Квинтет Пряди (СИ) - Стопичев Алексей

— Какая ещё плата, гриб ты трухлявый?

— Требуется плата за то, чтобы я переправил вас через реку, — бубнил старик.

Тут вперёд выступил утончённый и произнёс, улыбаясь так, будто оскалился:

— Дед, или ты повезёшь нас так, или мы поплывём сами!

Я подошёл вплотную к компании. Следом за мной шагал Баблер. Троица покосилась на нас, но никак не отреагировала, продолжая ругаться со стариком. А тот, распалясь, заорал вдруг жутко:

— Никто из вас не сядет в лодку без оплаты! — и ударил в грудь варвара. Тот на пару шагов отступил назад, покачнувшись, но устоял. Старик с удивлением глянул на северянина, затем на свой кулак и проговорил в изумлении:

— Ты должен был пасть, смертный!

— А хрен тебе не соска? — взревел варвар, и в свою очередь ударил старика. Тот, правда, тоже устоял, ударил в ответ, и теперь уже варвар не выдержал, покатился по земле, либо по той поверхности, что землю тут заменяла. Тут на старика кинулся утончённый. Врезался сбоку, но могучий старик лишь пошатнулся чуть и откинул от себя навязчивого воина. Надменный засучил рукава, и я, помня, что у меня тоже нет платы, сказал негромко:

— Давай вместе!

— И я с вами! — весело заорал Баблер и кинулся не несговорчивого деда.

Время растянулось тягучей субстанцией, и мы кидались на перевозчика раз за разом. И каждый раз он отбивался всё слабее. Потом утончённый кинулся старику в ноги, и тот упал. Мы придавили его и связали собственными поясами, надавав ещё тумаков. А потом переглянулись и весело засмеялись.

— Найтен, — протянул руку надменный.

— Торвус! — пробасил варвар.

— Лет! Лет Алис! — поздоровался утончённый.

Представились и мы с Баблером, а потом весело полезли в лодку.

Когда мы отплыли от берега, что-то грохнуло во мгле, да так, что зубы свело. Торвус, бледно улыбнувшись, сказал:

— Когда не по себе — надо петь!

Так я узнал, что у варваров есть обозначение страха, и оно называется «не по себе». А Найтен подмигнул Торвусу и сказал:

— Так пой, а мы поможем! И стал греметь булавой по щиту, отчего над водой пошёл звонкий похоронный звон. Торвус набрал воздуха в грудь и заорал раненым медведем:

— Мы пройдём сквозь дождь и бури,

Нам на это хватит дури!

И по нам не голоси, —

Смерть, а ну-ка пососи!

Баблер грянул хохотом и стал хлопать ладошами в такт песне. А Лет выводил рулады губами. Я петь не умел, инструментами тоже не владел, потому рукояткой меча стал водить по борту лодки, изобразив подобие деревянной трещётки. Торвус орал вновь и вновь, мы играли, гремели и смеялись, и Найтен, повернув к нам лицо, крикнул весело:

— А хороший квинтет получился!

Глава 7. Живой

Я приходил в себя тяжело и медленно. Урывками. И вместо ожидаемой мглы увидел скалящееся лицо Лета Алиса. Жнец, увидев, что я открыл глаза, подмигнул и сказал:

— Дело сделано, приятель. Нечисть выползла на тебя, как на червя рыба.

Я попробовал сесть, и у меня это, пусть и с трудом, но получилось. Нога ныла, и я, морщась, потянулся к щиколотке.

— Кость я тебе срастил, Ино, так что переставай валяться!

Глупыш не в призрачном обличье тихонько поскуливал рядом. Увидев, что я сел, осторожно лизнул мою руку, и я погладил его по голове.

— Хорошая зверюга, — одобрительно сказал Жнец, — Когда я начал зачищать псин и этих, на лошадях, он с твоим Чучелом кинулись с другой стороны! Треть убитых — их заслуга.

— А чего долго-то так? — голос у меня вышел хриплым, я закашлялся, и Лет подал мне флягу. Я выпил почти половину сидра и благодарно кивнул, вновь откинувшись на спину.

— Надо было убедиться, что все выползли, приятель, — Алис встал и начал точить свой серп. Звуки точильного камня по металлу звучали противно и мерзко: «вжик», «вжик», а Жнец продолжал монотонно говорить в такт этим звукам: — Эльфы прочёсывают лес, чтобы не осталось никого. Но улов очень хороший.

Лет кивнул куда-то головой, я вновь сел, чувствуя себя уже лучше, и уставился на десяток пленных, связанных и брошенных прямо посреди трупов. Пятеро пёсьеголовых, двое кочевников, один красный карлик и двое… коричневых орков.

— А эти почему не напали? — спросил я у Жнеца.

— Не успели, — пожал плечами тот, продолжая точить серп.

— Ты смотри, — вдумчиво проговорил я, — киноцефалы и коричневые орки с другими разумными объединились!

— И всё ради тебя, — усмехнулся Лет, — Гордись!

— Да уж, — поморщился я, вставая на ноги. Подумал немного и добавил равнодушно: — Преисполнился и проникся.

Когда из леса вышли три десятка эльфов под предводительством Куэртана, с ними вместе вышел и Чучело. Подбежал ко мне, всхрапнул и положил голову на моё плечо. Куэртан, с опаской посматривая на келпи, проговорил осторожно:

— Какой страшный боец твой… конь, Ино. Не знаю, как он тебе достался, но я впечатлён!

— Кто ещё кому достался, — обнажил зубы Чучело, и мне показалось, что эльфы вздрогнули и взбледнули. А я повернулся к Алису и спросил: — Мы сразу в столицу, или вначале допрашивать будем граждан напавших?

— Конечно, допрашивать, — дёрнул плечом Лет, — Не с собой же их тянуть.

Он посмотрел задумчиво на пленных и проговорил:

— Предлагаю допрос тебе и начать, Ино. Ты в этих делах стойкий и изощрённый.

Я кивнул, соглашаясь, и ткнул пальцем в красных карликов:

— Начнём с этих!

Жнец оживился сразу, заулыбался. Произнёс довольно:

— Я думал, что ты откажешься! Ты же не любишь пытки, хотя делаешь это лучше всех других вместе взятых! Помню, как ты допрашивал…

Я покачал головой и глазами указал на эльфов. Жнец смешался и кашлянул смущённо. А потом спросил:

— Допрашивать при всех будешь?

И снова я лишь молча покачал головой и ткнул рукой на холм, усеянный телами, где я готовился встречать свою смерть. Уже через несколько минут передо мной сидел красный карлик, изрядно избитый, с распухшей губой и подбитым глазом. Жнец никогда не церемонился, особенно, когда дело касалось пленных. Помню, однажды, разъярённый ожесточённым сопротивлением врага, он принёс нам вместо пленного скулящий обрубок без рук и ног. И на вопрос Рекса, какого хрена вообще произошло и как теперь это допрашивать, ответил, что приказа доставить целого врага не было.

Красный карлик смотрел на меня не со страхом — с ужасом. Они явно знали, кого идут убивать. Потому я даже не стал разыгрывать спектакль. Подошёл вплотную и спросил:

— Начнём с пыток или так всё расскажешь?

— Р-расскажу, господин Иной, — прошепелявил карлик.

Я сел поудобнее на труп одного из кочевников и кивнул:

— Начинай!

— Меня послал глава нашей семьи Тэд Кравич. Он решил, что нашему роду нужен новый старейшина вместо Тома Купыша. Том подписал невыгодный для нашей расы договор. Мы хотели убрать старейшину и аннулировать договорённости.

— А новым старейшиной избрать Тэда Кравича, естественно? — усмехнулся я.

— Это как большинство бы решило, — осторожно сказал пленный.

У красных карликов, как и у гномов, власть не передавалась по наследству, как у людей или эльфов. Там после смерти старейшины или главы рода были выборы. У красных карликов собиралось племя. Каждая семья выдвигала своих кандидатов. А потом начинались жаркие баталии. У гномов выбор делал Совет, который, в принципе, был не менее могущественен, чем глава рода. Только полномочия у них разделялись. Совет отвечал за выбор главы, за внутренние дела, за распределение благ и земель, шахт и ресурсов. Глава же гномов больше отвечал за внешнюю политику — торговлю, войны, дипломатические отношения. И если у гномов внутренних распрей и интриг было не так много, то вот красные карлики жить без этого не могли. И в этот раз, судя по всему, одна из семей решила затеять интригу против старейшины Купыша.

— А почему меня-то убить решили? — спросил равнодушно я, уже зная, в принципе, ответ. И когда карлик принялся отвечать, кивал головой не только ему, но и своим подтверждённым догадкам.