Кот Шредингера (СИ) - Серебряков Дмитрий "Дмитрий Черкасов"

Мы сделали еще одну петлю. Теперь я видел, что стая занервничала. Они начали беспорядочно палить воздушными печатями, но на такой дистанции и скорости их снаряды летели в молоко. Мы были для них слишком быстрыми тенями.

— «Заходим снова. На этот раз — тройка в центре», — я почувствовал, как адреналин вымыл из мозга остатки страха. Осталась только холодная тактическая ясность. — «Фарид, на выходе из атаки используй ту печать, что ты показывал в гнезде. Ту, которая бьет по площади».

— «Это опасно, Артур! Я могу задеть наших грифонов!»

— «Не заденешь, если ударишь через три секунды после моего прохода. Доверься мне!»

Мы пошли вниз. На этот раз птеронаги были готовы. Двое из них выстроились в защитную линию, создав совместный магический барьер — стену из зеленого пламени. Это выглядело внушительно, но у барьера была одна слабость — он был неподвижен.

— «Идем в лоб!» — передал я, чувствуя, как грифон подо мной дрожал от напряжения.

В последний момент, когда до стены оставалось метров десять, я резко дернул птицу вправо, уходя в крутой крен. Птеронаги качнулись следом, раскрывая центр строя. Именно этого я и ждал.

Я проскочил в образовавшуюся брешь, едва не зацепив крылом их вожака.

— «Сейчас!» — рявкнул я.

Фарид, шедший строго по моей траектории, не стал уклоняться. Он пролетел над самым центром вражеской стаи и активировал печать. Огромный диск багрового цвета развернулся под брюхом его грифона. Секунду спустя произошел выброс энергии. Это не был направленный удар. Это была магическая шрапнель.

Тысячи мелких, острых как бритва магических осколков ударили во все стороны. Птеронаги, оказавшиеся слишком близко друг к другу, не успели перестроиться. Я слышал их предсмертный клекот даже сквозь рев ветра. Трое рухнули сразу — их крылья превратились в лохмотья. Еще двое закрутились в беспорядочном падении, пытаясь удержаться в воздухе на обрубках конечностей.

— «Есть! Минус пять!» — Фарид издал звук, похожий на торжествующий вой.

— «Не расслабляйся! Трое еще в небе. И вожак среди них».

Оставшиеся ящерицы поняли, что игра идет не по их правилам. Вожак — самый крупный, с иссеченной шрамами серой кожей — издал пронзительный крик. Они начали расходиться в разные стороны, пытаясь выманить нас на индивидуальные дуэли.

— «Не ведись, Фарид. Держимся вместе. Пара — это сила. Одиночка в этом небе — труп».

Мы загнали вожака к самой кромке плотных грозовых облаков. Он огрызался печатями, создавая вокруг себя вихри, которые мешали нам приблизиться. Его оставшиеся охранники пытались зайти нам в хвост, но Фарид работал ювелирно. Он вовремя выставлял щиты, принимая удары на себя, пока я выбирал момент для решающего броска.

— «Он нервничает», — заметил я. — «Смотри на его крылья. Левое подрагивает. У него заканчивается мана или выносливость».

— «Я накрою его станом», — предложил Фарид. — «Но мне нужно подойти ближе».

— «Нет, риск слишком велик. Сделаем по-другому. Я пойду в ложную атаку слева. Он дернется защищаться, и в этот момент ты ударишь его своим воздушным тараном сверху. Но бей не в тело, бей по крылу. Нам нужно приземлить его».

Я заложил крутую дугу, делая вид, что иду на таран. Вожак среагировал мгновенно — он развернулся всем телом, выставляя перед собой мощный магический щит. Он ждал удара в лоб.

Но удара не последовало. Я провалился вниз, уходя под его брюхо. В ту же секунду Фарид, который до этого момента скрывался в тени моего грифона, свечой взмыл вверх и обрушил всю накопленную мощь на беззащитную спину ящерицы.

Зеленая вспышка осветила небо. Левое крыло вожака просто испарилось. Тварь издала захлебывающийся жуткий крик и кубарем полетела вниз, в бесконечную зелень джунглей. Оставшиеся две птеронаги, увидев гибель лидера, не стали испытывать судьбу. Они сложили крылья и нырнули в облака, исчезая из виду.

Мы остались одни в залитом солнцем пустом небе.

Я чувствовал, как меня колотила крупная дрожь. Адреналин уходил, оставляя после себя пустоту и дикую свинцовую усталость. Каждая мышца в теле грифона вибрировала от перенапряжения. Мои пальцы, казалось, навсегда вросли в костяные гребни птицы.

— «Мы… мы живы?» — мысль Фарида была слабой и прерывистой. Он тяжело навалился на шею своей птицы.

— «Пока», — ответил я, глядя на свои окровавленные лапы. — «Если это был сон, то я требую премию за спецэффекты».

Я посмотрел вперед. Там, за горизонтом, нас ждала красная нить. Мадагаскар. Архитектор.

— «Снижаемся», — скомандовал неожиданно Фарид. — «Нам нужно найти место для отдыха. Грифоны долго не протянут после такого боя. И да, готовься, настоящие проблемы у нас начнутся, когда мы пересечем береговую линию Африки».

Мы начали медленное снижение. Мир внизу снова стал осязаемым, вонючим и опасным. Но теперь я знал одно: если мы смогли выжить здесь, наверху, используя тактику людей из моего прошлого, значит, у нас есть шанс. Маленький, призрачный, как этот рассвет, но шанс.

Глава 15

Глава 15.

Прибрежные воды Греции встретили нас не лазурными волнами и не своей когда-то изумительной прозрачностью. Это было кладбище. Гигантское, вонючее и до краев залитое серой жижей. Средиземное море выплескивало на берег остатки тех, кто не пережил бойню в море. А может вовсе не так давно именно здесь выползли на сушу морские твари. Кто его знает.

Место нашего приземления когда-то могло быть элитным пляжем, но сейчас это была полоса выжженной спекшейся земли, густо перемешанной с осколками костей. Скелеты морских гигантов — тварей, чьи ребра торчали из песка подобно шпангоутам разбитых кораблей — создавали сюрреалистический лабиринт. Белизна костей слепила глаза даже в тусклом мареве, а запах… пахло старой солью, аммиаком, гниющими трупами и водорослями, которые толстым слоем облепили прибрежные камни, превратив их в скользкие черные опухоли.

Мангровые заросли, подступившие к самой воде, больше не были зелеными. Это были деформированные почерневшие скелеты деревьев. Их корни, похожие на судорожно сжатые пальцы мертвецов, уходили глубоко в соленую жижу, и из этой тени постоянно доносилось чавканье и мерзкий влажный хруст. Там кто-то кого-то ел. И видимо постоянно. Без перерыва на обед.

Я спрыгнул с грифона, и мои лапы мгновенно ушли по щиколотку в вязкую смесь песка и костяной муки. Соль, витавшая в воздухе, тут же нашла каждую микротрещину в коже, оставшуюся после воздушной мясорубки. Боль была едкой, она отрезвляла лучше любого нашатыря.

— «Приземлились», — передал я Фариду, ощущая, как шерсть на загривке скаталась в грязные соленые колтуны. — «Если это и есть колыбель цивилизации, то ребенок в этой колыбели явно сдох и успел изрядно протухнуть. Идиотская затея. Нам нужно было садиться севернее, там хотя бы камни не так смердят».

Я посмотрел на своего грифона. Птица выглядела жалко. Перья, опаленные магическими разрядами птеронаг, висели лохмотьями. Из клюва капала густая желтоватая пена. Зверь едва держался на лапах, его грудная клетка ходила ходуном, выталкивая тяжелый свистящий воздух. Мы были на пределе. Все четверо.

— «Радуйся, что вообще сели», — мысль Фарида была тяжелой и липкой от усталости. — «Воздух здесь плотный, как кисель. Мои легкие горят так, будто я наглотался битого стекла. Нам нужен отдых, Артур. Хотя бы час. Иначе в следующем перелете мы просто рухнем в воду и станем кормом для чудовищ».

Я огляделся. Горизонт дрожал от зноя. Ни одной птицы, ни одного звука, кроме прибоя и хруста в мангровых тенях. Этот берег не просто пугал, он давил осознанием, что здесь некому прийти на помощь. Если упал — стал частью этого костяного слоя. Просто еще одним осколком в бесконечном белом кладбище.

Отдых продлился недолго. Я только успел найти кусок тени под ребром древнего кита и прикрыть глаза, пытаясь унять пульсацию в висках, как печать в затылке отозвалась коротким сухим разрядом. Фарид.

— «Двигайся. Медленно. В сторону скал», — его голос в моей голове был похож на шепот заговорщика. — «С востока. Гости. Много».