Иномирная колючка его высочества (СИ) - Зимина Юлия

— Мой Император! — Октавия подошла к мужу, грациозно присела в реверансе, а затем, словно любящая, соскучившаяся жена, взяла его под руку. — Какая приятная неожиданность! Вы так редко навещаете меня в эти часы. Я несказанно рада вашему визиту! — она щебетала, преданно заглядывая ему в глаза. — Да еще и Ривиана с собой привели, — змея перевела взгляд на пасынка, изобразив на лице искреннюю, материнскую теплоту. На меня она даже не посмотрела, словно я была предметом мебели. Стеллажом или тумбочкой.

Ну и плевать. Ее игнор совершенно не расстроил.

— Так это же прекрасно! — прощебетала она, хлопая ресницами. — Семейное чаепитие! Кай, — Императрица повернулась к своему молчаливому стражу со шрамом, — попроси прислугу приготовить нам всем чай! И лучшие сладости!

Кай еще раз коротко поклонился и, ступая бесшумно, покинул комнату. Гвардейцы Тиберия остались стоять у дверей монолитными изваяниями.

— Присаживайтесь, прошу вас, — суетилась Октавия, указывая на изящные кресла вокруг низкого столика. — Какая сегодня изумительная погода, не правда ли? В саду распустились мои любимые лилии…

— Да, — холодно, одними губами улыбнулся Тиберий, не отстраняясь от ее рук. — Захотел выпить чая со своей Императрицей, а по пути встретил Ривиана с его будущей супругой. Решил взять их с собой.

При словах «будущая супруга» Октавия метнула в мою сторону острый, как бритва, взгляд и тут же отвернулась, залившись глупым, нервным смехом, отчаянно пытаясь перевести тему.

Она болтала без умолку, заполняя тишину бессмысленной трескотней. Я села в кресло, сложила руки на коленях и с профессиональным интересом наблюдала за этой панической атакой, замаскированной под светскую беседу. Октавия заметно нервничала. Ее пальцы теребили кружевной платочек, взгляд то и дело бегал от невозмутимого лица Тиберия к лицу Ривиана. Она понимала: происходит что-то из ряда вон выходящее. Визит Императора со старшим сыном и ненавистной темной магианой, да еще и с эскортом гвардейцев — это явно не простая семейная идиллия.

Вскоре двери открылись, и стайка вышколенных служанок быстро и бесшумно накрыла на стол. Появились изящные фарфоровые чашечки, хрустальные вазочки с печеньем и засахаренными фруктами.

Мы все расселись. Тиберий уверенно, по-хозяйски откинулся на спинку кресла. Ривиан последовал его примеру, скрестив руки на груди. Я же просто мило улыбалась, изображая из себя саму покорность и невинность. И только Октавия не знала, куда деть руки и на кого смотреть. Она снова глупо хохотнула, сказав несусветную чушь про цвет новых портьер в коридоре. Тиберий лишь вежливо кивнул.

Служанки внесли искусно расписанный заварочный чайник, из носика которого вился ароматный парок. Разлили чай по чашкам и, низко кланяясь, быстро удалились, словно чувствуя сгущающуюся в комнате грозу. Кай, вернувшийся вместе с прислугой, хотел было занять свое место у окна, но Тиберий небрежным жестом руки отправил его за двери. Шрамированный страж бросил на Октавию тревожный взгляд, но подчинился. Двери закрылись.

— Этот сорт чая мне привез отец, — Императрица с трудом сглотнула, пытаясь изобразить непринужденность. — Он из-за моря. Редчайший сбор. Очень успокаивает.

— Вкусный? — Тиберий вопросительно вскинул бровь, неторопливо беря свою чашку за тонкую фарфоровую ручку.

— Невероятно! — Октавия широко, почти безумно улыбнулась, всё больше похожая на умалишенную, балансирующую на грани истерики.

— И всё же мне кажется … — Император медленно опустил чашку обратно на блюдце, так и не сделав ни глотка. Он тяжело вздохнул, глядя прямо в глаза жене, — … что в нем чего-то не хватает.

Октавия уставилась на него с искренним непониманием.

— Чего не хватает? — пролепетала она.

Вместо ответа Тиберий неспешно запустил руку во внутренний карман камзола. Я затаила дыхание. Император вытащил хрустальный пузырек с бледно-сиреневой жидкостью.

«Значит, он решил не подливать ей эту дрянь тайно. Хочет, чтобы она знала, что пьет. И чтобы выпила это сама. Добровольно. Психологическое давление. Уважаю».

— А это… — Октавия взволнованно захлопала ресницами.

Ее идеальная маска окончательно треснула. Глаза Императрицы расширились, а пальцы впились в ручку чашки так, что побелели костяшки. Судя по всему, она прекрасно поняла, что за сиреневый сиропчик сейчас перед ней.

— А это, — Тиберий хищно улыбнулся, не сводя с супруги потемневших глаз, — твой шанс доказать мне свою преданность, Октавия.

Императрица начала часто, прерывисто дышать. Грудь под рубиновым шелком ходила ходуном.

— «Слеза ангела» тебе поможет в этом, — ровным, безжалостным тоном продолжил правитель. Он откупорил пузырек, занес его над чашкой Октавии и щедро вылил туда почти половину содержимого.

Руки Императрицы задрожали. Поверхность чая в ее чашке пошла мини-волнами от вибрации.

— Если... — голос змеи дрогнул, сорвавшись на жалкий писк. Эмоции и паника наконец-то взяли над ней верх. — Если я выпью это, то... — она сделала судорожный, громкий вздох, глядя на мужа с откровенным ужасом. — Мой Свет... он...

— «Слеза ангела» выжигает Свет, ты права, — невозмутимо кивнул Тиберий.

Я мысленно ахнула. Вот оно что! Значит, эта сыворотка не только развязывает язык, но и навсегда лишает мага его силы! А для аристократа, тем более для Императрицы, в этом помешанном на магии мире потерять свой Свет — это хуже смерти.

— Именно поэтому его дают только тем, кто очень близок к плахе. А ты, Октавия, сейчас очень близка к ней, — ледяным тоном констатировал Император.

— З-за что? — всхлипнула она, по ее щекам покатились слезы. — Почему... я же... я... же...

— Ничего не сделала? — Тиберий иронично изогнул бровь, совершенно не реагируя на ее истерику. — Именно это я и предлагаю тебе доказать прямо сейчас. А то, что твой Свет будет выжжен... — он театрально вздохнул, пожав своими широкими плечами. — Что ж, Императрица может быть и без магии. Главное, — в его голосе лязгнула сталь, — чтобы душа была чиста! — он подался вперед, нависая над столом. — Пей, Октавия. Или, клянусь богами, я лично помогу тебе это выпить!

61. Угасающий Свет

Ривиан

Я сидел в кресле, скрестив руки на груди, и немигающим взглядом смотрел на Октавию. Внутри меня, там, где по всем законам человечности должно было зашевелиться хоть какое-то сочувствие к плачущей, загнанной в угол женщине, царил ледяной штиль. Мне было совершенно ее не жаль. Ни капли.

Ее темные глаза затравленно бегали по нашим лицам, грудь судорожно вздымалась. Идеальные, унизанные перстнями руки тряслись так сильно, что горячий чай из чашки, которую она всё еще сжимала, выплескивался прямо на роскошный рубиновый шелк платья, оставляя темные, мокрые пятна.

Я смотрел на эту жалкую картину, и перед моим мысленным взором стояло лицо другой женщины. Моей матушки. Доброй, милосердной, с теплой, лучистой улыбкой. Женщины, которую эта лживая, скользкая змея свела в могилу ради короны! Октавия никого не щадила. Она хладнокровно уничтожала любого, кто представлял для ее власти хоть малейшую угрозу.

Мои челюсти стиснулись до ломоты в деснах. Я никогда не был склонен к бессмысленному насилию, всегда предпочитая холодный расчет, но именно в эту секунду мне невыносимо хотелось вскочить с кресла, сделать шаг вперед, вырвать чашку из тряcущихся рук, силой запрокинуть голову и самолично вылить яд в ее лживую глотку. Но я заставил себя остаться на месте. Это было право отца.

И всё же, сквозь пелену праведной ненависти, в сердце тонкой иглой колола боль.

Дариан. Мой младший брат. Светлой души парень с потрясающим чувством юмора и чистой, ничем не запятнанной совестью. Какое счастье, что он не пошел в свою мать! Но каким он станет, когда вся правда вырвется наружу? Когда он узнает, что Октавия — чудовище, и увидит, как она понесет наказание? Это сломает его.

— Дорогой... — жалко всхлипнула Императрица, глядя на непоколебимого отца.