Игра Олимпа: Освобождение (ЛП) - Райли Хейзел

— Значит, через три часа ты женишься, — вырывает меня из мыслей Лиам, облизывая испачканные кончики пальцев. — Как ощущения? Волнуешься? Тревожно? Нервничаешь? Боишься споткнуться? Или что Хейвен передумает и сбежит? Или что объявится отец Урана и скажет, что наши проблемы ещё не закончились? Или что…

— Мне больше нравилось, когда он читал нам свои стихи, — бурчит Аполлон.

Я выдавливаю улыбку.

— Всё хорошо, Лиам. Я счастлив.

— Не похоже. Хочешь, попрошу у Поси немного травки, чтобы ты расслабился?

— Нет, спасибо. Я в порядке.

— Ты выглядишь напряжённым.

Я шумно выдыхаю.

— Потому что ты меня бесишь.

— А, ладно. Тогда я очень медленно отойду назад и буду держаться от тебя подальше.

Несмотря ни на что, я смеюсь.

— Всегда можешь выпустить пар, написав пост в Tumblr, — поддевает меня Гермес, потираясь носом о пухлую щёку моей дочери. — Только не говори, что перестал им пользоваться.

Я расправляю плечи.

— Конечно перестал. Это всё в прошлом.

Четыре пары глаз устремляются на меня, безмолвно вынося приговор. Даже моя дочь смотрит так, будто не верит ни единому моему слову.

Арес ухмыляется и садится. После того как он последний час валялся на диване как собака, его элегантный костюм весь измялся.

— Мы знаем, что ты завёл новый тайный профиль.

— И мы его найдём! — обещает Гермес. — Найдём и жизни тебе не дадим, братишка.

Аполлон, подпирающий голову рукой, вздыхает.

— Не переживай, я — нет. Мне неинтересно. Это только им двоим больше нечем заняться.

Арес вдруг вскакивает на ноги и подходит ко мне. Блеск в его тёмных глазах совершенно меня не успокаивает. Обычно, когда у него появляется такой взгляд, он либо собирается сказать какую-нибудь глупость, либо уже придумал очередную хреновую идею.

— Давай заключим сделку: ты прямо сейчас говоришь нам, как называется новый блог, а мы никогда не расскажем Нике, что ты сидел в Tumblr.

Я распахиваю рот.

Они теперь ещё и шантажируют меня?

— И ещё не расскажем ей, как ты висел на деревьях в саду Йеля с гроздью бананов на коленях, — добавляет он.

Я хмурюсь.

— Но я никогда такого не делал! — возмущаюсь.

Он пожимает плечами.

— Она-то этого не знает. Кому она поверит? Своему прекрасному дяде или отцу?

— Полагаю, отцу, хера здорового.

Арес распахивает глаза.

— Хелл рассказала тебе мои размеры? Чёрт, а я думал, это останется между мной и ней.

Я отталкиваю его ладонью, пока Гермес, Аполлон и Лиам покатываются со смеху. В этот момент дверь комнаты, где я готовился последние несколько часов, распахивается.

Наконец-то ещё один человек, который вместе со мной и Аполлоном хоть как-то компенсирует недостаток мозгов у Лиама, Герма и Поси.

Афина.

На ней уже платье подружки невесты: простое бордовое атласное платье с вырезом сердечком, прямой линией ниспадающее вдоль её стройной фигуры. Теперь её чёрные волосы коротко острижены до ушей — эту стрижку она выбрала несколько лет назад и с тех пор ни разу не меняла. Именно такую хотела для неё Афродита, а наш отец Кронос запрещал, потому что она была «недостаточно женственной». Афина решила носить её до конца жизни, словно оставляя в себе постоянный след нашей сестры.

Лиам подносит два пальца ко рту и одобрительно присвистывает.

Она закатывает глаза, а потом переводит взгляд на меня.

— Мы можем отнести Нику к Хейвен?

— Конечно, — отвечаю я.

Афина кивает Лиаму и Поси, поручая им отвезти малышку вместе с коляской в комнату, где готовится моя будущая жена.

Когда мы остаёмся одни, я понимаю, что на этом всё не закончилось. Она указывает на Аполлона и Гермеса, а потом на стеклянную дверь, ведущую на длинную террасу.

— Выйдем ненадолго.

— О, отлично, да! — Арес подпрыгивает на месте.

— Только братья и сестра. Кузены не допускаются, — уточняет она.

— Почему?

— Потому что ты задолбал.

Арес начинает шипеть на неё, как змея; несмотря на это, он понимает, что нам нужно побыть вчетвером, и не пытается навязать своё присутствие. Он направляется к двери, но в последний момент оборачивается и смотрит на меня.

— Увидимся на свадьбе. — Он театрально шевелит пальцами. — Только не думай обо мне слишком много, когда будешь целовать Коэн. Я-то знаю, что ты довольствуешься ею лишь потому, что не можешь заполучить меня.

Я массирую переносицу, пытаясь отвлечься от покалывания в пальцах, которое так и подталкивает меня отвесить ему пощёчину. Не делаю этого только потому, что нанёс два слоя питательного крема, чтобы на фотографиях мои руки тоже выглядели безупречно.

— Иногда я забываю, что вы двое несколько лет назад целовались, — замечает Аполлон.

Гермес ухмыляется.

— О, я-то никогда этого не забывал. Одно из лучших моих воспоминаний.

— Пока, любовь моя! — пропевает Арес, исчезая за дверью.

Даже когда он уже идёт по коридору, мы всё ещё слышим его вопли.

— Коэн, открывай! Пора готовиться к свадьбе под Britney Spears, ну же! И надеюсь, у вас там полно вина, иначе притащим Аполлону кувшины воды и дадим ему поколдовать в стиле Иисуса!

Мы слушаем, пока не раздаётся хлопок двери. Проходит пять секунд — я отсчитываю их про себя, — и помещение взрывается первыми нотами Toxic.

Тем временем Афина ведёт нас наружу, хотя мы и без того знаем, куда она хочет пойти. В одно из мест, где летом мы проводили лучшие дни. Когда эта жизнь становилась слишком тесной, когда Кронос не давал нам покоя, а мы были марионетками в его руках. Самое простое и банальное место на свете, куда он только мог нас привести, и всё же самое лучшее: частный пляж.

Мы садимся на песок бок о бок, спиной к дому и лицом к спокойному, прозрачному морю, и молча слушаем шум волн. Едва заметный ветерок делает жару не такой душной. Запах соли напоминает мне обо всех полуночных купаниях в подростковые годы.

— Как насчёт последней игры между братьями и сестрой? — предлагает Гермес.

Если бы мне пришлось поставить на то, кто из нас четверых первым нарушит тишину, я бы поставил всё на него.

И если бы Афродита всё ещё была здесь, уверен, она бы тут же поддержала эту идею.

— Почему «последней»? Я женюсь, а не на войну ухожу.

— Скоро поймёшь, что жизнь мужа с маленькой дочкой, которая обсирается каждый час, не оставляет много времени на те же вещи, которыми ты занимался раньше, — парирует Герм.

— Новорождённые не пачкают подгузник каждый час, — уточняет Аполлон.

— Это была ирония. Какой же ты зануда.

— Что за игру ты придумал? — перебиваю я их, прежде чем они начнут препираться.

Гермес широко разводит руки перед собой, будто изображает появление огромного эпического заголовка.

— Игры Богов: последняя партия олимпийцев.

Несколько мгновений мы молчим, и пауза затягивается настолько, что Афина раздражённо выдыхает.

— Я привела вас сюда, чтобы мы спокойно провели время как братья и сестра, только вчетвером, а вы, как обычно, всё портите.

— Дай ему шанс. Послушаем, в чём игра, — возражаю я.

— Назовём её… «ФантаСвадьба Див». — Он пересаживается перед нами, скрестив ноги. — Делаем ставки на то, что сегодня произойдёт на свадьбе. Каждый предсказывает какое-нибудь конкретное событие, а в конце вечера проверяем, что действительно сбылось.

О.

Должен признать, мне нравится.

Конечно, это не одна из тех адреналиновых и опасных игр, в которые мы играли раньше, но, пожалуй, настало время для чего-нибудь лёгкого и весёлого.

— Я первый, — продолжает он. — Ставлю на то, что через полчаса после начала приёма Нис и Поси уже будут пьяными и с расстёгнутыми рубашками.

Я морщусь.

— Слишком просто. Это не ставка, а заранее известный исход.

Зная их, они вполне могут быть пьяными уже сейчас.

— Я ставлю на то, что, пока вы с Хейвен будете произносить клятвы, слышно будет только рыдания Лиама, — наступает очередь Аполлона.

Герм указывает на него пальцем.