Хейзел Райли
Игра Хаоса: Искупление
Глава 1
РАЗБИРАЮСЬ СО СВОИМИ ПАРШИВЫМИ ВЫБОРАМИ
Слово «хаос», которое сегодня понимают как синоним беспорядка, в греческой мифологии изначально означало состояние отсутствия, нехватки, пустоты — если вернуться к этимологии термина. Хаос — это тьма перед рождением космоса, то состояние, из которого вышли люди и боги.
Арес
В мире есть три типа людей: те, кто всегда выдают идеальную фразу; те, кто иногда всё-таки лажают; и те, кто вообще никогда не говорит ничего правильного. Я из третьей категории.
Хотя, ладно, я себе ещё и комплимент сейчас сделал. Я довольно часто говорю не то, и мои решения периодически заканчиваются катастрофой.
Вот если мне дают два варианта, А и Б, где А — правильно, а Б — полный провал, я умудряюсь изобрести вариант С, который легко переигрывает Б по степени жести.
— Объясни, что тебе в голову пришло? — в который раз спрашивает мой отец, Гиперион.
У него на лице стандартное серьёзное выражение — то самое, которое включается, когда он пытается выглядеть строгим отцом. Он вообще не фанат наших разносов.
Я делаю вид, что изучаю ногти на правой руке:
— Не знаю. Захотелось поджечь Кроноса.
Папа шумно выдыхает:
— Ты же слышал, что было в письме от Урана и Геи. Этого можно было избежать.
— Рука сама залезла в карман, пальцы нашли спички и…
Моя мать, Тейя, вздыхает. Она продолжает гладить меня по спине, будто я сейчас в стрессе и меня нужно успокоить:
— Сделанного не воротишь. Какими бы ни были последствия, разберёмся. В худшем случае завалим и Урана.
Мы с ней настолько похожи по характеру, что я иногда вообще не понимаю, как может быть, что она мне не биологическая мать.
Гиперион смотрит на неё так, будто она поехала:
— Ты плохо знаешь моего отца, Тейя. По сравнению с ним Кронос — щенок лабрадора.
Теоретически я должен бы сейчас бояться того, что натворил, но мне, если честно, вообще не страшно. Я человек которого любит жизнь. Так или иначе, но я всегда выруливаю. Переживу и это… просто сделав вид, что проблемы не существует.
Дверь комнаты распахивается, и вваливается Хейвен. Она замирает на пороге и выпучивает глаза, когда понимает, что застала семейную сходку: я и Тейя на диване, Гиперион у стены, Гера и Посейдон на полу, Зевс — на противоположной стороне.
Дионис стоит у кухонного уголка, что-то там колдует.
— Ты чем занимаешься? — спрашиваю его.
Нис оборачивается. В одной руке у него кружка с паром, в другой — серебристая фляжка.
— Делаю себе ромашку. И слегка прокачиваю её алкоголем.
Гиперион закатывает глаза, но молчит.
Хейвен отступает назад:
— Я думала, вы уже закончили. Могу зайти позже.
Я похлопываю себя по колену, ухмыляясь:
— Ну что, идём? Иди сюда. Садись ко мне на колени, Коэнсоседка.
Отец хмурит лоб и переводит взгляд с меня на Хейвен и обратно, как маятник:
— Она разве не встречается с моим племянником? Тем, у которого блог на Tumblr и которого вы зовёте «Дива»?
Одного взгляда между мной и Хейвен хватает, чтобы понять: описание Хайдеса — моих рук дело.
— Да, я встречаюсь с Хайдесом, — она специально выделяет имя, — но твоему сыну очень нравится нас провоцировать и лезть, между нами, со своими хамскими шуточками.
— К сожалению, я полностью это осознаю, — говорит Гиперион, будто извиняясь за меня.
— Он определённо мой сын, — добавляет Тейя, даже не пытаясь оправдаться.
Я поднимаю руки, как будто сдаюсь:
— Я пытался её охмурить, но у неё, к сожалению, отвратительный вкус. Что поделать.
— Может, дадите ей хоть немного передышки? — вмешивается Гера. Она поворачивается к Хейвен и улыбается: — Ты пришла сказать Аресу что-то важное или просто хочешь попасть в свою комнату? Если что, мы можем уйти. Всё равно наш семейный сбор практически бесполезен. Арес накосячил, и нам остаётся только ждать, когда Уран придёт и набьёт ему морду.
Я понятия не имею, почему они все такие мрачные. Вдруг он придёт мне руку пожать: «Молодец, я тоже терпеть не мог этого психа и уже устал от этих яблок».
— Вообще-то я пришла сказать Аресу, что мы больше не будем соседями.
У меня буквально отвисает челюсть. Потом поднимается тошнотворная волна разочарования.
— Подожди, в смысле?
— Я перееду к Афине, — объясняет она. — И, если Гера захочет, она сможет переехать с нами, в комнату на троих.
Я чувствую себя преданным. Чувствую себя выброшенным. И, больше всего, меня бесит другое: почему Хейвен выбирает эту змею Афину Лайвли, а не меня? Хотя, если честно, её можно понять. Кронос разрешил нам жить в одной комнате, но теперь он мёртв, а она с Хайдесом практически как женатая пара — выглядит это, мягко говоря, неуместно.
— И с кем, по-твоему, должен жить я? — спрашиваю после короткой паузы.
Зевс выглядит так, будто сейчас будет головой стену проверять на прочность. Он хочет говорить про Урана и в очередной раз сыграть героя, который раздаёт гениальные планы, чтобы разруливать мои косяки. Сидеть здесь, потягивая ромашку с Нисом, пока мы с Тейей одним фронтом давим на Гипериона, ему явно не улыбается.
— Мы с Зевсом уже переселились к Дионису в тройную, — сообщает мне Поси, с видом смертельно виноватого.
Никто не смотрит на меня, и я начинаю ждать худшего.
— Кто остался без соседа? Кто-нибудь, наберитесь смелости и скажите мне это вслух.
Гера чешет подбородок, делая вид, что ей всё до лампочки, но как только она открывает рот, её опережает Хейвен:
— Гермес… и Лиам.
Чёрт.
Только не они.
Я с трудом сдерживаю гримасу. Тут реально какое-то недоразумение. Или должен быть хоть какой-то выход. Только… по факту его нет. Остаются ещё Хайдес и Аполлон. Кто лучше? Возможно, всё-таки Лиам и Гермес. Да, они, пожалуй, самые терпимые из всех.
— Они переедут сюда, правильно? — уточняю я. — Это ты меняешь комнату. А мы остаёмся в этой?
Хейвен смотрит на меня, как будто не понимает, откуда столько вопросов:
— Да. Ты можешь остаться здесь.
— А почему тебя это вообще так волнует? — спрашивает Тейя. Чёрт, я всё время забываю, что она во многом как Хейвен.
— В этой комнате есть что-то особенное?
Теперь уже и Хейвен напрягается. И у меня нет ни секунды, чтобы перекрыть ей кислород, — она уже улыбается:
— А-а-а. Ты просто не хочешь расставаться со своей соседкой. С Хелл.
— Хелл? — переспрашивает Тейя.
— Хелл, — бурчу я, обиженно.
Не хочу, чтобы они думали, будто я по кому-то сохну. Особенно учитывая, что моя мать и Коэн — патологические любопытные.
— У тебя есть ещё какая-то девушка, и ты мне не сказал? — визжит мама тонким голосом. — Арес Кейден Лайвли!
Она пытается схватить меня, но я выскальзываю из её рук и отодвигаюсь насколько позволяет этот жалкий маленький диван.
— Хватит, мам, — возражаю. — Никакой её нет. Это просто соседка по комнате, через стенку. Я чисто из вредности её дёргаю, ничего серьёзного.
Тейя продолжает толкать меня локтем в бок и засыпать вопросами. Гиперион смотрит на неё с улыбкой, зрачки так и норовят превратиться в сердечки. Они такие смешные… но, с другой стороны, круто, что они до сих пор любят друг друга, а не превратились в психов, как Кронос и Рея.
— Хейвен, — зовёт её Зевс, перекрывая весь остальной шум. — Иди, забирай свои вещи. О нас не переживай.
Она кивает и пересекает маленькую гостиную. Когда поравнивается с Гиперионом, он мягко берёт её за запястье:
— Как Ньют? Он вернётся?
Разноцветные глаза Хейвен вспыхивают от нахлынувших чувств, и она расплывается в улыбке во все тридцать два зуба:
— Потихоньку идёт на поправку. Я ещё не знаю, когда он сможет вернуться сюда, в Йель, может, через пару месяцев. Но он справится.
