Они же только что расчистили дороги. Почему на дороге лежит дерево? Разве они не должны были его тоже убрать?
Я оглядываюсь на машину. Морис совершенно неподвижен. Совсем не двигается.
Почему он не двигается?
Его огромное лохматое тело неловко распластано поперек приборной панели среди обломков его машины. Я смахиваю мокрую, холодную крупу со щек и подползаю к нему.
С хрустом снега черный ботинок возникает в поле моего зрения справа, и до боли знакомый голос скользит вдоль позвоночника.
— Отдай мне гримуар, и я не стану добивать его.
14

Кейтлин
Я моргаю, глядя на Брайана. Его уродливая серая шевелюра завивается на концах от сырости, а усмешка на лице по-прежнему отвратительна. Он наклоняется и тычет во что-то в снегу. Моя серебряная цепочка появляется, когда он поднимает ее двумя пальцами. Он смотрит на меня, приподняв бровь.
— Понятно. Так вот как ты скрывалась от меня. Я предполагал что-то в этом роде, — он расстегивает цепочку, снимает амулет и засовывает в карман. — Я найду ему применение.
Серебряную цепочку он протягивает мне.
— Иди привяжи своего зверя, и давай убедимся, что нам не помешают. Если только ты не хочешь, чтобы я показал тебе, насколько горячим может быть магическое пламя даже в снегах.
Мои мысли несутся вскачь. Нужно, пока Брайан не видит, достать гримуар из-под пассажирского сиденья, где я его спрятала. Затем нужно обезопасить Мориса. Он все еще не двигается. Ненавижу, что его шерсть не дает мне увидеть, истекает ли он кровью.
Я медленно встаю, отказываясь показывать Брайану, как напряжены мои бедра или как подгибается колено. Я выпрямляю спину, забираю у него цепь и по хрустящему снегу направляюсь к машине.
Морис не шелохнулся, даже когда я приблизилась. Ненавидя саму мысль о серебре на его коже, я сначала снимаю свой шарф и обматываю ему шею, затем закрепляю цепь. Ожерелье, длинное на мне, плотно сидит на шее его звериной формы, почти душа.
Он все еще не двигается.
Богиня, что же я наделала?
Мне не следовало соглашаться на это бронирование. Мне вообще не следовало ввязываться в это. Еще один человек, которому из-за меня причинят боль.
Что ж, я не позволю этому случиться.
Медленно повернувшись, я выпрямляюсь и смотрю на Брайана. У меня нет сил победить его. Ни одна ведьма не сможет. Наша магия так не работает. Но, может, я смогу спровоцировать его настолько, что он сам себя погубит.
Мне просто нужно заставить его потратить слишком много магии. Вывести из равновесия таким образом, чтобы я могла этим воспользоваться. Но я не могу позволить ему ранить Мориса.
— Если ты сожжешь машину, то сожжешь и гримуар.
Усмешка расползается по лицу Брайана.
— Я знал, что он у тебя. Это хорошо. Очень хорошо. Ты отдашь его мне так или иначе.
Без предупреждения он поднимает руки. Небо трещит, и яркая белая вспышка пронзает облака, взрываясь у моих ног как раз в тот момент, когда я отскакиваю в сторону. Я ударяюсь о машину, пошатываясь, чтобы устоять на ногах. На это должно было уйти уйма энергии. Брайан не шутит.
Я сглатываю сквозь внезапно пересохшее горло.
Отталкиваюсь от обломков машины Мориса, когда еще одна молния пронзает воздух.
И с криком ныряю в снег. Следующая молния ударяет в машину, и моя грудная клетка сжимается от ужаса при вопле боли Мориса.
Я слишком медлительна, чтобы заметить Брайана, прежде чем он оказывается на мне, прижимая ногой мою шею, вдавливая лицо в обжигающе холодный снег.

Морис
Я вздрагиваю от острой боли и запаха паленой шерсти.
Блять!
Глаза распахиваются, я пытаюсь сообразить, что произошло. Я лежу, перегнувшись через приборную панель своей машины. Приподнимаюсь, трясу головой и вижу помятый капот и осколки стекла повсюду.
Приглушенный крик снаружи привлекает мое внимание.
Кейтлин!
Пассажирская дверь открыта. Я поворачиваюсь, только чтобы осознать — что-то туго обхватывает мою шею. Обжигающая боль, которая пронзает лапу, когда я царапаю это, говорит мне — это серебро.
В снегу возле машины высокая мужская фигура втаптывает что-то в снег.
Не что-то. Кого-то.
Мою пару!
С ревом я ныряю в боль и пытаюсь сорвать серебро с шеи, но не могу. Проклятие слишком сильно.
Она снова кричит.
Я должен добраться до нее.
Без лишних раздумий я превращаюсь в человека, вздыхая с облегчением, когда серебряная петля соскальзывает у меня с головы. Петля, которая душила мою звериную форму, теперь легко снимается через голову. Слава богу. Кожа горит везде, где она касалась меня.
Я вылетаю из машины, превращаясь обратно как раз перед тем, как врезаюсь всем своим весом в нападавшего. Мы кубарем катимся по снегу. Я перекатываю нас, пока не оказываюсь сверху, глядя на него и оскалив клыки, слюна уже течет в предвкушении убийства.
Это длится всего две секунды, прежде чем невероятная волна боли пронзает меня. Я взвизгиваю. Мое тело отшвыривает в сторону. Крик Кейтлин звенит в ушах, пока зрение заливает белым и красным.
— Забирай! Забирай этот гребаный гримуар, — она встает передо мной. Я вижу, как она сует в руки мужчине маленькую металлическую коробку в форме книги. — А теперь отвали и оставь нас в покое.
Брайан — должно быть, это ее отчим — выхватывает коробку с безумным смехом.
— Я знал. Ты такая же слабая, как твоя мать.
Боль отступает, и мои конечности расслабляются настолько, что я могу подняться на лапы. Все болит. Зрение плывет.
Брайан хмурится.
— Почему она не открывается? Что ты с ней сделала?
Кейтлин издает сухой, безрадостный смех.
— Ты никогда ее не откроешь. Твоя энергия должна быть в балансе.
Чернокнижник наступает на нее. Я с рычанием, пошатываясь, иду вперед, и она с изумлением оглядывается. Прижимаясь боком к ее ноге, я пытаюсь без слов дать понять, что буду защищать ее изо всех сил. Ее маленькая рука ложится мне на спину, и боль утихает.
— Твой зверь либо очень хорошо выдрессирован, либо очень глуп. Я убью его, если он еще раз попробует выкинуть что-нибудь подобное.
Рука Кейтлин сжимается в кулак, хватая пучок моей шерсти.
— Я отдала тебе то, что ты хотел. Не моя вина, что он для тебя не работает.
Он сует коробку обратно ей.
— Открой.
Она фыркает. Тянется к ней.
— Я тоже не могу ее открыть. Она никогда… — когда ее пальцы касаются металла, раздается тихий щелчок. Крышка отскакивает, и Кейтлин ахает.
Победный смех Брайана обрывается, когда я прыгаю на него и вонзаю зубы в запястье, держащее коробку.
Он кричит от боли. Гримуар падает, и соленая кровь покрывает мой язык. Я держусь, яростно тряся запястье.
— Морис, не надо.
Я слышу ее, но не могу остановиться. Вкус крови Брайана во рту слишком сладок. Я представляю момент, когда мои зубы вонзаются в его шею, и хруст, когда я сворачиваю ее.
— Нет! — крик Кейтлин каким-то образом прорывается сквозь грохот грома и оглушительный треск молнии. Я смотрю с рукой Брайана все еще в челюстях.
Разряд молнии застыл в воздухе. В сантиметрах от моей груди ослепительное копье, кажется, затвердело во что-то, что я мог бы протянуть руку и схватить.
Но я не осмелюсь.
Все замирает, словно кто-то запечатлел нас на живой фотографии.
Брайан застыл, левая рука поднята к небу, а на лице — уродливая гримаса.
Кейтлин прижимает гримуар к груди. В открытой ладони она держит белый камень.
— Не смей убивать его!
Мгновение спустя вспышка молнии складывается сама в себя. Она откатывается обратно в облака, и грохот грома проходит снизу вверх через мои лапы и обратно вдоль позвоночника.
Шерсть встает дыбом.
Что-то снова сдвигается, и тогда облако извергает огромную вспышку молнии прямо в грудь Брайана.
