Кот Шредингера (СИ) - Серебряков Дмитрий "Дмитрий Черкасов"

Я мгновенно подобрался, ощущая, как в мышцах вскипел остаточный адреналин. Выглянув из-за костяного нароста, я увидел их. Цепочка фигур выходила из мангрового марева примерно в полукилометре от нас. Они двигались не как звери. Не было того рваного ритма, присущего диким хищникам. Эти шли слаженно, парами, прикрывая друг другу спины.

— «Надо взлетать», — передал я, чувствуя, как внутри всё сжалось от перспективы новой драки. — «Пока они нас не заметили. Давай, Фарид, поднимаем птиц. Лучше сдохнуть в небе, чем здесь, как крысы в ведре».

— «Нет! Это явно изгои. Так просто от них не уйти», — Фарид буквально придавил меня своей волей. — «Взлет — это грохот. На этом пустом берегу удар крыльев разнесется на мили. Грифоны измотаны, им нужно время на разбег, а его нет. Замри. Уводим их в расщелину. Живо!»

Это было самой сложной задачей за всё время нашего «путешествия». Переместить двух смертельно уставших полутонных монстров так, чтобы они не издали ни звука. Я вцепился в узду своего грифона, буквально вдавливая его голову в песок. Моя печать контроля сейчас работала на пределе, я транслировал птице одну-единственную эмоцию: тотальное подчинение.

«Тихо! Ты — камень. Ты — прах. Не дыши, ублюдок, или я лично вырву тебе легкие», — рычал я ментально.

Грифон дрожал. Я чувствовал, как вибрировали его мышцы под моей ладонью, как он хотел сорваться в крик или броситься в атаку. Но печать держала. Мы втиснулись в узкую глубокую расщелину между скалами, заваленную плавником и обломками костей. Воняло невыносимо, но это была наша единственная защита.

Группа прошла совсем рядом. Я видел их сквозь щель в скале. Тени скользили по белому песку. Шелест шагов, негромкое рычание и лязг… металла? Я затаил дыхание. В этом мире звук металла всегда означал одно: разум. И чаще всего этот разум не сулил ничего хорошего. Вот только не уверен я, что это изгои. Возможно, просто местное племя аборигенов.

— «Еще чуть-чуть», — передал Фарид, и я почувствовал, как его огромная туша рядом со мной понемногу расслабляется. — «Они не ищут нас. Они просто проходят мимо. Охотники в походе».

Когда шорох шагов окончательно растворился в шуме прибоя, я позволил себе разжать когти. Мышцы болели так, будто их прокрутили через мясорубку. Я выбрался из расщелины, жадно вдыхая соленый воздух — даже он был лучше той вони, что стояла в нашей норе.

— «С чего ты взял, что это были изгои?» — спросил я, разминая затекшее плечо. — «Могли быть обычные приматы-переростки. Мало ли откуда они достали оружие. Да и я в свое время повидал много диких племен, двигающихся так же осторожно».

Фарид вышел следом, его взгляд был прикован к цепочке следов на костяной муке. Он подошел к одной из вмятин и указал когтем на песок.

— «Присмотрись внимательнее. Видишь этот отпечаток? Четкий край, рифление. Это не лапа. Это подошва. Грубая, сделанная из дерева или куска толстой кожи, но это обувь».

Я присмотрелся. Действительно, среди отпечатков когтистых лап отчетливо виднелись следы самодельных сандалий.

— «И это еще не всё», — Фарид продолжал анализ с дотошностью патологоанатома. — «Ты видел их оружие? На одном из них был заплечный чехол. Обычные варвары не будут прятать свое оружие в чехол. И да, я согласен. Возможно, не все в этой группе изгои, но разве нам от этого легче?».

Я почувствовал, как по спине пробежал холодок. Одно дело — сражаться с тупыми птеронагами или дикими хищниками. И совсем другое — встретить тех, кто как и мы, с радостью убьет любого встречного ради заветного кристалла.

— «А еще одежда», — добавил Фарид. — «На вожаке был жилет, очень сильно похожий на поделки из нашего с тобой прошлого. Пустые карманы, оторванные клапаны, и это вещь, созданная разумным и понимающим, что он делает, человеком. Они — изгои. Те, кто не сошел с ума окончательно, но сбился в стаю. Это делает их во стократ опаснее любой хищной рыбины в море. Зверь нападет, потому что голоден. Изгой нападет, потому что ему нужны твои когти на сувениры и твой кристалл, чтобы продлить свою жалкую жизнь».

Я посмотрел на горизонт, где марево скрыло ушедший отряд. Цивилизация на свалке. Реконструкторы апокалипсиса.

— «Прекрасно», — пробормотал я. — «Одно радует. Очередная переменная в уравнении, где итогом всегда стоит смерть, прошла мимо. Пошли к грифонам. Надо убираться отсюда, пока эти ребята не решили вернуться».

Взлет с костяного берега был тяжелым. Мы дождались, пока отряд изгоев скроется как можно дальше за грядой скал, и только тогда рискнули подняться. Грифоны недовольно клекотали, ощущая наше нервное напряжение, но печать заставляла их действовать. Мы рванули с обрыва, ловя восходящий поток раскаленного воздуха, и вскоре берег Греции превратился в тонкую белую полоску, тонущую в мареве.

Впереди лежало Средиземное море. В моей прошлой жизни оно было колыбелью курортов и круизных лайнеров. Теперь же оно было пустым до самого горизонта. Вода была пугающе прозрачной, несмотря на свою глубину. Солнце, бившее из зенита, просвечивало толщу на десятки метров, обнажая то, что лучше бы никогда не видеть.

— «Смотри вертикально вниз», — пришла мысль Фарида. Его грифон шел левее, мерно взмахивая огромными крыльями. — «И старайся не моргать. В этом мире поверхность — лишь тонкая кожа, скрывающая настоящие опухоли».

Я опустил взгляд. Сначала мне показалось, что под нами двигались подводные течения или скопления водорослей. Но тени были слишком упорядоченными. Огромные змееподобные рыбины, чьи тела достигали пятидесяти метров в длину, медленно извивались в глубине. Их чешуя тускло поблескивала металлическим блеском, а вдоль хребтов тянулись светящиеся наросты. Они шли косяками, словно живые поезда, не обращая никакого внимания на то, что происходит в небе.

Но это были лишь «пескари». Чуть глубже скользили массивные неповоротливые силуэты неизвестных чудовищ. Эти твари походили на помесь кита и панцирной черепахи. Их спины, усеянные костяными шипами и поросшие целыми колониями паразитов, казались подводными скалами.

— «Левиафаны», — прокомментировал Фарид. — «Они спят десятилетиями, дрейфуя по течению. Но если такой проснется и решит пообедать — море вскипает на мили вокруг. А вон там… видишь? Тень с множеством отростков?»

Я прищурился. Из бездны поднималось нечто бесформенное. Огромный Кракен, чьи щупальца, усеянные присосками размером с мой нынешний торс, медленно разворачивались, прощупывая пространство. Тварь двигалась целеустремленно. Она шла на перехват одного из Левиафанов, который неосторожно поднялся слишком близко к поверхности.

Я невольно сжал пальцы на загривке грифона. Мы летели над супом из кошмаров, где каждый глоток воды был пропитан жаждой убийства. Ветер свистел в ушах, но даже он не мог заглушить вибрирующий гул, поднимавшийся от воды. Море жило своей отдельной от суши жизнью, и эта жизнь была бесконечно далека от человеческих понятий о добре или логике. Мы были всего лишь мелкими мухами, летящими над обеденным столом богов-садистов.

Битва началась внезапно. Кракен не просто напал — он обрушился на Левиафана всей мощью своей многотонной плоти. Вода вскипела, выбрасывая в небо фонтаны пены и пара. С высоты в тысячу метров это выглядело как взрыв глубинной бомбы, но звук… Звук догнал нас через секунду. Это был не всплеск. Это был рев разрываемой материи и низкочастотный гул, от которого мои внутренности задрожали, словно желе.

Щупальца Кракена обхватили бронированную тушу гиганта, впиваясь присосками в костяные пластины. Левиафан, несмотря на свою массу, извернулся с неожиданной прытью. Море вокруг них закрутилось в гигантскую воронку. Сотни метров в диаметре, водяное жерло всасывало в себя всё: обломки рифов, мелких рыб и даже тех пятидесятиметровых змей, что не успели убраться с дороги.

— «Смотри! Магия!» — крикнул Фарид через печать.

Кракен выпустил струю чернил, но это была не просто завеса. Чернильное облако в воде вспыхнуло ярко-фиолетовым пламенем. Магия в чистом виде. Огонь под водой — это бред, но здесь он пожирал кислород, создавая вакуумные пузыри, которые схлопывались с пушечным громом. Левиафан ответил своим козырем. Его панцирь засветился мертвенно-голубым светом, и вокруг него сформировалось торнадо. Настоящий водяной смерч, поднявшийся из самых глубин, начал кромсать щупальца Кракена, словно гигантская мясорубка.