Алисандра поджала губы так, будто готова спорить до утра, и мне стало ясно: это была только первая наша попытка.
Если бы кто-то сказал мне, что ночь можно потратить на пытки собственного разума, я бы не поверил. Но именно этим мы и занимались: испытывали «другие варианты», которые принцесска придумывала со скоростью падающих метеоров.
— Значит, нужен ещё один вариант, — пробормотала она, листая трактат так быстро, что страницы едва не рвались. — Если привязка держится на признании, то, может, нужно не отрицание, а… как бы… разрыв клятвы?
— Хочешь, чтобы я поклялся в верности, а потом торжественно отрёкся? — вопросительно выгнул бровь, после чего тут же продолжил: — Уж прости, но звучит не слишком вдохновляюще.
— Попробовать стоит.
И мы попробовали. Я произнёс несколько длинных речей про то, что не признаю её хозяйкой, она — что не принимает меня своим защитником. Ноль эффекта.
Следующей идеей Алисандры было разорвать контакт руками — мы сцепились пальцами, а потом одновременно оттолкнули друг друга, словно это могло «физически» разорвать нить. Я едва не свалился со стула, а магия лишь ехидно кольнула где-то под рёбрами.
— Может, нужно не отталкивать, а наоборот? — задумчиво сказала она, и я понял, что попал.
Так мы попробовали «слияние аур» — девушка схватила меня за руки и велела сосредоточиться на том, что я её не чувствую. Попытка провалилась ровно через три секунды, потому что её взгляд был слишком близко, и сосредоточиться удалось только на том, как упрямо она прикусывает губу.
— Великолепно, — буркнул я. — Если целью было заставить меня забыть, где верх и где низ, то у тебя получилось.
Но на этом мои пытки не закончились. К полуночи мы перепробовали, кажется, всё: читать вслух заклинания из соседних трактатов (половина из них оказалась рецептами зелий и инструкциями по хранению артефактов, но её это не смутило); одновременно закрывать глаза и представлять, что нити нет (в итоге оба едва не уснули сидя); попытаться «передать» друг другу боль, чтобы проверить двустороннюю природу связи (я крепко прикусил палец — и, к её разочарованию, принцесска ничего не почувствовала).
И признаюсь честно, чем больше мы экспериментировали, тем сильнее становилось ощущение, что сама магия посмеивается над нами. А когда за окном начало бледнеть небо, Алисандра наконец-то откинулась на спинку кресла и устало выдохнула.
— Ладно. Пока хватит.
Я только молча кивнул. Веки наливались свинцом, а мысли путались. До начала того самого дня Х, с его балами, гостями и заговорщиками, оставалось всего пару часов сна. И тогда я с надеждой посмотрел на девушку — её волосы растрепались, а глаза горели от усталости, но в них всё ещё светилось упрямство. Именно они мне и дали понять, что это далеко не конец её экспериментов.
Ну а мне, разумеется, придётся быть рядом. И не важно день для этого понадобится, или целая жизнь...
Я проспал меньше двух часов. Если это вообще можно было назвать сном. Скорее, короткий обморок на подушке с ощущением, что не успел толком вдохнуть, а уже нужно вставать. Голова гудела, словно колокол, тело ныло, а в груди ещё вибрировала та самая нить — насмешливо целая, несмотря на все наши ночные усилия.
Я поднялся, кое-как умылся и посмотрел в зеркало. Картина удручающая: тёмные круги под глазами, волосы торчат так, словно на них ночью тренировался отряд гремлинов. Пришлось пригладить их водой, хотя толку было мало.
Кот, разумеется, выглядел бодрее всех. Вальяжно потянулся на моей кровати, зевнул с видом «да, раб, иди работай, у тебя важный день», и снова свернулся клубком. Хоть бы раз предложил поменяться.
А стоило мне выглянуть за пределы своей комнаты, как я заметил, что в коридоре стояла суета. Слуги носились туда-сюда с коробами, тканями, букетами цветов, кто-то спорил из-за расположения знамен, кто-то проверял подсвечники. Дворец гудел, словно растревоженный улей.
Я только шагнул за порог своих покоев, как в этот хаос влилась знакомая фигура. Алисандра. Уставшая не меньше меня, она держалась так, будто её ночь прошла в шелках, а не за экспериментами по разрушению магических уз.
— Выглядишь… великолепно, — усмехнулся я, скользнув взглядом по её растрёпанным волосам и чуть покрасневшим глазам.
Девушка смерила меня взглядом, который без слов говорил: «На себя сначала посмотри».
— Сегодня всё начнётся, — произнесла она вполголоса, и я понял, что точнее сказать нельзя.
Я вздохнул и шагнул рядом. Хотелось бы сказать, что готов ко всему, но правда была в том, что я не знал, к чему именно готовлюсь. Бал? Делегация Ролании? Заговорщики? Или всё вместе сразу? И почему-то мне казалось, что этот день станет точкой, после которой всё уже никогда не будет прежним.
Глава 29. Подготовка ко встрече с драконьей делегацией
В кабинете короля стояла вязкая тишина, нарушаемая только шелестом бумаги и неспешным поскрипыванием пера. Легарий сидел за своим массивным столом, перебирая печати, словно расставлял их на воображаемой доске. Лицо его казалось уставшим, но взгляд был ясен и твёрд. Он уже сделал свою ставку и теперь обдумывал, как выиграть партию.
— Я говорил с твоим отцом, — начал правитель Аргарии, даже не взглянув на меня. — Сегодня вечером на балу ты предстанешь перед всеми в качестве наследника Ролании, каковым, собственно, и являешься.
У меня внутри всё сжалось. Слова вроде правильные, но звучали так, будто меня собирались не представить — а выставить на витрину.
— Но есть нюанс, — продолжил Легарий, наконец подняв свой взгляд. — В качестве примирительного шага я издам указ: отныне в Аргарии запрещено пленять драконов. И это ещё не всё. Император настоял, чтобы пленённого дракона отпустили прилюдно. Символический жест, который все должны увидеть.
Я хмыкнул. Символизм всегда хорош тем, что бьёт по нервам — а не по делу. Но, пожалуй, на этот раз я мог согласиться: жест стоил дорогого.
— Для этого нужен тот, кто сыграет роль фамильяра моей дочери, — король говорил спокойно, но я видел, как крепче сжались его пальцы на подлокотниках кресла. — Нужен «раб», которого мы отпустим на глазах у всех.
Я прищурился. Вот он, поворот. Вот та самая дыра в его идеально рассчитанном плане. Но, к счастью, у меня был ответ.
— У нас уже есть кандидат, — сказал я и заметил, как Алисандра чуть подалась вперёд, угадывая мою мысль. — Мы поймали ловца, участвовавшего не только в рейдах на Солнечную Долину, но и получившего заказ от заговорщиков выкрасть дикого драконёнка.
Я наклонился вперёд, опираясь ладонями о стол.
— Если выставить его в этой роли, заговорщики сами себя выдадут. Они его узнают, и не смогут удержаться.
Предложил свой план, и в туже секунду в кабинете повисла угнетающая тишина. Король медленно провёл рукой по подбородку, словно пробовал на вкус каждое слово.
— Опасный ход, — повторил он, и я увидел, как его взгляд на мгновение потемнел. — Но в одном ты прав — заговорщики вряд ли удержатся. Если ловец появится на виду — их выдаст собственная реакция.
Правитель откинулся в кресле, сцепив пальцы перед собой, и несколько секунд молчал. Я почти слышал, как в его голове переставлялись фигуры на шахматной доске.
— Хорошо, — наконец произнёс Аргарийский. — Значит, сегодня вечером на приёме я представлю гостей из Ролании и объявлю указ о запрете пленения драконов. Это станет частью нашей новой политики. И сразу после этого будет освобождён «раб». Все увидят, что Аргария изменилась.
Плечи Алисандра тут же слегка опустились, и я почувствовал, как напряжение, копившееся в ней с утра, чуть отступило.
— Что же касательно ловца... он предстанет перед публикой в цепях и ошейнике, словно фамильяр моей дочери. Мы разыграем освобождение. Но как только всё будет закончено, его передадут дознавателям. Я хочу знать имена всех, кто стоял за этой охотой.
Я кивнул.
— Думаю, этого будет достаточно для того, чтобы предатели проявили себя.
