Боги и монстры (ЛП) - Джеймс Зави

Я мог бы начать сопротивляться, но со Слоан я спорил редко. Её мягкое сердце и терпение всегда располагали меня. Я был рад, что мой младший брат нашёл её и принял в нашу жизнь и в нашу семью.

— Я уже думала, когда же ты появишься, — сказала Ларкин.

Эта женщина вызывала у меня мало терпения.

— Садись с нами, Грей, — сказала Слоан, отпуская мою руку и присоединяясь к мужу.

Я сел по другую сторону от Эрика и сделал глоток из своего стакана.

— О! Посмотрите-ка на это! — произнесла Ларкин с усмешкой, указывая на моё запястье. — Хантер говорил, что ты всё ещё можешь быть в браслете, но я не ожидала увидеть это своими глазами. Как собака на поводке. Какая прелесть!

Я стиснул зубы.

— Заткнись, Ларкин.

— Никогда бы не подумала, что увижу день, когда Смертный будет указывать тебе, что делать, — сказала она с откровенным злорадством.

Моя рука крепче сжала стакан.

— Ларкин, — перебил нас Хантер. — Хватит.

Мы оба посмотрели на Хантера, который пытался разрядить обстановку, и Ларкин отступила, позволив разговору снова течь своим чередом.

Я быстро отключился, когда они начали обсуждать проект, и мой взгляд стал скользить по комнате, пока я не нашёл Скотт. Она разговаривала с группой людей, и Холден стоял к ней на полшага ближе, чем позволяли бы приличия и профессионализм.

— На что ты смотришь? — голос Эрика прозвучал у моего плеча.

Я ответил, не задумываясь:

— На неё.

Ярко-голубые глаза Эрика остановились на Скотт и Холдене, после чего на его лице появилась улыбка.

— Он жаждет быть с ней.

Я чуть не поперхнулся своим глотком джина.

— Прости?

Эрик, самый младший из нас, братьев, был наделён ответственностью за любовь, желание и сексуальное влечение. Между нами троими всегда хватало работы с молитвами.

— Тот парень рядом с ней, — сказал Эрик, кивнув в сторону Холденa. — Он питает к ней чувства. Довольно сильные.

Я издал некрасивое фырканье. Меня не удивляло, что Холден испытывал к ней чувства. Я видел, как этот человек стремился пометить свою территорию. Телефонный разговор ранее лишь подтвердил, что он не хотел видеть меня рядом с ней. Ненужный вызов в борьбе за её внимание — и не было никаких сомнений, кто выйдет победителем.

— Кто она? — с любопытством спросил Эрик.

— Одна из учёных, — ответил я, пожав плечами, а затем перекатил её имя на языке. — Доктор Квентин Скотт.

— Она надела на тебя этот браслет.

Я бросил на младшего брата мрачный взгляд, но Эрик лишь улыбнулся в ответ. У нас не было той напряжённой динамики, какая существовала между мной и Хантером. И хотя многие сказали бы, что я неправ, Эрик был моим любимым братом. Это был факт, который я редко пытался скрывать.

— А она? — спросил я его, когда любопытство взяло верх.

Мы снова посмотрели в сторону бара. Скотт смеялась над чем-то, запрокинув голову, так что её длинные волосы цвета воронова крыла рассыпались по спине, пока она держала бутылку пива за горлышко. Холден смотрел на неё сверху вниз, и я заметил в его глазах надежду, которую раньше упустил. Его рука едва коснулась её поясницы, и я прищурился, наблюдая за ним.

— Он ей нравится, — наконец сказал Эрик. — Но не более того.

Он вздохнул с оттенком грусти.

— Безответная любовь — худшая из всех.

Я не смог сдержать смех. Нет. Скотт не заинтересуется кем-то вроде Мэтью Холденa. Скотт стремилась к совершенству. Она хотела только самого лучшего.

— Грей, ты получаешь слишком много удовольствия от чужих страданий, — сказал Эрик, покачав головой, отчего платиновые пряди выбились из причёски.

— Это у меня в крови.

Когда я извинилась перед компанией у бара и отошла за новым напитком, рядом со мной выжидающе появился Грейсон.

— Чего ты хочешь, Грейсон? — спросила я, уже раздражённая одним его присутствием. — Я не при исполнении.

Его голос понизился, и он наклонился ближе, так что услышать его могла только я.

— Разве Божество не может заказать себе выпить без скрытого умысла?

Слова прозвучали мягко, словно обёрнутые в шёлк и мёд, и по моему позвоночнику непроизвольно пробежала дрожь. Это должно было быть физически невозможным — быть одновременно таким притягательным и таким выводящим из себя.

— Любому другому Божеству я бы сказала «да». Тебе? Нет.

— Доктор Квентин Скотт, — весело произнёс чей-то голос. — Какое удовольствие познакомиться.

Когда я обернулась на своё имя, меня поразил красивый мужчина с ослепительно платиновыми светлыми волосами — настолько, что у меня перехватило дыхание. Он был таким же высоким, как Грейсон, более стройным, но с такими же голубыми глазами.

— Привет, — выдохнула я, пытаясь прийти в себя. — Не уверена, что мы знакомы.

— Эрик, — представился он с ослепительной улыбкой. — Младший брат Грея и Хантера.

Он протянул мне руку.

— Эрик, — яростно предостерёг его Грейсон.

Я потянулась к нему, но рука Грейсона резко метнулась вперёд и сжала моё запястье в крепкой и болезненной хватке.

— Отпусти. Меня, — прошипела я, повернув к нему голову.

— Это не самое разумное решение, — сказал он, приблизив лицо к моему, и я сосредоточилась на его губах, чтобы не смотреть ему в глаза.

— Грейсон! — сказала я, с силой потянув руку, пытаясь вырваться из его захвата. Его хватка не ослабла.

— Ладно, — раздражённо выдохнул он, неохотно отпуская меня и складывая руки на груди. — Но потом не говори, что я тебя не предупреждал.

Для Грейсона всё было игрой, и сейчас он просто пытался меня напугать, вероятно опасаясь, что я снова попрошу перевод. Личность Эрика больше напоминала Хантера, хотя в нём было меньше властности и больше беззаботности и открытости.

Я обхватила ладонь Эрика, радуясь встрече с ещё одним Божеством, которое помогало доказать, что Грейсон — полный психопат и исключение из правил.

В тот самый момент, когда наши ладони соприкоснулись, меня накрыла волна эмоций — словно несущийся без тормозов товарный поезд. Они стремительно вырвались наружу, лишая возможности нормально дышать. Я почувствовала любовь и привязанность сильнее и чище, чем когда-либо прежде.

Перед глазами отчётливо возникли образы моих приёмных родителей и брата, лавина воспоминаний из детства. Я увидела и прочувствовала каждую свою влюблённость за все эти годы. Итан прорвался сквозь них всех — яснее, чем я видела его за долгое время. Итан, когда мы впервые встретились, когда впервые стали парой, когда он опускался на одно колено. Итан, уходящий от меня и окончательно разбивающий мне сердце, когда он закрыл за собой дверь.

Когда Эрик выпустил мою руку, колени у меня подогнулись, и я схватилась за барную стойку, чтобы удержаться на ногах.

— Что это сейчас было? — сказала я, пытаясь отдышаться так, будто только что пробежала марафон.

— Прости, — извинился Эрик с доброй улыбкой. Это выражение озарило его лицо. — Так бывает при первом прикосновении. Мы вытягиваем на поверхность всё, за что отвечаем.

Я наконец посмотрела на него.

— Любовь? — спросила я.

— И желание, — гордо ответил он.

Грейсон стоял рядом, внимательно наблюдая за мной. Когда он повернулся к брату, выражение его лица было яростным.

— Мне жаль, что так получилось, — мягко сказал мне Эрик, и в его голосе звучала искренняя забота. — Не позволяй этому помешать тебе открыть своё сердце. В тебе очень много любви, Квенттин.

Моргнув несколько раз, я позволила неприятному ощущению осесть внутри. Я чувствовала себя осквернённой. Это Божество только что стало свидетелем множества моих личных воспоминаний. Воспоминаний, которые я держала под замком и закапывала в самые дальние закоулки своего разума. Воспоминаний, которые я надеялась однажды превратить в размытые обрывки и нити, переставшие сбивать меня с ног при малейшем толчке.