Двор тьмы (ЛП) - Кроуфорд К. Н.

Оставшиеся в пабе вампиры подбирались ближе, и меня охватило знакомое чувство — великолепная боевая ярость арены. Это было холодное, ожесточённое ощущение, но в каком-то смысле я чувствовала себя как дома.

Я пригибалась и поворачивалась, отбиваясь от них лавиной ударов кулаками и локтями, иногда нанося удары по лицу. Как только представлялся шанс, я вонзала свой кол в сердце вампира.

Даже без камня люмена моя скорость возросла. Ярость битвы обострила мои чувства. Пыль и пепел дождём сыпались вокруг меня. Забудьте о выступлениях — вот для чего я создана.

Мои атаки прекратились, когда вампир неожиданно схватил меня за волосы и дёрнул мою голову назад. Я ударила его локтем в живот. Он согнулся, держась за живот. Я вонзила кол ему в спину.

Краем глаза я заметила, как Мелюзина проткнула колом вампира, который приближался ко мне. Мы неплохо сработались.

Но атака выбила меня из колеи, и другой вампир сбил меня с ног. Он прижимал меня, сдавил мои запястья, поэтому я сильно ударила его коленом в пах, ослабляя хватку. Я схватила его сзади за волосы и оттащила от себя. От него пахло бензином.

В этот момент я заметила нечто, от чего у меня кровь застыла в жилах от страха. На запястье у него была татуировка в виде пучка палочек — фасция. Это был символ Балероса. Меня затрясло. Я хорошо знала этот символ. Балерос однажды выжег его на моём запястье, как клеймо.

— Кто ты? — взвизгнула я.

— Он идёт за тобой, — вампир ухмыльнулся. — Он жаждет тебя.

Моё сердце бешено колотилось о рёбра, мысли лихорадочно метались. Ириски в моей тюремной камере, странное пламя, вспыхнувшее, когда он умер… Убить Балероса было нелегко. Возможно ли, что он жив?

Я била вампира кулаком в лицо снова и снова, пока из его носа и рта не хлынула кровь.

— Где он? — закричала я. Ярость пронзила мой разум. Я теряла самообладание.

Голова вампира безвольно повисла.

— Кто?

Я села на него сверху, прижав колени к его груди, и снова ударила его. От него разило бензином…

— Где Балерос? — я ударила его снова. — Он жив? — возможно, мне нужно было немного сдержаться, иначе он не сможет ответить ни на один из моих вопросов. Я вот-вот сломаю ему челюсть.

— Не могу сказать, — он попытался ударить меня, но я перехватила его кулак.

Я выкручивала ему руку, пока не услышала хруст кости. Я выкручивала её ещё, пока вампир не закричал.

Мой взгляд метнулся вверх, но этого хватило, чтобы понять, что Мелюзине удаётся сдерживать других вампиров, прыгая тенью и протыкая их кольями. Это кстати, потому что мне нужны были ответы от этого ублюдка.

Упёршись коленями ему в грудь, я подняла кол повыше.

— Скажи мне, где он.

— Нет.

— Я не собираюсь убивать тебя сейчас. Это будет намного хуже.

Я вонзила кол ему в плечо, пригвоздив его тело к полу. Без прямого попадания в сердце это было бы адски больно, но не убило бы его. Он снова закричал, и воздух наполнился звуком агонии.

Мне потребовалось мгновение, чтобы понять, что вампир держит в одной руке зажигалку. Затем ещё секунда потребовалась, чтобы связать зажигалку с запахом бензина, обжигающим мои ноздри.

Вампир поднёс зажигалку к своему лацкану, и его тело охватило пламя. Я с визгом спрыгнула с него, но языки пламени уже лизали мои голые ноги. Несколько угольков загорелись на моём платье, и я затушила их рукой. К счастью, ткань была ещё влажной.

Именно так вампир совершает самоубийство.

Когда его тело превратилось в груду пепла, в пабе воцарилась тишина. Все вампиры превратились в груды пепла на полу, а все люди разбежались.

К сожалению, Мэддан до сих пор был здесь.

Он уставился на меня, скривив губы.

— Кто ты, трущобная фейри? Как ты убиваешь таким образом? Что за кошмарный демон является твоей второй половиной?

Я пожала плечами, пряча испачканный пеплом кол обратно в декольте. Я пыталась вести себя непринуждённо, но всё моё тело сотрясала дрожь от того, что я только что увидела. Жив ли Балерос?

Я подошла к Мэддану, прищурившись, глядя на него.

— Кто я? Не знаю, но, похоже, у Старых Богов нет с этим проблем. Похоже, они вроде как благоволят мне. Сегодня я убила здесь по меньшей мере десять вампиров. А как насчёт тебя?

Я начинала по-настоящему проникаться всей этой идеей «Старые Боги благоволят мне».

— Есть только одно место, — сказала Мелюзина. — Если ты выиграешь все испытания, что это будет значить для нас?

Мэддан отряхнул свою дорогую куртку.

— Этого никогда не случится. Великий Магистр Савус никогда бы не позволил вороватой, нарушающей правила, преступной шлюхе из трущоб стать Теневым Фейри, — он поднял руку, и между кончиками его пальцев вспыхнула ярко-красная магия. — Савус будет держать тебя в грязной клетке до тех пор, пока не придёт время опустить топор на твою шею или вознести тебя в Институте. Но прежде чем он это сделает, я хочу выяснить, что ты за зверь на самом деле. Я хочу быть тем, кто допросит тебя.

Он подошёл ближе, и у меня внутри всё сжалось при виде красной магии. Это было действительно больно. И всё же, я не хотела доставлять ему удовольствие от вида страха на моём лице, поэтому постаралась выглядеть спокойной.

Я скрестила руки на груди.

— Мне кажется, или твоя одержимость мной немного жутковата?

Мрачная улыбка тронула его губы.

— Может, мне снова навестить тебя в твоей дыре? Мне было так приятно видеть, как ты корчишься в грязи у моих ног. Так и должно быть, — он шагнул ближе. — Мне понравилось слышать, как ты стонешь, когда я обрушиваю на тебя свою магию, разрывающую кости… почти так же, как мне понравилось слышать, как ты стонешь, когда я бью тебя магией вожделения. Что произойдёт, если я использую и то, и другое сразу? Было бы забавно узнать.

Фиолетовая магия пульсировала между его пальцами на другой руке.

— Прекрати, Мэддан, — сказала Мелюзина. Зелёная магия струилась с кончиков её пальцев. — Я знаю семнадцать типов атакующих заклинаний. Магия огня, заклинания болезней, мора — это совершенно разные заклинания…

Я стиснула зубы, не обращая внимания на то, что она перечисляла несколько видов болезней. Я смотрела на Мэддана, который играл со светящейся магией на кончиках своих пальцев.

Руадан пообещал мне, что Великий Магистр оторвёт мне голову, если я убью его. И если я попытаюсь сбежать, он пошлёт за мной всех Теневых Фейри в мире. Так что же мне оставалось делать? Просто позволить ему мучить меня?

Я прищурилась, мысленно прикидывая, как лучше всего причинить ему боль. Ударить его головой о стол, затем о своё колено. Я бы ударила его ногой в грудь, он бы упал на спину. Затем я бы схватила свой кол…

Мэддан швырнул в меня свою магию — и красную, и фиолетовую одновременно.

Магия обрушилась на меня, и я почувствовала, что моё тело словно взрывается. Боль пронзила мои конечности, но, как ни странно, в то же время это было приятно. Волны экстаза прокатились по моим мышцам. Странная эйфорическая агония нарастала, пока всё моё тело не задрожало. Я уронила кол.

У меня начало складываться ощущение, что Савус держит меня в Институте не из-за Старых Богов, а просто потому, что у него было нездоровое желание мучить меня.

Когда я подняла глаза, то с удовлетворением увидела, как Мелюзина обрушивает свою зелёную магию на Мэддана.

Его кожа на моих глазах начала покрываться высыпаниями.

— Сифилис, — с гордостью заявила Мелюзина. — Привезён в Европу в пятнадцатом веке Колумбом. Симптомы включают: кожные поражения, лихорадку, выпадение волос, гниение кожи…

Крики Мэддана заглушили остальную часть её описания.

Боль и эйфория всё ещё пульсировали во мне, сотрясая моё тело. Мне было трудно сосредоточиться на мучениях Мэддана.

Сильная волна тёмной магии на моей коже подсказала мне, что Руадан где-то рядом.

— Новобранцы, — его голос был ледяным. — Мы здесь закончили.

Он прошествовал под мерцающими неоновыми огнями бара. Под его шагами хрустело разбитое стекло, а магия теней растекалась вокруг него, как чернила по воде. Я не знала, когда мне представится такая возможность, но я должна была рассказать ему о Балеросе. Я просто не могла сделать это в присутствии кого-либо ещё. Возможно — всего лишь возможно — Балерос был жив. И, возможно, кто-то из Института сообщил ему о моём местонахождении. Я, конечно, ставила на Мэддана, но кто, чёрт возьми, мог знать наверняка?