Барон Дубов 13 (СИ) - Капелькин Михаил

— Думаю, да. А что ты хочешь, чтобы я сделала?

— Основных опор шесть, — начал формулировать мысль. — Они упираются в края кратера, но есть и седьмая, которой я воспользуюсь, чтобы подняться к Тарантиусу. Это вон та, в самом низу.

Ко дну кратера, как я и говорил, спускалась ещё одна опора. Потоньше, но не менее опасная. Она играла роль небольшого лифта. Внутрь я не попаду — Рой не пропустит, а пробиваться через весь этот отросток изнутри слишком долго. Лучше забраться снаружи. Но это всё ещё лифт, который может доставить Саранчу мне прямо на задницу. Вот её-то Маша и будет сдерживать. Одна проблема: на дне кратера плескалось озеро, которое растворяло все небиологические материалы. Где-то недалеко шумел водопад, в который мы чуть не угодили.

Чувствую, Маша уже придумала, что делать с этой водой. Уж больно она загадочно улыбнулась.

— Я знаю, как тебя доставить прямо к Тарантиусу. Или хотя бы путь сократить.

— Тогда поехали!

Напоследок девушки сгрудились вокруг меня, и я, как смог, прижал к себе всех сразу. Но задерживаться долго было нельзя.

Сначала дождались, когда остальные разлетятся или разбегутся в разные стороны к разным опорам. Альфачик с Лакроссой, Вероникой и Лизой на спине сиганул под женский визг сразу из пролома на какой-то торчащий справа внизу обломок стены, затем на край выступа. Так и поскакал дальше. Гоша унёс Агнес и графиню Вдовину и просто сполз вниз на отвесную стену кратера. И пустился налево. Агнес хохотала, а Катю снова тошнило. Прямо в пропасть. Бедняжка.

Василиса обратилась ледяной леди-Зимой и взмыла в воздух, оставляя после себя хвост из снежинок. Зависла на несколько мгновений, чтобы послать мне воздушный поцелуй, и улетела к самой дальней опоре.

— Если бы не обстановка, мне бы даже понравилось снова раздеваться, — хмыкнула дриада.

Мы разделись, спрятали одежду в кольца, а кольца в рот. Я подхватил зелёную дриаду на руки и с разбега прыгнул в пропасть.

— Уи-и-и!!! — завизжала она, зажмурившись.

Падали долго, несколько секунд. Я вошёл в полный Инсект, и мы бултыхнулись в воду. После чего подплыли к седьмому отростку Роя. Он опускался в воду и расползался по поверхности, образуя что-то вроде пологого берега.

Вблизи нога Роя была похожа на живую скалу. Чёрный хитин покрывали трещины, а в них виднелась розовая плоть. Сам отросток в диаметре был с две дюжины метров. Внизу, у воды, хитин сменялся розовыми перепонками. Думаю, они служили дверями. Но внутрь заходить я не собирался.

Мы с Машей выбрались на этот берег, и я поднял голову вверх. Да, забираться предстояло долго и много. А Мита была там. Когда летел вниз, видел что-то вроде площадки у основания этой ноги.

— Ну, Маш, как ты собираешься меня туда доставить? — спросил я дриаду.

— Просто смотри… — улыбнулась она и пошла обратно в воду.

Зрелище, как вода постепенно поднимается по её бёдрам до зелёной попки, было волшебным.

Там же

Маша

Она знала, что Дубов смотрит, и эта мысль её скорее заводила и подстёгивала. Но сейчас главное было — сосредоточиться и сделать то, что не делала ещё ни одна дриада.

Соединиться с Первородной Матерью.

Ещё в тоннелях древнего метро она догадалась, кто прятался у Саранчи прямо под носом. Первородная Мать, которая породила всех остальных Матерей Леса и создала дриад, изменив вирус Саранчи.

Маша никому об этом не рассказывала, но Первородная Мать явилась к ней бесплотным духом, когда она умирала семьсот лет назад. А сейчас Первородная была в спячке.

Дриада по грудь зашла в воду и оглянулась. Цепкие и пронзительные глаза Дубова остановились на ней. В их глубине она ощутила любовь и теплоту, пусть и тщательно скрытые. Затем Маша закрыла глаза и разумом потянулась к Первородной.

Сперва ничего не происходило. Она не отвечала. Тогда дриада стала настойчивее, и Первородная медленно пробудилась. А затем её воля опутала Машу, не подчиняя, но соединяясь с дриадой, как любящая мать с дочерью.

Маша не видела, как огромные корни пробурили толщу земли, вырвались в озеро и стали пить мёртвую воду, всасывая её сотнями литров в секунду. Ещё несколько корней обхватили и опутали дриаду, поднимая её на большую высоту.

Корни изгибались и быстро росли, питаемые силой дриады и водой, которую древнее растение поглощало и преобразовывало в живую влагу. На концах их распустились почки и выросли ветки, молодые зелёные листья зашелестели на сухом ветру. Дерево быстро росло. Когда оно достигло пятидесяти метров в высоту, на стволе появилось лицо, отдалённо напоминавшее Машу.

К Дубову протянулась рука, сплетённая из веток, и он залез на неё. Дерево продолжило быстро расти, поглощая озеро. А вскоре корни впились и в трещины в хитине. Живое дерево стало получать силу и от самого Роя. Маша научила его этому.

— Я попробую вырасти достаточно, чтобы доставить тебя наверх, — сказало дерево князю.

— Нет, это слишком долго, — ответил Дубов. — Просто… просто швырни меня.

— Что? Ты уверен? — вытянулось деревянное лицо на стволе.

— Уверен. Просто зашвырни меня туда, и всё. Но никому ни слова об этом! Чтобы меня швыряли… никто не должен знать.

— Хорошо… — проскрежетало дерево и мило улыбнулось.

Когда рост растения достиг ста метров, оно перестало расти, размахнулось и швырнуло Дубова вверх.

Николай

Наверно, можно было попросить княжну доставить меня сразу сюда, но… не уверен, что она выдержала бы мой вес. Да и оказалось, что, когда тебя швыряет стометровое дерево, это довольно весело!

Правда, я не долетел. Но самую малость. На отростке почти у самого «брюха» Роя вперёд на несколько метров выступала площадка. До неё мне не хватило всего нескольких метров, я чувствовал, что Мита там. Выстрелил из руки чёрной паутиной и подтянул себя к краю, после чего взобрался на неё.

Плоская, с тёмно-розовыми кругами на поверхности. Да и сама круглая. В диаметре с полсотни метров. А на другом конце площадки…

— Я уже в миллионный раз говорю: он тебя не спасёт! Дубов предал тебя, пойми! — вещал до боли знакомый голос. Один его звук прорвал плотину внутри меня, и по мана-каналам хлынула ничем не сдерживаемая энергия. Часть её, кстати, получал от дриады. — Сдайся! Стань частью Роя! И больше ничего не будет волновать тебя. Мы всё равно уже используем твой дар. А ты зря терпишь эти мучения.

Мита была распята на стене. Щупальца прижимали её к живой, трепещущей поверхности метеорита, а ещё с несколько десятков извивающихся отростков соединялись с толстыми корневидными волосами девушки. Её рот зажимали ещё два щупальца, а третье всё силилось проникнуть внутрь. Тело несло на себе следы пыток. Фиалковые глаза увидели меня, и из них покатились слёзы.

Они стали для меня последней каплей.

— ТАРАНТИУС!!! — взревел я.

Ублюдок в балахоне аж подпрыгнул и запнулся на полуслове.

— Д-д-дубов? Ты здесь? Но… Ты же должен быть на поле боя!

— Здесь моё поле боя, козёл, — прорычал и призвал в руки топор и револьвер.

Без разговоров я всадил весь барабан в щупальца, что держали Миту. Пули, забитые маной под завязку, да ещё и артефактные, оставили на живой плоти рваные раны глубиной по несколько метров. Оттуда хлынула кровь, но для Роя это всё равно что слону дробина. Однако ему стало больно. Огромный метеорит задрожал от гнева и страха.

Мита, освобождённая, осела на землю со слезами благодарности на глазах. Её слегка присыпало обрубками. А Рой попытался атаковать меня духовно, задавив эмоциями страха и отчаяния. Но я послал импульс гнева такой мощи, что даже Тарантиус присел на одно колено.

— Как же вы меня достали… Дубовы! — прорычал он. — Что отец, что сын…

Пока Тарантиус что-то там бубнил под своим балахоном, я уже оказался возле него и ударил топором сверху вниз.