Открыв глаза, я встретилась с ошеломлённым взглядом женщины.
– Всё это время вы могли делать вот так? – спросила она. – Вы могли, фактически, убить меня силой мысли?
– А вы могли меня сжечь или разорвать на части, – пожала я плечами. – Но ограничились едкими замечаниями и мелкими пакостями.
– За убийство человека грозит серьёзное наказание, – заметила леди Малвэйн. – Мне моя голова ещё дорога.
– Мне, как ни странно, тоже, – фыркнула я. – И я не собираюсь расставаться с ней ни из-за вас, не из-за кого-то с фамилией Вейл. Так что можете передать Магнусу, что я не собираюсь им мстить, если они оставят меня и Моргана в покое. Но и помогать я тоже не стану – пусть решают свои проблемы сами, как я в своё время.
– Я вас поняла.
Взгляд леди Малвэйн, направленный на нас с Бернардом, на мгновение стал задумчивым, а затем на её губах расцвела хитрая улыбка.
– Пожалуй, Бернард, я приму Габриэллу в качестве твоей невесты, – неожиданно заявила она, хотя ещё пару минут назад придерживалась диаметрально противоположного мнения.
– Поверьте, матушка, ваше мнение по данному вопросу волнует меня в последнюю очередь, – заявил Бернард. – Но мне интересно, с чего вдруг такая щедрость?
– Просто учитывая, насколько ты похож на своего отца, такая жена, как Габриэлла, будет идеальным вариантом. Она, по крайней мере, сумеет держать тебя в узде и не позволит скакать по чужим постелям. Ну, и, если повезёт, столь редкий и ценный дар достанется кому-то из моих внуков.
Не дожидаясь нашей реакции на её слова, леди Малвэйн поднялась с дивана, коротко кивнула нам на прощание и молча покинула комнату.
– Что ж, одной проблемой меньше, – подытожил Бернард, выходя у меня из-за спины и усаживаясь на то место, что совсем недавно занимала его мать. – А теперь, думаю, нам стоит серьёзно поговорить.
Точки над «и»
– Если ты так считаешь.
Я внимательно посмотрела на Бернарда, пытаясь по выражению его лица понять, о чём именно он хочет поговорить – получилось плохо.
Этот мужчина всё ещё был для меня закрытой книгой, и я даже примерно не представляю, что творится в его голове.
– Для начала я хотел бы выразить своё восхищение – твой самоконтроль поражает воображение. Где ты научилась так мастерски отделять свою силу от эмоций?
– Азы мне дала мама, – ответила я максимально равнодушным тоном. – Но по большей части осваиваться приходилось самой методом проб и ошибок.
– Должно быть, это было непросто.
– Непросто – это мягко сказано, – скривилась я. – И это ещё один камень в огород моему отцу и его семье. Это они должны были научить меня контролировать дар. Но они и слышать про меня не желали, не то что в чём-либо помогать.
– Полагаю, если бы ты сразу рассказала им о пробудившемся даре, они бы более охотно взяли вас с Морганом под своё крыло.
Я и сама это прекрасно понимала. Но затаённая обида не позволила мне перешагнуть через гордость и раскрыть перед Вейлами все карты.
– Ты об этом хотел поговорить? – раздражённо спросила я, с вызовом посмотрев на Бернарда. – Мне казалось, речь пойдёт о наших отношениях.
– Прости, это просто любопытство, – примирительно проговорил он. – Я просто никак не могу поверить, что ты так долго скрывала от всех наличие у себя столь редкого и могущественного дара.
– Он был бы могущественным, если бы я его развивала должным образом, – отмахнулась я. – Я могла бы стать гениальным целителем или артефактологом. Могла бы даже снимать сложнейшие проклятья. Но у меня не было возможности получить хорошее образование, и, как итог, всё, что я могу, это сделать больно тем, кто желает причинить мне вред.
Бернард понятливо кивнул и благоразумно сменил тему.
– Я хотел бы извиниться, – после непродолжительной паузы сказал он. – За свои резкие слова на балу. Просто своими претензиями ты задела меня, поэтому мой ответ был несколько неадекватен.
– Ты считаешь моё нежелание смотреть, как ты флиртуешь с другими женщинами, чем-то сверхъестественным?
На этот раз мне даже удалось задать этот вопрос без возмущённых ноток в голосе – уже прогресс.
Что не отменяет того, что возмущение штормовыми волнами плещется у меня в груди и того и гляди вырвется наружу.
– Моя мать всю жизнь изводила отца ревностью, – неожиданно заявил Бернард с болезненной уязвимостью в голосе. – Сколько я себя помню, каждый вечер, едва только отец приходил домой, Малвэйн устраивала ему форменный допрос: где он был, с кем он был. Она ревновала его буквально к любой мало-мальски привлекательной девушке, с которой отец перебросится хотя бы парой слов.
Звучало не очень красиво. Особенно если всё это каждый раз происходило на глазах сыновей.
– Несмотря на то, что отец был простым человеком, он искренне её любил, – с горечью заметил Бернард. – Но при этом, что бы он ни делала, она всегда находила, к чему придраться. И во всём видела следы измены.
– А он не давал ей повода? – спросила я, невольно вставая на сторону леди Малвэйн.
– Он работал в Тайной канцелярии Его Величества, – Бернард скривился. – По роду службы ему приходилось часто срываться с места в любое время дня и ночи и отсутствовать по нескольку дней. И, разумеется, он общался с разными людьми, в том числе и женщинами. Но, став дознавателем, я не нашёл ни одного подтверждения того, что у отца хоть с кем-то была интрижка.
«Или он просто мастерски прятал концы в воду», – подумала я. Но вслух говорить этого не стала.
– Последние годы своей жизни отец жил здесь, – продолжил Бернард всё тем же бесцветным голосом, в то время как в его глазах отражался целый океан боли. – Он просто не мог находиться в одном доме с Малвэйн и предпочитал прятаться от неё здесь. А она до сих пор считает, что он умер чуть ли не в постели с любовницей.
– Почему же ты ей об этом не скажешь?
– А смысл? Она всё равно не поверит. Ведь это будет означать, что она никакая не невинная жертва его разгульного образа жизни, а самый настоящий тиран, портящий жизнь всем, кто находится поблизости.
Бернард тяжело вздохнул и посмотрел мне в глаза.
– Я всегда боялся повторить его судьбу, – признался он. – Поэтому отказался от самой идеи женитьбы, предпочитая ни к чему не обязывающие связи на пару ночей. А потом в моей жизни появилась ты. – Уголки его губ дрогнули в намёке на улыбку, только вот получилась она какой-то кривоватой и печальной. – Дракон не выбирает истинную пару – нам её назначает судьба. И именно эта самая судьба свела нас вместе. – Он обречённо вздохнул. – Я готов весь мир положить к твоим ногам. Но моя работа, так же, как и работа моего отца, связана с общением с людьми и постоянными разъездами. И если ты будешь сходить с ума от ревности каждый раз, когда я отсутствую или когда я общаюсь с другой женщиной, лучше нам, и правда, ничего не начинать.
Это был своеобразный ультиматум: либо я принимаю действительное положение вещей и, не имея на руках весомых доказательств, не выношу Бернарду мозги бесконечными подозрениями в измене, либо ставлю крест на наших отношениях.
Только вот ни один из этих вариантов не казался мне достаточно привлекательным.
Я уже смирилась с мыслью, что являюсь истинной парой Бернарда и, в конечном итоге, наши отношения закончатся свадьбой – рушить этот хрупкий мир совершенно не хотелось.
Но и безоговорочно довериться, зная, как часто мужчины обманывают, я тоже не могу.
Так как же мне быть? Рискнуть поверить? Или вернуться к привычному безопасному одиночеству?
Бернард внимательно смотрел на меня, терпеливо дожидаясь моего решения.
А мне вспомнилось то чувство спокойствия, когда вчера во время столкновения с Томасом Бернард оказался у меня за спиной, безмолвно выказывая поддержку.
И именно это чувство перевесило чашу весов.
– Хорошо, – сдалась я. – Я не буду подозревать тебя во всех смертных грехах до тех пор, пока не поймаю с поличным. Но ты не будешь флиртовать со своими бывшими на моих глазах. И если ты мне всё же когда-нибудь изменишь, я оставляю за собой право проклясть тебя импотенцией.
