И всякое.
В общем, несколько дней спокойствия гарантированы. А там, глядишь, как-нибудь и обживутся. Тем паче маг земли — это хорошо. Это очень хорошо…
— Прошу любить и жаловать, — добавил он, уже почти успокаиваясь.
— Господин! — тишину сотряс голос мальчишки. — Там это! У ворот… того… приехали!
— Кто?
Надо будет как-то позаниматься с парнем. Обучить форме доклада, а то не крепость, а… Трувор споткнулся на мысли, потому что в этот момент Грегори, решив удалиться с места дуэли, повернулся спиной. И всё бы ничего, что, Трувор, мужских спин не видел? Или задниц? Но конкретно эта спина и немного задница густо поросли тёмно-рыжим волосом. Клочок волос остался и на затылке, спускаясь на шею аккуратными завитками.
— В следующий раз завихрения ставь, — подметил некромант. — А то видишь, неравномерно легло…
Хохот был слышен, кажется, даже в городе. И Трувору пришлось приложить немало усилий, чтобы удержать лицо.
— Это… — мальчишка пробился сквозь толпу. — Там…
— Приехали, я помню. Кто?
Хорошо, хоть не пропустили. Что-то в головы получилось вбить.
— Из города. Градоначальник. Ругается — страсть!
Самолично, значит?
— Чего вы там в городе натворили-то? — Трувор удивился, потому как местный градоначальник помимо мерзкого характера отличался просто-таки удивительной ленью. А тут прибыл лично.
И с утра.
Это ж во сколько он выехал-то?
— Ничего, — Киньяр пожал плечами. — Там один был, заявил, что Скотина — это его конь. Кицхен и позволил ему прокатиться…
— Скотина — это…
Да, жеребец вроде вчера был. Такой, угольно-чёрный, почти растворившийся в темноте. А куда он потом подевался, не понятно.
— Конь. Кицхена.
Понятно.
И надо будет донести мысль до личного состава, а то ведь и тут хватает оригиналов, которым в голову разные мысли приходят. Но, глядишь, сообразят, что конь некроманта — это не то, на что стоит покушаться.
— А потом тот упал, — завершил рассказ Киллиан. — И, наверное, обиделся.
Трувор подавил вздох и подумал, что, возможно, всё не так и плохо. С градоправителем всё-таки стоило переговорить. А здесь это делать будет всяко сподручнее.
— Что ж, зови тогда брата и пойдём разбираться.
И с конём.
И с тем, как получилось, что лето только-только за середину перевалило, а годовой контракт на поставку продовольствия городом уже закрыт. В полном объеме. Включая хлеб, творог и яйца. В общем, вопрос с яйцами следовало прояснить немедленно, раз уж случай представился.
Глава 29
Глава 29 О небесах, свидетелях и разных мелочах
Гермиона отбросила палочку и через секунду Драко погнулся от сильной пощёчины в живот.
Высокое искусство тонких намёков.
— Ты видел, да? — Карлуша прямо сиял. — Я его не убил! И дуэль! Я сражался на дуэли! И победил!
— Ты молодец, — похвалила я брата, подумав, что теперь и вправду желающих потешаться над ним не будет. Ну, из тех, кто адекватен.
А неадекватных жалеть себе дороже.
— Только в следующий раз аккуратней. Ты с него не только волосы, но загар снял, по-моему, вместе с веснушками. А это верхний слой кожи. Ещё бы немного и вообще ошкурил бы.
— И что? Между прочим, я и себе время от времени снимаю. На лице.
— Зачем⁈ — я знала, что братья у меня своеобразные, но чтоб настолько.
— Кожа обновляется. Это отличный способ избежать появления ранних морщин, убрать неровности и выровнять тон лица. Кстати, тебе тоже не помешало бы. Процедура совершенно безболезненная, хотя, конечно, пару дней нужно беречься от солнца и на ночь использовать сыворотку из пророщенного зерна.
Понятно. Не надо было спрашивать.
— А в столице за подобное немалые деньги платят.
Сомневаюсь, что тот тип оценит оказанную услугу.
Грегор.
Так, типа зовут Грегор.
Надо будет и у остальных спросить имена. И вообще как-то… не знаю, по-человечески, что ли, познакомиться? А то нам здесь ещё год жить.
— Идём, — сказала я Карлуше. — Там градоправитель приехал.
— Зачем?
— Претензии предъявлять.
— К нам? А за что? — Карлайл удивился. Причём искреннейше.
— За что… за Скотину. Вроде как. Я не очень понял, но на месте разберемся, я думаю. Кин! Килли!
А то вдруг претензии не только ко мне со Скотиной. И вообще, чем больше братья будут на глазах, тем крепче останутся мои нервы.
— И всё-таки с мостом надо что-то делать… — Килли опустился на корточки сразу за калиточкой, которая вновь же была гостеприимно распахнута.
Не крепость, а проходной двор.
Лезь, кто хочешь. Захватывай. Подозреваю, что не захватывают исключительно потому, что на хрен она никому не нужна.
— Делай, — разрешила я. — Только аккуратно. Если он вдруг рухнет под ногами, комендант точно не обрадуется.
— А… — он покосился в сторону.
— И перила делай. И вообще, что считаешь нужным, только без утраты исходного замысла.
Сказала и тут же пожалела. Но поздно. Киллиан обрадовался и встал на четвереньки, что, кажется, поняли не совсем правильно, потому как часовой, поставленный у калитки — понятия не имею, какой в нём смысл, ну да ладно — вытаращил глаза.
И покрепче за огнебой схватился.
— Идём, — я дёрнула Киньяра, явно желавшего помочь добрым советом. — Слушай, ты ж читал Уложения там всякие… прочие законы?
Он кивнул.
— Вот и хорошо. Постоишь рядышком. Послушаешь. И если что — говори, не стесняйся.
— Если что — это что? — уточнил Киньяр.
— Ну… мало ли, вдруг чего захочется сказать? По делу если.
Потому что просто говорить братьям хотелось постоянно.
— … и я требую справедливости! — донеслось до нас.
А вот всё-таки то ли мост этот странный, то ли само место. Не сказать, чтобы такой уж длинный, но вот звуки изрядно искажает. И туман этот над рвом вьётся, не позволяя разглядеть, что там, внизу. Правда, от вони туман не спасает, и потому не могу отделаться от мысли, что что бы ни было, оно давно уже издохло.
Интересно, этот ров вообще когда-нибудь чистили?
И главное, какой в нём смысл?
Ладно, о смысле я потом подумаю. Сейчас надо вопрос с градоправителем решить. Желательно, мирным путём.
— … таким образом, не оставляет сомнений, что искомая лошадь является собственностью почтенной семьи тэр Дархо, — вещал мужчина в сером сюртуке. — И должна быть немедля передана в руки законных хозяев…
— Это он про Скотину? — уточнила я, подходя к коменданту.
Вот и опять. Чего глазами зыркать. Можно просто ответить.
— Вы назвали коня Скотиной? — озвучил тот встречный вопрос.
— На самом деле он Скоттаниэастиэль, — ответил Карлуша. — Это означает Чёрный ветер полуночи.
— Но по характеру — чистая Скотина, — добавила я. — Вот и прижилось.
— Ага, — странный ответ. И смотрит на нас так, что начинаю думать, что он иное услышать ожидал. Вздохнул. И поинтересовался. — Надеюсь, документы у вас на него имеются?
— Нет, — честно ответила я. — Нам его так привезли. Потом уже сосед наш паспорт выписал, тот, который стабильность подтверждает.
Кстати, надеюсь, он и на Лютика справит, чтоб точно по закону.
А вообще, где Лютик-то?
Я оглянулась, но увидела лишь пустой мост и Килли, который уже не на четвереньках стоял, но растянул руки, лёг, прижавшись к камню ухом. А вот зад остался оттопыренным.
— Так ваш конь — химера? — с явным облегчением уточнил комендант.
— Ну да, — Карлуша ответил вместо меня. — Он к Кицхену привязан. В смысле, не душевно, а магически. Вообще-то его для…
Он осёкся, сообразив, что говорить про Киара не стоит.
— Эльфы передали на попечение, — поправил Киньяр. — А уже потом выяснилось, что он немножечко тёмный, по типу силы, и значит, нужно привязывать к тёмному магу. Вот и решили Кицхену отдать.
И не скажу, что решение далось всем тяжко.
