Аптекарь (СИ) - Чайка Дмитрий

«Уважаемые соседи. Прошу прощения за беспокойную ночь. По мою душу могут приехать еще две бригады убийц, не слишком знакомых с реалиями нашего сервитута. Как заинтересованное лицо, разрешаю отстрел без дополнительного согласования. На мясо не претендую, но есть одно условие. Кто его забирает, тот моет за собой полы в подъезде. Ключи от их машины и кошельки нужно сдать Гансу Штанмайеру из 116-й, деньги пойдут на ремонт кровли. Там в нескольких местах протечка, цапли в прошлый раз проклевали. Любителям ферментированной пищи ставлю на вид. Если снова спрячете тела на клумбе, то я опять набью эти тощие зеленые морды из 94-й, 67-й и 33-ей квартиры. Так и знайте! Относите на полосу отчуждения и закапывайте поглубже, пусть мясо доходит до нужной кондиции там. Проявите уважение к своим соседям! Ваши вкусовые пристрастия разделяют не все. С уважением, Вольт, 115-я.»

— Скажите, Вольт, — послышался за спиной дрожащий голос. — Я схожу с ума или все происходящее правда? Я, кстати, вам очень благодарна за то, что рассказали про лом у мясорубки. Могло некрасиво с гоблинами получиться. И ведь никто из персонала меня не предупредил. Представляете? Это у них дежурная шутка такая. Новое руководство на профессионализм проверяют.

— Да какие уж тут шутки, Элеонора Пална, — повернулся я технологу мясокомбината, которая читала мое объявление, держась за сердце. — Это же Воронеж! Сервитут ВАИ. Привыкайте. Как привыкнете, поймете, что тут охрененно. В своем чистеньком и безопасном опричном городе вы просто сдохнете от скуки. А тут сдохнете от чего-нибудь другого, но зато скучать вам не придется точно.

Глава 21

Субтильный мужичок в хорошем костюме и в золотом пенсне тряс меня с нечеловеческой силой. Я покорно болтался, понимая, что он: а) не желает мне зла и б) скоро успокоится. И вообще, это очень уважаемый в городе человек, профессор Зайцев Игорь Михайлович, завкафедрой какой-то там педиатрией. А то, что он орет, как ненормальный, и брызгает слюной, так это просто нервы. Медицина — вообще неспокойная работа, по себе знаю.

— Как вы это сделали? — сказал он наконец, когда в его тщедушном организме закончились и силы, и слюни. — Настенька Иванова! Она же совершенно поправилась!

— Вы, мужчина, — я аккуратно снял его руки с лацканов своего халата, — во-первых, прекратите мять униформу, а во-вторых, умерьте напор страданий. Я орк терпеливый, но могу и по щам, если понадобится. Держите себя в руках и прекратите задавать тупые вопросы. Вы похожи на человека с верхним образованием. Вы рецепт написали?

— Написал, — ответил тот, отступив на шаг назад и слегка смутившись.

— Таки я его исполнил, — пояснил я. — Меня для этого любимая Родина на фармацевта выучила. Сударыня Иванова пришла в аптеку с вашим рецептом, и ей изготовили лекарство. Дверь видите? Что написано?

— Рецептурный отдел, — с тупым недоумением на интеллигентном лице промямлил профессор.

— Ну? — простимулировал я его умственную активность. — Рецепт. Рецептурный отдел. Лекарство. Никаких ассоциаций не возникает? По-моему, логическая цепочка сложилась. Или все-таки нет?

— Но ведь это совершенно не уровень фармацевта из… из… — тут он замялся, потому что не смог подобрать приличного эпитета.

— Из дерьмовой аптеки в вонючем сервитуте, — помог я ему, — где местной алкашне продают антипопохмелин?

— Ну, да, — окончательно смутился профессор. — Что-то вроде этого.

— Антипохмелин двойная сила в рот, — в аптеку вошел гоблин в оранжевом жилете и оценивающе осмотрел моего собеседника. — Зачетные котлы, мужик. Дашь поносить?

— Вали отсюда, синяк, — сказал я. — Если обидишь уважаемого человека, сдохнешь с похмелья. И жена тебя из дома выгонит, потому что я тебе «Неваляшку» больше не продам.

— Не пыли, медицина, — занервничал гоблин. — Это минутка юмора была. Ты как насчет бобриных потрохов? Возьмешь? Тут заблудился один, а мы с парнями его лопатами забили.

— Приноси, если трупак свежий, — кивнул я, а в это время профессор смотрел на меня, открыв рот.

— Так «Неваляшка» — это тоже вы?

— Ну, допустим, — я поправил халат. — У нас тут аптека или где?

— Я не знаю, что у вас тут, — обескураженно ответил профессор, — но это совершенно поразительно. Изготовить лекарство такой сложности, не имея даже начального образования алхимика… Я поверить в это не могу.

— Настенька здорова? — спросил я. — Претензии есть? В стандартной рецептуре основы вашего лекарства заложена ошибка. На форуме фармацевтов кто-то выложил правильную методику. Я отработал по ней. Еще вопросы будут?

— А можно я к вам буду людей присылать? — спросил профессор Зайцев. — По-моему, у вас прирожденный талант к хтонофармакологии.

— Можно, наверное, — задумался я. — Только позвоните предварительно. У меня через три дня поединок насмерть с чемпионом по боям без правил. Если я останусь в живых, то можно и поработать.

— Бой насмерть? — пораженно прошептал он. — Но зачем?

— Такова жизнь, — я философски пожал плечами. — Нас несет по ее волнам, и мы всего лишь щепка в этом бурном потоке. Нам не дано знать, где мы окажемся завтра. Я вот запросто могу оказаться в могиле и перенестись в очередной мир, совершенно непохожий на этот.

Профессор Зайцев, как-то странно глядя на меня, вышел из аптеки, пятясь назад и открыв дверь спиной. Он сел в машину и рванул с места так, что запах горелой резины пробился даже в аптеку. Вот такая несправедливость. Говоришь людям правду — они не верят. Врешь им — верят и просят добавки. Чудаки, ей-богу.

Мои собственные зелья доходят до кондиции. «Медвежью силу» можно уже разливать по флаконам. «Каменная кожа» будет готова завтра, а «Мнимая смерть» — аккурат в воскресенье. Они особенного внимания не требуют. Что-то греется, что-то настаивается, а что-то, как слезы мертвеца, многократно перегоняются через алхимический «пеликан», который возвращает ингредиенты назад в перегонный куб. Таймеры звенят, а я своевременно переключаю зелья на следующий этап.

Я разлил «Медвежью силу» по флаконам, которые положил в коробку с надписью «Не трогать-на». Один флакон так и остался стоять, и я никак не мог решиться на эксперимент.

— Надо, Федя, надо, — вздохнул я, взглянув на часы. Семь без одной. Я сбросил на стул халат и пошел на выход. Замки, рольставни, все как обычно. И после этого я сорвал крышку с флакона и выпил ядовито-зеленую субстанцию одним глотком. Жидкий огонь пробежал по пищеводу, и я почувствовал, как жилистое орочье тело начинает наливаться кровью, разбухая, как на дрожжах. А, может, мне это только казалось, потому что рубашка на мне не лопнула, да и габариты вроде бы остались прежними. Я себя в витрине парикмахерской отлично вижу. Какой был, такой и остался.

— А, была ни была! — сказал я сам себе и поднял руку, останавливая машину. — На Чижовку, двадцать денег даю!

— Чего тебя туда несет, парень? — дружелюбно спросил дед из человеков, который бойко крутил руль своего рыдвана, объезжая выбоины.

— Махаться с чижовскими буду, — ответил я. — Козлы они все. Хочу остро обозначить этот вопрос. А то чё они!

— Красивый способ уйти из жизни, — одобрительно хохотнул дед. — С девчонкой поругался, паренек?

— Да, у меня сложно с ними, — поморщился я. — И вроде не ругался ни с кем, а вроде и не клеится как-то. Одна за бугор уехала, вторая замужем, третья и вовсе обещает в клочья разорвать, если увидит.

— Наслаждайся молодостью, парень, — усмехнулся дед, остановив где-то в глубине частного сектора. — Приехали! Вот здесь верное место. Тут тебя точно убьют. Тебе как, скорую сразу вызвать?

— Обойдусь, — ответил я. — Бывай, дед.

Я вышел на улицу, презрительно рассматривая аборигенов, лузгающих на лавочках семки и посасывающих пивас. Меня разглядывали с неблагожелательным интересом, как отчаянно смелую дворнягу, которая забежала на чужую территорию. Но в глазах кхазадов, гоблинов, снага и людей читался немой вопрос: а что-то это он смелый такой? Может, в этом есть какой-то подвох? И бить меня никто не спешил, выжидая, как оно обернется. Я решил малость форсировать события.