Пышка. Взаперти с женихом и шафером (СИ) - Рок Рая

В какую-то секунду, когда в моей голове целиком укладывается произошедшее, во мне вдруг появляется столько сил, что кажется, я готова взобраться на самую высокую точку планеты. Переполняюсь решимостью. Как-то ново, сильно. Уж если я способна на такое, невообразимое – групповой секс со своим женихом и его другом, то на что я вообще ещё способна?

Прямо сейчас я пойду к папе и скажу, что не выйду за Илью. Боже, да о чем родители вообще думали?! Илье 24, мне 22! Какая семья? Какая свадьба? Да я же даже ещё универ не окончила.

Громову ещё кутить и кутить до осознанного решения жениться. А мне… а я вообще замуж не хочу, пока не встречу того самого.

Решено.

Выдыхаю резко, сгоняя воду с волос, и сильно дергаюсь, когда стеклянная дверь открывается и под душ заходит… Илья.

Уголки его губ лишь немного дергаются в ухмылке, а его тело сразу прижимается к моему, прижимает меня спиной к стене.

- Можно я помоюсь с тобой? А? – хрипло шепчет он около моего уха, и его голос мешается с шумом воды. Его ладони опускаются на мои бёдра, а язык вырисовывает узоры на моей шее, слизывает капельки воды. – Ты же не против… будущая жена?

Хочу сказать, что против. Но из меня вырывается только булькающий звук, потому что я начинаю задыхаться от его ласк, медленных, мягких и одновременно страстных поцелуев. Его взгляд снова такой, как обычно. Наглый, не знающий отказов, вызывающий дрожь в такой близости у любой. У любой. И у меня сейчас.

Мотаю головой, чувствуя пальцы Ильи на своих половых губах и его снова до предела возбуждённый член животом.

Плавлюсь от поглаживаний, задыхаюсь от жадных поцелуев. Но пытаюсь отталкивать его, потому что последняя капля самообладания одна против всего тела борется за разумные поступки.

— Я снова хочу тебя, Майя… и если не сейчас, то ночью… я буду трахать тебя, слышишь?.. буду трахать до самого утра, а потом до самой ночи с небольшим перерывом на сон…

Поцелуи, жадные, мягкие и нежные, снова голодные, хриплый голос, горячие касания.

- Нам может оказаться не так плохо вместе этот год… Нам будет очень весело, Майя… я уверен…

- Г-год?.. почему год? А что потом? – кое-как могу собрать мысли в кучу и разлепить глаза от ослепляющих ощущений. Мутным взглядом фокусируюсь на Илье.

Но он не особо сейчас хочет смотреть мне в глаза. Он не может остановиться целовать, сжимать мои бёдра, даже приподнимать на носочки, прижимая к своему каменному торсу, или… сейчас вбирать ртом мои соски, а в перерывах отвечать.

- Потому что я решил… что года хватит. Потом мы спокойно разойдёмся... Вряд ли родители тогда уже что-то смогут… возразить… Трахаешься ты заебись. На твёрдую четверку. Хочу тебя, детка…

Я начинаю задыхаться уже от его слов, а не от ласк. Значит, он решил? Решил, что мы повеселимся годик и разойдёмся?! Значит, теперь я сойду не за коврик, о который он будет вытирать ноги, а за куклу, с которой он будет весело коротать год этого лжебрака? На твёрдую четверку удовлетворяя его? А самое главное - как я могла хоть на секундочку дать себе настолько раствориться в его руках. Он все такая же скотина, думающая только о себе.

Обнимаю Илью за шею и целую его в губы. Страстно. Кусая и всасывая его язык мягкой трубочкой из губ. Со злостью, даже яростью. Не знаю, почему решила поцеловать его, когда хотелось придушить, в голове как будто что-то намечается, какой-то план. Но пока сама не понимаю, только чувствую, что нужно сделать именно так. Илья подхватывает такой поцелуй сразу. Улыбается мне в губы, несомненно, довольный своей действием и воздействием.

— Лучше тебе уйти… иначе я снова тебя нагну… - предупреждение, толчок пахом в мой живот, укус в губу.

Я послушно отстраняюсь и с онемевшим мозгом и на ослабевших ногах выхожу из душевой.

Пока Илья моется, я смотрю на своё отражение и лихорадочно думаю, как поступить. Челюсти сводит от злости. Ступни горят, как я хочу прямо сейчас найти папу. Позвонить ему. Не знаю! Но все отменить. Сбежать!

Признаюсь, соблазн всё действительно оборвать велик. И я уже даже делаю шаг к двери, но останавливаю себя, сжав кулаки и зажмурившись.

Вдох, выдох. Нужно быть умнее. Хитрее. И хорошо подумать, что значит в моей ситуации – поступить по-взрослому?

Всё время сборов я думаю. Делая быстро новый макияж, на быструю руку сооружая причёску, ловя хищные острые взгляды обоих парней. Думаю до самого алтаря…

А там смотрю на счастливую маму, строго нахмуренного папу. На родителей Ильи, таких же строгих, деловых и красивых. На всех гостей. На Матвея возле Ильи, в глазах которого очень жарко.

Соблазн оставить с громким насмешливым «нет» прямо у алтаря самоуверенную красивую скотину слишком велик. Но по-взрослому – это значит, выдавливая из ситуации максимум выгоды. Родительскому бизнесу важен союз с этой семьёй.

Смотрю в упор на Илью. Он сразу же ловит мой взгляд и прищуривается, чуть заметно ухмыльнувшись. Да, наверняка мысленно он уже разложил меня на кровати в нашем собственном доме, который наши родители подарят нам на свадьбу. Сдёрнул с меня платье и загнул в разных позах. Именно это читается в блеске предвкушения в его ореховых глазах. Улыбаюсь ему в ответ.

И на вопрос регистратору, согласна ли я принять в мужья Илью Громова, отвечаю уверенным «да».

Я устрою тебе весёлый год брака. Муж.

Эпилог

Цепляю серьги на уши и слышу шаги. Дверь распахивается и в её проёме встаёт напряжённая фигура Ильи.

Я даже не оборачиваюсь. Прикусываю губу, сдерживая улыбку, и прохожу к туалетному столику. Беру с него парфюм и распыляю маленькие капельки любимого мандарина и базилика по запястьям, в декольте платья и на волосы. Встряхиваю объёмной укладкой и ставлю флакон обратно. Всё это время Илья молча наблюдал за мной, и кажется, глубоко втягивал запах, потому что я слышала его тяжёлое дыхание вместе с этим.

А теперь он медленным шагом движется в мою сторону, не вынимая рук из карманов брюк. Высокий, атлетически сложенный, серая рубашка обтягивает сталь мышц, брюки подчёркивают крепкие мышцы бёдер и того, что спрятано за ширинкой. Стараюсь не смотреть в его сторону. Если я чему-то и научилась за год нашего брака, так это тому, что смотреть в глаза этому монстру может быть опасно. Лучше вообще не смотреть, если я не хочу быть побеждённой. За год он сильно повзрослел, совсем пропало мальчишеское очарование, осталась лишь острая мужская энергетика. И я не знаю, хорошо это или плохо. Скорее, смертельно плохо.

-    Куда ты собралась? - звучит его звенящий от напряжения и злости голос. Хрипловатый, острый, как лезвие.

Я же беру сумочку и закидываю в неё всё самое необходимое.

-    Не твоё дело, - отвечаю с улыбкой.

-  Майя... - знакомое мрачное рычание. Илья пытается схватить меня за запястье, когда прохожу мимо, но я одёргиваю руку опускаю веки на глаза, тяжело дыша.

-  Не трогай меня. Ты забыл о нашем уговоре? Год прошёл. Можешь разводиться со мной, я всё подпишу. Ни нашему, ни вашему бизнесу это уже никак не навредит...

-  Блять... да я уже до хуя раз пожалел, что вообще тебе об этом сказал, - глухо цедит он сквозь зубы, смотря на меня исподлобья, но больше не пытаясь приблизиться. - Ты специально всё это делаешь? Издеваешься?

-    В каком это смысле? Я живу свою жизнь, Илья. Не лезу в твою прекрасную, ты - в мою. Помнишь?

Илья скалится от понимания, что я помню каждое его слово. Растирает ладонями глаза, и круги под ними становятся ещё ярче. Не смотреть. Нельзя смотреть.

-    Майя. Хватит...

Я слышу, что он делает шаг ко мне, поэтому быстро разворачиваюсь и выбегаю из комнаты, кидая на ходу:

-    Прости, но у меня дела.

Слышу его взбешённое ругательство и какой-то глухой удар, как будто он ударил кулаком в стену.

Вот так. Илья громов совсем с катушек слетел.

Выхожу и из дома. Сажусь в машину и срываюсь в сторону ресторана, где мы договорились встретиться с Матвеем. Он прилетел сегодня утром, и мы не виделись три месяца, поэтому улыбка не сползает с моего лица. Правда, настроение немного портит то, что Илья в последнее время как будто совсем перестал себя контролировать. Он буквально не даёт мне свободно дышать. И я думаю, ведь именно этого я добивалась. Он наверняка уже успел пожалеть, что сам не отменил эту свадьбу, ведь так, как он планировал, не получилось. Я должна ликовать, что этот неукротимый бабник, скотина последняя, который ещё недавно считал меня жирной непривлекательной стенкой или хуже - куклой для секса на твердую четвёрку, сейчас так убивается из-за того, что я куда-то пропадаю. Но ликовать сполна у меня не получается, потому и у самой в груди сидит какая-то тяжесть. Кажется, мы заигрались в мужа и жену, пора это заканчивать. Я сделала для благополучия папиного детища всё, что могла.