Илья начинает оставлять больные засосы на моей шее. Жадно целовать, задирая с моих бёдер платье. Грубо сминать мою грудь через платье. Я же вся дрожу, и не понятно, от чего больше, от предательского возбуждения или того, что не хочу этого, боюсь, ведь и так что-то чувствую к этому подонку. Меня пугает, что у него настолько больше сил, и, если он захочет, может сделать со мной вообще всё, что угодно. А я не смогу воспротивиться как физически, так и морально.
- Нет... лучше отпусти меня! Я разведусь с тобой, Илья... слышишь? Не трогай...
Ещё поцелуй, бешеный глоток воздуха, хриплый вздох, стальные тиски мужских рук...
А потом Илья резко замирает, ударяя меня своим тяжёлым хриплым дыханием по макушке. Его тело тоже дрожит, чувствую это. Он ставит обе ладони по сторонам от моей головы на стену и, наклонившись, шумно выдыхает в мою шею, а потом так же шумно втягивает воздух. Как-то мучительно, что и мои лёгкие больно сжимаются, боюсь пошевелиться.
- Майя... - вдавливается в меня сзади, проводит носом по шее, по виску, снова глубоко втягивает воздух и на выдохе, как стон: - Майя-а...
Не знаю, что, но что-то громко трескается во мне от этой его интонации, от того, что он перестал применять силу, словно очнулся. А сейчас как будто просит прощения. И прикасается одной рукой бережно к моей талии. И просит чего-то ещё. Того, что я и сама хочу.
Стоим так минуту, две. Я не шевелюсь, а Илья всё гладит носом мою шею и хрипло дышит. Моё тело отмирает, хоть и гудит от напряжения до ужаса. Разворачиваюсь к нему, он мне даёт это сделать. Лихорадочно дыша, поднимаю на него взгляд. И пропадаю в его ореховых, полуприкрытых, сейчас очень тёмных. В его приоткрытых ярких губах, из которых вырывается рваное дыхание. Несмело обхватываю пальцами края рубашки на первых расстёгнутых пуговицах, сглатываю сухим горлом и тянусь к его губам своими. Обхватываю сухими его влажные от недавних поцелуев и напряжённые, смотря ему в глаза. А потом тихо выдыхаю:
- У меня нет ничего с Матвеем... Мы просто друзья, Илья. Честно...
Я не простила его за все сказанные им обидные слова, но словно чуть лучше поняла его сложный характер. Где, когда ему плохо, он выливает это в агрессию. Без разбора, кому и за что достанется. По справедливости ли. Но он такой. И пока я не знаю, как с ним справляться и возможно ли это вообще, но хочу попробовать, потому что поступить по-другому, по- моему, просто не могу. Мои чувства вопреки обидам очевидны, и раз убежать от них и от Него не получается...
Обхватываю на поверхности его губы ещё раз своими. Илья почему-то как будто окаменел, и только смотрит из-под полуопущенных век на меня неотрывно, напряжённо. И я на него. Выдох. А потом он подхватывает меня за талию и, вжав в стену под мой всхлип, набрасывается с поцелуем сам. Жадно, больно, жарко, так, что бабочки впиваются в живот острыми стрелами и переворачивают там всё.
- Илья... - выдыхаю и опускаюсь с не менее жадными поцелуями к его подбородку, шее.
Но он не даёт мне целовать его. Подхватывает на руки и закидывает на себя. Такую далеко не худышку меня. И легко несёт к обеденному столу.
Движения становятся нетерпеливыми у обоих. Илья сдергивает лямки платья вниз и накидывается ртом на мою грудь, пока я глажу его спину или дёргано вытаскиваю рубашку из пояса его брюк.
Тело так горит, внизу так тяжело и то, что делает Илья с моей грудью, всё это буквально сводит с ума. Мозги отключаются. Грубыми ладонями он задирает платье на мне выше, на талию, ведёт ими по бёдрам, и даже никак не отвлекается, когда чувствует пальцами на мне утягивающее бельё. Под натиском его жажды оно слетает с меня за секунду, когда мне стоит немалых сил его даже просто натянуть на себя.
Быстро, лихорадочно, шумно. Мы даже дышать не успеваем. И замираем на несколько секунд только тогда, когда Илья одним толчком погружается в меня. Сразу на всю длину, до шлепка.
-Ах!
- М-м...
Я откидываю голову, зажмурившись, а когда разлепляю глаза, лицо Ильи нависает надо мной. Серьёзное, поглощённое, с жаждой в глазах и чем-то ещё таким, от чего сбивается дыхание. Он пальцами отодвигает прядки волос с моего лба, нежно, и вдавливается в него своим, шумно дышит.
- Майя-а... - тихий хриплый стон. Медленное движение бёдрами, мой судорожный вдох от ощущений, которые не испытывала вечность. - Я не дам тебе развестись... Ты моя... люблю... тебя... моя!..
Толчок, и ещё толчок. И ещё. Глубже. Резче. Ещё. Что ножки стола со скрипом съезжают по плитке. Глухое рычание Ильи, злое, надрывное, натиск его рук, какая-то больная жажда, которая накрывает с головой. Что я превращаюсь в сплошной нерв без связных мыслей. И только одни слова бьются на задворках без пауз. Слова Ильи, которые сильно откликаются внутри меня.
Я царапаю его спину, просунув руки под ткань расстёгнутой рубашки, оттягиваю его волосы, стону в щёку, в шею. Пока он вколачивается в моё тело влажно, туго, резко. И совсем не контролирую то, что вылетает из моего рта в эти моменты вместе со вздохами...
- Мне х-хочется... придушить тебя... но я т-тоже... т-тоже тебя... Ах!..
