Иномирная колючка его высочества (СИ) - Зимина Юлия

Старик зашептал заклинание. Его голос дрожал. Он медленно, словно боясь, что стекло обожжет ему пальцы, поднес артефакт к пиале с порцией крови Ории.

Мы все замерли. Казалось, даже время остановило свой бег.

Секунда. Две. Три.

Белесая дымка внутри шестой сферы продолжала медленно, безмятежно перекатываться. Ни намека на багровый. Ни капли черноты. Кровь была кристально чиста.

— Это... — Ловьер шумно, с присвистом втянул воздух. — Это... это невероятно!

Артефакт в руках задрожал так сильно, что я побоялся, как бы старик его не выронил.

Император, стоявший у стола, медленно перевел пристальный, пронзительный взгляд на Кирию. Моя дикарка, услышав вердикт лекаря, посмотрела на правителя, подарив ему слабую, измученную, но гордую улыбку. При этом она так и не разжала рук, продолжая крепко держаться за мою шею.

— Ваше Величество! — не унимался Ловьер, задыхаясь от восторга и профессионального шока. — Это...

— Невероятно, я уже понял, — ровным тоном произнес отец, не отрывая взгляда от лица девушки в моих руках. — Значит, ты действительно смогла выжечь яд, от которого не существует противоядия.

— Получается, что так, — тихо, с легкой долей привычной иронии ответила Кирия, устало кивнув.

Тибeрий перевел тяжелый взгляд на меня. Я инстинктивно подобрался, напрягая мышцы. Мой взгляд стал жестким. Если отец хоть на секунду подумает, что такая сила представляет угрозу короне, если в его голове промелькнет мысль изолировать Кирию — я готов вступить в бой прямо здесь и сейчас. И он это понял. Прочитал по моим глазам готовность защищать ее любой ценой.

Взгляд Императора дрогнул. Неожиданно вся его властность, вся жесткость правителя, держащего в железном кулаке огромную империю, куда-то испарилась. Плечи опустились.

— Как жаль... — тяжело, с надрывом произнес он. На лицо правителя легла тень глубочайшей скорби, а губы тронула грустная улыбка.

— Жаль? — нахмурилась Кирия, непонимающе глядя на него.

— Жаль, что я узнаю об этом только сейчас, — прошептал Тибeрий, отводя взгляд в сторону окна.

Мое сердце болезненно сжалось. Я прекрасно понимал печаль отца. Понимал, что именно он имеет в виду. Если бы мы знали о лечебных свойствах Тьмы раньше... Если бы в те страшные дни, когда моя мама корчилась от боли в своей постели, рядом оказался носитель темной магии... она бы, возможно, сейчас была жива. Октавия никогда бы не взошла на престол. Моя жизнь, жизнь моего отца... всё было бы иначе.

Кирия, обладающая невероятной прозорливостью и эмпатией, мгновенно осознала суть сказанных им слов.

— Когда я родилась, Ваше Величество, — очень мягко, с искренним сочувствием в голосе произнесла моя колючка, — ее величества уже не было...

Слова прозвучали тихо, но они ударили в самую цель. Время нельзя повернуть вспять.

Император медленно поднял голову, посмотрел в сапфировые глаза девушки, которую я прижимал к своему сердцу. На заднем плане Ловьер продолжал что-то восторженно бормотать себе под нос, но мы его не слышали.

— Именно, — кивнул отец. — Но я рад, что ты появилась в этом мире, пусть и позже, дитя, — правитель расправил плечи, и в его голосе зазвучала искренняя благодарность. — Спасибо тебе! — произнес самый могущественный человек Люмирии, склоняя голову. — Спасибо, что доказала... Тьма куда благороднее и добросердечнее Света.

60. Чаепитие со вкусом правды

Кира

Ория, после моего вмешательства Тьмой, выглядела как сломанная кукла. Девушка лежала в беспамятстве, а возле нее, подобно наседке над золотым яйцом, суетился лекарь Ловьер. Его глаза блестели от научного восторга, а руки безостановочно проверяли пульс, температуру и дыхание служанки.

Я с улыбкой наблюдала, как он бережно поправляет плед, которым мы укрылиОрию. Для Ловьера эта девчонка сейчас представляла собой уникальный, бесценный медицинский экспонат — единственный в истории Империи человек, переживший отравление «Поцелуем спящей сирены».

Ривиан, Тиберий и я молча ждали доверенного слугу, который отправился за «Слезой ангела». Я не задавала лишних вопросов. Из короткого диалога отца и сына уловила суть: эта «Слеза ангела» — не просто местный аналог сыворотки правды. Там был какой-то подвох. Что-то, что ломало волю и причиняло адские муки. Любопытство, конечно, грызло меня изнутри, но я была уверена, что время и так всё расставит по своим местам, дав мне ответы.

Минут через двадцать панель тайного хода бесшумно отъехала в сторону. Слуга низко поклонился и протянул Императору крошечный хрустальный пузырек. Внутри плескалась слегка светящаяся жидкость бледно-сиреневого цвета. Выглядело это зелье на удивление безобидно, но, учитывая реакцию Ривиана на одно только название, я понимала, что это далеко не так.

Тиберий аккуратно взял пузырек, спрятал его во внутренний карман своего камзола и обвел нас тяжелым взглядом.

— Прогуляемся до дворца Императрицы, — произнес он с ледяной улыбкой, от которой у меня по спине пробежал мороз.

Ривиан удивленно вскинул бровь. Видимо, он ожидал, что Октавию приволокут сюда под конвоем гвардейцев. Но спорить с отцом не стал, лишь перевел взгляд в мою сторону.

— Леди Кирия, если желает, — Император посмотрел на меня, — может отправиться с нами.

«О, еще как желает!» — мысленно потерла я руки.

Упустить возможность посмотреть, как главную дворцовую гадюку будут выводить на чистую воду? Да ни за что на свете! К тому же, я должна была своими глазами увидеть действие этой загадочной «Слезы ангела» в полевых условиях. Чисто для расширения кругозора.

Я почтительно склонила голову, принимая приглашение.

Тиберий развернулся и, чеканя шаг, вышел из кабинета. Мы с Ривианом двинулись следом. За дверями к нам тут же присоединился отряд личной гвардии Императора — молчаливые, закованные в темную броню гиганты.

Наша процессия миновала несколько анфилад и вышла в сад, направляясь в другое крыло дворцового комплекса.

Дворец Октавии представлял собой изящное, воздушное здание из светлого мрамора. Высокие, стройные колонны поддерживали фигурный свод крыши. Огромные стрельчатые окна, распахнутые настежь, пропускали внутрь ароматы цветов, растущих вокруг в каменных вазах. Настоящий, классический кукольный домик для главной стервы Империи.

Стражники, дежурившие у входа в этот архитектурный шедевр, завидев приближающегося Императора в окружении свиты, мгновенно вытянулись в струнку и низко склонили головы. Никто не посмел объявить о визите правителя.

Мы вошли в просторный, залитый светом холл и направились к двойным дверям из светлого дерева, за которыми, по всей видимости, находилась Октавия.

Тиберий не стал утруждать себя ожиданием доклада. Он просто толкнул массивные створки обеими руками, распахивая их настежь. Двери с глухим стуком ударились о стены.

Мы вошли внутрь.

Октавия сидела на роскошной софе, обитой нежно-голубой тканью. В руках держала пяльцы с какой-то изящной вышивкой. Услышав грохот, она резко вскинула голову. Ее лицо мгновенно исказилось от ярости — кто-то посмел вломиться к ней без доклада! Но, увидев стоящего на пороге Тиберия, Императрица тут же сменила гнев на милость. Ее глаза округлились в удивлении. Затем взгляд скользнул за спину мужа. Заметив там Ривиана, меня и гвардейцев, Октавия на долю секунды замерла. В ее глазах мелькнуло плохо прикрытое волнение. Что-то пошло не по плану, и ее идеальная интуиция паучихи уже забила тревогу. Но многолетняя привычка носить маски взяла свое.

— Ох! — Октавия поспешно отложила пяльцы, плавно поднялась с софы и, изящно расправляя складки своего рубинового платья, шагнула нам навстречу. На ее губах играла нежная, самая любящая улыбка, на которую она только была способна.

Краем глаза я заметила движение у дальнего окна. Там стоял рослый мужчина с шрамом на лице. Его взгляд был холодным, колючим, профессионально оценивающим обстановку. Но, увидев Тиберия и Ривиана, он поспешно склонил голову, как и положено слуге.