Кицхен отправляется служить (СИ) - Демина Карина

Нет, коня я выменяла честно, потом уже сообразила, что можно было и поторговаться.

— Слышали? — комендант развернулся к людям. — Лошадь, на которую вы претендуете, является химерой. То есть созданием магическим. И как любая взрослая химера имеет привязку к хозяину. Поэтому быть, как вы изволили выразиться, вашей, она не может. Ясно?

А людей-то прибыло!

Даже лестно.

Я на цыпочки встала, разглядывая. И кто тут у нас градоправитель? Ага, это, полагаю, вот тот, в самом роскошном камзоле, взирающий на Карлушу со смесью зависти и ревности. Небось, пытается понять, у кого кружев больше.

Или у кого оно изысканней.

Ставлю на братца. Он хоть и с придурью, но меру всегда знал. И сюртук у него, может, и не расшит золотом столь плотно, и без каменьев драгоценных, зато скроен точно по фигуре. И пуговицы не натягиваются под тяжестью пуза.

И вообще…

Лицо у градоправителя круглое, припудренное. Парик белый, мелким барашком вьётся, ложится на плечи по обе стороны от головы. Жабо пышно, отчего край его поднимается едва ли не до кончика носа, и нижнюю часть лица разглядеть не выходит. Но и не больно-то надо.

Рядом с человеком столь важным стоят сразу двое, один в чёрном сюртуке, с лентой имперской. Стало быть, чиновник коронный. Второй в сером сюртуке, без ленты, но со стопками бумаг.

Ещё охрана имеется, но держится в отдалении. Явно частная, вон, рожи отъели, оружием обвешались, смотрят грозно. Старший в седле приосанился, ус накручивает. Впечатление, конечно, производят видом. Но как-то не стала бы я нанимать охрану, которая охраняемый объект вперёд пустила и без прикрытия, а сама производит впечатление. Экипаж, кстати, на мост затягивать не стали. И правильно. Тут только вороной четвёрки не хватало с каретой вкупе. Причём карета — даже с виду тяжеленная дура, вычурная, с резьбой, позолотой и огромным ящиком для багажа.

— Это не имеет значения, — градоправитель отмахнулся от чиновника в чёрном сюртуке, который принялся что-то нашёптывать. Наверное, намекать, что в с точки зрения юриспруденции мы правы.

— Имеет, — Трувор скрестил руки на груди. Одет он был просто, да и в целом выглядел не то чтобы оборванцем, но явно не тем человеком, на которого важным господам стоит тратить время. И это читалось во взгляде градоправителя, взмахе его руки. — Вы назвали моих людей ворами. Принесли какие-то бумаги, как понимаю, подложные.

Секретарь градоправителя поспешно замотал головой.

А под ногами захрустел камень. Кажется, очень громко захрустел, если комендант замолчал и обернулся.

— Не обращайте внимания, — сказала я. — Киллиану этот мост со вчерашнего дня нервы делает. Вот и не утерпел, чинит.

Порыв ветра разогнал туман, открыв чудесную картину. Вставши на колени, братец поднял руки высоко над головой, растопырил пальцы, чтобы медленно опуститься сперва на четвереньки, а потом и вовсе на живот лечь.

Ну хоть не задницей к небесам.

— Что? У всех свои методы, — я пожала плечами. — Карл вот всегда, когда заклятье бросает, отворачивается…

— Это не специально! — возмутился Карл. — Просто… просто я нервничаю!

Ну да, особенно после того раза, когда обратил в прах куст жасмина, на который Киара полгода жизни потратил.

Дрожь усилилась, камень зашелестел.

Но комендант кивнул и повернулся к градоправителю. А вот тот предпочёл отступить к дороге.

— А что тут… — дорогу комендант, кажется, только сейчас разглядел. Ну, что сказать, красиво получилось. Особенно эти столбики у начала моста хороши. Тоненькие, изящные, лозой обвитые, а на вершинах петушки сидят.

Или это не петушки?

Я в птицах так не особо разбираюсь. Если это вообще птицы. Клювы у них точно имелись, но крылья были перепончатыми, а спины покрывала чешуя. Длинные же хвосты обвивали столбы, продолжая, как я поняла, тематику цветочной лозы.

— Это мы вчера ехали и никак доехать не могли, — пояснила я коменданту. — Дорога была не очень. И Киллиан починил. Только на свой лад.

— Ага, — комендант обернулся. И я с ним. Братец, поднявшись с земли, отряхивался. Мост продолжал дрожать, но едва-едва ощутимо. — Мост он тоже так?

— Ну…

— С другой стороны, главное, чтоб крепкий был.

Вот и я о том же, а столбики там, цветочки и странные петушки — это уже мелочи.

— Вы издеваетесь⁈ — крик губернатора утонул в тумане. — Я требую эту треклятую лошадь!

— На каком основании? — комендант решительно шагнул на голос. — Это скорее я в праве требовать ответа, каким образом получилось так, что вы пытаетесь отнять у бедного юноши его химеру?

Это он про кого?

— Это он про кого? — шёпотом уточнил Карл.

— Про тебя, Киц, наверное, — предположил Киньяр. И оба посмотрели на меня. И градоправитель. И кажется, все вокруг. А я потупилась.

В конце концов, почему бы и вправду не побыть бедным юношей.

— А я всегда говорил, что надо поработать над образом. Над подачей. Всё-таки люди склонны делать поспешные выводы, — в одно ухо вползал занудный бубнёж Карла, в другое — сухое потрескивание камня.

— Вот именно, взгляните! Откуда у этого оборванца деньги на такое животное⁈ Он украл. Вы знаете, что и химеру можно увести при должном умении⁈ Это и произошло!

А неприятный у него голос.

Визгливый какой-то.

За спиной захрустело чуть громче, потом застонало, и изо рва донеслись приглушенные всплески. Чтоб, надеюсь, Килли знает, что делает.

Очень надеюсь.

Тем паче он встал и, кое-как отряхнув штаны от пыли, направился к нам.

Я вздохнула. И тронула коменданта за локоть. Он кивнул и отступил в сторону, пропуская к людям. Я и ближе подошла, чтоб, значит, не орать через мост.

— Чего тебе надо, человече? — спросила я, причём мягко, прошу заметить. А градоправитель закашлялся вдруг. — Покататься захотелось? Так я свистну. Скотина прокатит. Он это любит.

— Ты…

— Но вряд ли тебе понравится.

— Ты… ты кто такой вообще?

— Кицхен дэр Каэр.

Судя по взгляду, которым меня окинули, про Каэр тут не слыхали. Нет, я понимаю, что папенька не просто так решил удалиться от дел мирских, а за двадцать лет про род подзабыть успели. Но всё равно обидно как-то.

Слегка.

Вот верхняя губа градоправителя, показавшись над кружевною пеной, дёрнулась, на лице появилось выражение скучающее и даже слегка презрительное.

— Не важно, — градоправитель махнул рукой. — Очевидно же, что мальчишка врёт! — толстяк вытянул руку, указав на меня. — У меня есть документы! Есть свидетели! И любой суд признает мою правоту.

— Вру? — некроманты, конечно, существа миролюбивые и терпеливые, но не настолько же. — То есть ты хочешь сказать, что я вру?

— Киц… — Киллиан оказался рядом.

— Погоди, Килли, этот смертник сказал, что я вру.

— А ты не слушай! Он сам врёт! — братец вцепился в руку, пытаясь удержать меня.

Ну да, убивать его нельзя.

Или можно?

На дуэли?

Хотя с него станется выставить замену. А убивать постороннего человека как-то нехорошо.

— Я⁈ Я вру⁈ Да как ты смеешь, оборванец? — градоправитель вскинул руку ввысь. — Небеса свидетелем, я всегда говорю правду и только правду!

— Да будет так, — Килли отпустил мою руку и шагнул вперёд, встав между мной и градоправителем. Голос его изменился, сделавшись громче и жёстче, и нотки в нём прорезались такие, которые напрочь вынесли мысли о дуэли. И без неё справимся. — Отныне ты и потомки твои будут говорить только правду. Небеса тому свидетелем. Раз ты их призвал.

Хлопок в ладоши был едва слышен. А вот движение силы и я не ощутила. Ведьмина сила, она такая, тут щит не спасёт. Только градоправитель вздрогнул и покраснел.

Побледнел.

И рот приоткрыл, собираясь что-то сказать. И тотчас закрыл. Только брови выгнулись дугами. И выражение лица стало вдруг донельзя растерянным.

— Значит, земля и проклятья, — задумчиво протянул комендант, разглядывая братца с немалым интересом.

— Да, — Киллиан смутился и покраснел. — Вы извините, конечно, просто проклятья у меня не всегда получаются. Всё-таки я не ведьма. Поэтому иногда накатывает… непроизвольно. И получается как-то само собой.