— Слёзы? — растерянно переспросил Антуан.
— Конечно! Все гости должны плакать от умиления. Разве Натали не заслужила это счастье? Она в своём чудесном платье сияет в свете десятков праздничных огней, а рядом месье ван-Эльст, дрожа от волнения, произносит слова клятвы вечной любви… а не эти казённые строчки из циркуляра номер девятнадцать, или какой он там был?
Антуан мягко усмехнулся:
— Семнадцать “Б”, кажется. Подпункт четыре, примечание шесть. Или семь?
Виола покачала головой.
— Вот видите! Даже вы забыли! А ведь это был самый важный день в её жизни. Разве это справедливо? Скажите, можно ли провести ещё одну церемонию? Настоящую?
Антуан внутренне глубоко вздохнул. Он не хотел разрушать мечту Виолы. Но обязан был быть честным:
— Боюсь, законом предусмотрена строго одна свадебная церемония. Повтор возможен только… в случае развода и нового брака.
— Развод?! — Виола всплеснула руками с таким ужасом, что Антуан пожалел о сказанном. — Нет-нет, это даже хуже, чем в романе “Семь браков профессорской вдовы”!
Она замерла, а потом прищурилась с лукавой улыбкой:
— А может, всё же есть какой-то другой путь? Нельзя ли, например, добавить в подправленный брачный контракт пункт о необходимости ещё одной свадебной церемонии.
Антуан задумчиво потёр подбородок:
— Добавить-то можно. Но как это юридически обосновать?
— Вы же юрист, вам виднее! — заявила Виола с таким видом, будто напомнила ему, что он волшебник.
Антуан почувствовал, как внутри у него что-то приятно потеплело. Этот восторженный взгляд… Она смотрела на него так, будто он мог юридически обосновать даже необходимость добавочной весны четыре раза в год, не то что добавочной брачной церемонии.
Вообще-то, о его юридической виртуозности действительно ходят слухи, а уж ради этой потрясающей женщины он готов даже прыгнуть выше головы.
Антуан чуть подался вперёд и с лёгкой улыбкой произнёс:
— Что ж, обещаю что-нибудь придумать.
Виола, счастливая, вдруг наклонилась и легонько коснулась его щеки губами. Это было быстро, но оставило горячий след.
А потом, будто сама испугавшись собственной смелости, вскочила на ноги, прижала ладони к груди и радостно воскликнула:
— У Натали будет настоящая свадьба!
С этим звонким выдохом она буквально выпорхнула из беседки.
Некоторое время Антуан сидел молча, всё ещё ощущая на щеке её мимолётный поцелуй. А в голове уже шла работа мысли над новыми пунктами контракта. Пока, правда, получалось юридически не безупречно.
Пункт первый: в связи с недостаточной романтичностью первой брачной церемонии стороны признают её условно-недействительной в части эстетического удовлетворения.
Пункт второй: в целях исправления морального ущерба, причинённого сторонам, а также их родственникам, назначается повторная свадьба — с цветами, музыкой и клятвами, произнесёнными дрожащим голосом.
Пункт третий: адвокат, он же свидетель со стороны жениха, получает право на дополнительный кусочек свадебного торта и… поцелуй свидетельницы со стороны невесты…
Антуан неожиданно рассмеялся своим мыслям. Громко, раскатисто, беспечно — так, как смеются только по-настоящему счастливые люди…
ГЛАВА 64. Луна и кофе на двоих
Натали стояла посреди своей комнаты и с любопытством разглядывала себя в зеркале. Завтра её первый бал-маскарад, а это её первый карнавальный костюм. Практически готов. Юбки из нежнейшего тюля волнами обступали её ноги, создавая впечатление пушистой шапочки одуванчика. Платье получилось таким невесомым, что казалось — достаточно одного лёгкого ветерка, и оно само начнёт колыхаться, а то и разлетится в разные стороны.
Такого эффекта Натали и добивалась. Любой, кто на неё глянет, поймёт, что перед ним одуванчик.
Она приподняла юбку и покрутилась. Из всех образов фестиваля её “цветок” наверняка будет самым непредсказуемым. Кто ещё рискнул выбрать не орхидею, не розу, не лилию, а простой одуванчик? Вокруг будут одни благородные цветы, а Натали среди них — почти сорняк. Но ей упрямо нравился её образ.
Всё началось с лоскута ткани. Тонкий изысканный тюль светло-кремового, почти белого цвета. Огюстен всем помогал с материалами для костюмов. Не обошёл вниманием и Натали, предложив ей взглянуть на отрез, который куплен был много лет назад, чтобы стать шторой. Однако шторой он не стал — оказался коротковатым, и с тех пор лежал в сундуке забытый и никому не нужный. Натали категорически не нравилось, когда что-то пропадало зря, и она с удовольствием пустила его в дело.
Материала хватило и на пышное платье, и на накидку, и на кокетливый беретик. Натали примерила всё сразу. А следом надела ещё и полумаску — последний штрих. Та закрывала верхнюю часть лица, оставляя любопытному взгляду только улыбку.
Натали глянула на своё отражение с новым азартом. Она старалась думать только о том, как весело будет на карнавале, но не о самом главном — что ответить Полю. Вздохнув, она снова отогнала эту мысль. Пусть он её сначала найдёт. Ни за что ведь не догадается, что она в костюме одуванчика. Скорее всего, будет искать её среди роз.
Натали весело хихикнула и ещё раз придирчиво осмотрела костюм. Взгляд остановился на рукавах-фонариках. Чего-то не хватало. Эх, вот бы обшить их кружевом по краю. Только где же взять кружево?
И тут Натали кое о чём вспомнила. Свадебное платье! Вот уж где полно кружев. Можно было бы отпороть несколько и использовать для костюма. Всё равно ведь она собиралась пошить из него наволочки. И, между прочим, давно собиралась. Просто руки всё никак не доходили. Но может, как раз и пришла пора хотя бы его распороть?
Натали достала платье, разложила на столе и задумчиво склонилась над ним с ножницами. Кружево так и манило. Но рука почему-то никак не поднималась сделать первый надрез.
И именно в этот момент дверь с лёгким стуком распахнулась, и в комнату вихрем влетела Виола — весёлая и сияющая.
— Натали, дорогая, не представляешь, что творится в доме. Все в суматохе готовятся к карнавалу. Никто не хочет терять ни минуты последнего вечера. А как у тебя?.. — пропела она на одном дыхании и вдруг осеклась. — Ох! Что я вижу?!
Натали застыла с ножницами над платьем, словно преступница, пойманная с поличным.
— Хочу отпороть кружево… — невозмутимо объяснила она. — Для костюма. Обшить рукава.
Виола подлетела ближе, всплеснула руками, и в её голосе зазвучал весь драматизм, на какой она только была способна:
— Отпороть?! Да разве можно так безжалостно испортить такую красоту!
Натали попыталась парировать:
— Какая от этой красоты польза? Всё равно ведь я его больше никогда не надену.
— Как знать? — вдруг таинственно улыбнулась Виола. — А вдруг наденешь?
— Да куда же я в нём пойду?
— Мало ли куда? — тётушка пожала плечами. — Всякое бывает. Вот, к примеру, в романе “Свадебное платье пятой дочери герцога”…
— Хорошо-хорошо, — с улыбкой перебила Натали и отложила ножницы.
Она не сомневалась, что у тётушки найдётся подходящий случаю отрывок из романа, который доказывает её правоту. На самом деле Натали и самой было жалко это совершенство. И даже если бы Виола не пришла, она всё равно наверное не решилась бы испортить платье.
Тётушка, довольно улыбаясь, аккуратно подхватила платье со стола и повесила его обратно в шкаф, словно драгоценность, которую надо беречь. Потом, на всякий случай, убрала ножницы на верхнюю полку.
— Вот и прекрасно, — заключила она. — А кружева я сейчас принесу. У меня немного осталось. И мы вместе быстренько доделаем твой костюм.
После шумного и весёлого дня, наполненного примерками костюмов, бесконечными обсуждениями и смехом, Вальмонт наконец стих. За окнами повисла глубокая ночь. Луна едва освещала парк, и лишь изредка в окнах мелькали слабые отблески свечей. Постепенно и они гасли.
Даже Виола и Антуан, которые в предыдущие ночи неутомимо патрулировали дом и парк в надежде выследить таинственный силуэт, сегодня отменили дежурство — нужно было хорошенько отдохнуть перед предстоящим грандиозным праздником.
