что я симпатичная, и комплименты в мой адрес звучали не раз. Но всё это было как-то мимоходом, по привычке, простым желанием сделать мне приятное, без настоящего чувства.

Сейчас же я видела в глазах своих драконов чистый, неподдельный восторг.

Вот только воспоминание о только что прочитанном тут же накрыло меня волной — с отчаянием и ужасом от того, что может ждать нас впереди.

Дальше тянуть было нельзя.

Уж лучше выяснить всё прямо сейчас, чем каждую секунду вздрагивать от мысли, что может случиться с одним из них.

— Нам нужно поговорить, — произнесла я, глухо сглотнув и удивляясь хрипоте своего голоса. — Прямо сейчас.

— Да, — с надрывом, словно догадавшись, о чём пойдёт речь, кивнул Дейтар. — Но позволь первыми сказать нам.

От его слов я невольно запнулась. Слишком уж серьёзными выглядели оба дракона.

Ещё и кабачок, как назло, выскочил словно из ниоткуда и с каким-то чересчур выразительным беспокойством заметался вокруг меня.

А этому овощу я верила как самой себе. Чуйка у него была такая, что всем нам до него было далеко. И просто так волноваться он бы не стал.

И всё же отступать было некуда.

— Хорошо, — выдохнула я, стараясь не мять ткань платья, в которое, оказывается, вцепилась от напряжения. — Я слушаю.

Дейтар с Ниварисом переглянулись, затем одновременно сделали шаг вперёд и опустились передо мной на колени.

Ниварис взял в свои руки одну мою ладонь, Дейтар — другую.

Я застыла, не в силах выровнять дыхание и унять внутреннюю дрожь.

— Мелисса, — коротко и решительно выдохнул Дейтар, не сводя с меня взгляда, в котором плескалось столько чувств, что я сама не смогла сделать вдох.

— Мы пришли, чтобы просить тебя, — его голос звучал глубоко и торжественно, как древний обет. — Принять нас не как хранителей, не как защитников… а как тех, с кем ты свяжешь свою жизнь.

Мир вокруг будто дрогнул. Я ощущала, как кровь пульсирует в висках, как горит кожа под их ладонями, и как дыхание еще больше сбилось, а в груди безумно стало тесно.

— Стать нашей женой, — тихо, но с силой произнёс Ниварис. В его голосе звенело напряжение, будто каждое слово давалось ему с трудом. — Принять нас обоих. Здесь. Сейчас.

Он коротко взглянул на Дейтара, и тот, едва заметно кивнув, продолжил:

— Мы рады бы дать тебе время, — произнёс он медленно, будто каждое слово вырывалось из глубины сердца, — но не можем. Слишком многое зависит от твоего выбора. Ты наша жизнь и мы уже не можем отпустить тебя.

— Именно так, — добавил Ниварис, взглядом будто прожигая меня насквозь, — это не игра и не дань традиции. Мы выбираем тебя.

Я сглотнула, чувствуя, как во рту пересохло. Воздух стал вязким, и каждое движение давалось с усилием. Я видела, как дрожат их пальцы, ощущала, как внутри у меня всё сжимается и разрывается одновременно.

— Мы клянёмся, — сказал Дейтар, его голос стал почти шёпотом, но я слышала в нём силу клятвы, которую не нарушают. — Любить тебя, беречь и защищать.

— И если придёт день, когда понадобится от нас наша жизнь, — подхватил Ниварис, глухо и страстно, — мы положим её к твоим ногам. Без сожаления. Без страха.

Я смотрела на них, не в силах отвести взгляда. Сердце бешено колотилось, в груди бушевал ураган. Мне хотелось закрыть глаза, исчезнуть, а в тоже время — остаться с ними навсегда.

От прикосновения их рук по коже пробежал жар, и где-то глубоко внутри что-то дрогнуло, болезненно и сладко одновременно.

Я открыла рот, чтобы ответить, но слова путались, застревали где-то в горле.

— Я… мы… вы… — выдохнула я, чувствуя, как губы едва слушаются. — Я не знаю. Вы оба… вы дороги мне. Очень. Но вы же просили выбрать, а я… я не могу. А в той книге…

Моё сердце билось так, будто хотело вырваться наружу. Я не понимала, что чувствую — страх или восторг, и от этой смеси внутри всё переворачивалось.

— Мы больше не просим тебя выбирать, — перебил меня Ниварис. Голос его звучал мягко, но в нём слышалась та сила, что не терпит возражений. — Мы просим принять нас обоих. Как мужей. Сейчас.

У меня перехватило дыхание.

— Что?.. — прошептала я. — Как… обоих?..

Кажется за своим волнением я что-то пропустила.

Я дёрнула руками, пытаясь вырваться из их ладоней, но они лишь крепче сжали их. Но в тоже время удерживали меня не силой — теплом, спокойной уверенностью.

Паника захлестнула меня. Воздух стал еще больше густым, я едва могла вдохнуть.

— Мелисса, — произнёс спокойно, почти шёпотом, Дейтар, — в нашем королевстве это не запрещено.