Меня отшвыривает от него. Боль взрывается в черепе. Я с глухим стуком ударяюсь обо что-то позади и падаю на землю.

— Рис! Рис, — кто-то трясет меня.
Я пытаюсь заставить глаза открыться, хотя кажется, будто они склеены. Во рту металлический привкус крови.
Успокаивающая рука гладит по ушам и вниз по шее.
Я скулю.
Наконец я открываю глаза. Кейтлин сидит на корточках рядом. Я лежу на боку в снегу.
Брайана нигде не видно. С полурычанием я пытаюсь встать. Мне удается лишь приподнять верхнюю часть тела, прежде чем я падаю обратно.
— Не пытайся двигаться, идиот, — в ее голосе, далеком от злости, слышится что-то между слезами и смехом. Ее запах подтверждает это.
— Б-Брайан.
Ее лицо твердеет.
— Мертв. Я думала, он придет с подмогой, но, видимо, он более самонадеян, чем я предполагала. Он был один.
Теперь я расслабляюсь. На мгновение мои глаза снова закрываются. Затем я резко поднимаю голову и смотрю на нее.
— Ты ранена?
Она качает головой, вытирая лицо тыльной стороной руки.
— Нет. Но ты ранен, — ее суровое выражение лица сползает в слезах, и я рычу, не в силах обнять ее или сделать что-либо, кроме как смотреть.
— Я думала, что убила тебя. Я даже не планировала направить молнию обратно на него. Я просто не могла позволить ему сделать это с тобой.
Мой смех больше похож на лай.
— Не мертв, — блять, в этой форме так тяжело говорить.
На этом сознательные усилия заканчиваются. В один миг я зверь, в следующий — мое тело сжимается и обращается, пока моя голова не покоится на человеческой руке. Снег ощущается намного холоднее у моего обнаженного бока.
— И это все, что мне нужно сделать, чтобы ты признала, что я тебе нравлюсь? Почти умереть? Можем мы повторить?
Она смеется и всхлипывает, а затем толкает меня, что не должно быть так больно, как оно есть.
Я стону.
— Прости. Дай мне найти нужный камень. Я сделаю так, чтобы тебе стало лучше.
Она опускает открытый гримуар передо мной и роется в нем, пока не достает охристо-красный камень.
— Что это?
— Накопленная энергия. Накопленная магия, полагаю. Это немного сложнее, но в двух словах — так. У меня нет правильного баланса, чтобы исцелить тебя как следует, но с этим…
Ей не нужно заканчивать предложение. Вместо этого она сжимает камень в кулаке и кладет руку мне на лоб. Я сразу же чувствую, как нежное тепло проникает в меня.
Кейтлин закрывает глаза.
Сначала ничего не меняется. Затем медленно я начинаю замечать, что спина болит меньше. Я даже не осознавал, насколько сильно она болела, пока боль вдруг не прошла. Боль во рту и руке тоже утихает. Наконец, тупая боль в ребрах исчезает, и она открывает глаза.
— Как ты себя чувствуешь?
Я осторожно поднимаю голову. Не больно. Сажусь.
— Хорошо.
Кейтлин опускается на колени и приникает ко мне, наклоняясь таким образом, чтобы прижаться к моей груди. Я нерешительно обнимаю ее одной рукой. Не хочу все испортить. На мгновение я почти не решаюсь дышать.
— Теперь я чувствую себя просто прекрасно.
Она издает смех сквозь слезы.
— Никаких смертей и ударов магической молнией какое-то время, ладно?
— Это… это твой способ сказать, что тебе не все равно?
Она фыркает.
— Нет. Не знаю, о чем ты, — вытирая лицо, она отталкивается от меня и встает.
Я вздыхаю, уже скучая по ощущению ее тела рядом. Поднимаюсь на ноги рядом с ней и осматриваю себя. Моя одежда превратилась в разорванные лохмотья, болтающиеся на теле. Она не пережила быстрых смен форм. Неудивительно.
Блять.
Моя машина превратилась в груду обломков. Капот полностью смят, из двигателя поднимается уродливый черный дым.
— Что теперь?
— Теперь мы находим машину, на которой Брайан сюда приехал, и берем ее. Неважно, насколько он был могущественен, он не мог просто прилететь сюда.
В конце концов я превращаюсь, нахожу машину примерно в четверти мили дальше по дороге, спрятанную за деревьями. Мы забираем ключи с его тела, и я переношу большую часть наших вещей из обломков моей бедной старой машины.
Мы едем обратно в Хартстоун в молчании. Ну или почти. Каждый раз, когда я пытаюсь задать Кейтлин вопрос или завести разговор, она хмыкает или обрывает меня односложным ответом.
В конце концов я перестаю пытаться.
Хотел бы я знать, что творится у нее в голове. От нее пахнет тревогой, но мне это непонятно. Брайан мертв. Она в безопасности.
— Где тебя высадить? — я пытаюсь поймать ее взгляд, но она отворачивается. — У тебя есть номер в отеле?
Она пожимает плечами.
— Неа. Полагаю, найду что-нибудь в центре.
— Кейтлин, — я сбрасываю скорость и съезжаю на обочину. — Ты можешь остановиться у меня. Если захочешь. У меня даже есть гостевая спальня. Это может быть просто местом для ночлега. Просто позволь мне позаботиться о тебе. Пожалуйста.
Она вздыхает и, наконец, смотрит на меня. Ее темный макияж немного размазался, глаза выглядят покрасневшими. От этого мне хочется вернуться и вырвать сердце того ублюдка, просто чтобы убедиться, что он окончательно мертв.
— Может быть, только на сегодня. Уверена, найти отель в Рождество будет сущим адом.
Я киваю, бросаю взгляд через плечо и выезжаю обратно на дорогу.
— Договорились. Оставайся на столько, на сколько захочешь.
15

Кейтлин
Я стою в душе слишком долго, снова и снова оттирая лицо и руки, намыливая волосы, пытаясь смыть воспоминания.
Единственное, что работает, — это мысли о том, как Морис без колебаний бросился защищать меня. Как он буквально подставлял свое тело, чтобы уберечь меня.
И не раз.
Я выключаю воду и выхожу из душа. Со скрипом проведя рукой по запотевшему зеркалу, я разглядываю бледное лицо женщины, которую вижу перед собой. Темные круги под голубыми глазами, высокие скулы, брови, требующие коррекции.
Ничего особенного.
Неужели это всего лишь связь пары? Фишка вервольфов? Или он видит во мне что-то, чего не вижу я сама?
Я только что открыла дверь ванной, обернувшись одним полотенцем и укутав волосы другим, когда прозвенел дверной звонок. Я замешкалась. Гостевая комната находится прямо рядом с гостиной. Это маленькая квартира. Морис уже идет открывать дверь. Если я сейчас выйду в коридор, кто бы там ни был, увидит меня.
Глупая мысль, на самом деле. Я больше не прячусь. Мне не от кого скрываться, но почти десятилетие бегства — это привычка, которую трудно сломать.
Отступая обратно в ванную, я прикрываю дверь, оставив лишь небольшую щель, и настороженно прислушиваюсь.
— Рис! Мы уже начали волноваться. Ты не отвечал на звонки несколько дней, — это женский голос с австралийским акцентом.
За ним следует низкий хриплый мужской голос.
— С Рождеством, брат. Нехорошо быть одному в это время года. Особенно не… ну… мы принесли пир к тебе.
Я располагаюсь так, чтобы видеть через щель в двери.
— София тоже уже в пути. Джарра и Мел хотели прийти, но у них семейные дела. О, Рис. Ты в порядке? Охота была тяжелой в этот раз?
Через щель в двери я вижу, как красивая брюнетка обнимает Мориса за шею и крепко прижимает к себе. Это меня бесит, пока она не отпускает его, и горгулья — обладатель низкого хриплого голоса — властно обнимает ее.
— Я знаю, ты возлагал надежды, что она твоя пара, но, может, ты ошибся?
Они говорят обо мне. Они беспокоятся о своем друге, потому что думают, что я разбила ему сердце. Черт. Что, если они правы?
— Э-э… — Морис все еще выглядит ошеломленным.
Что они вообще знают? Мысль поражает меня. Разве я не говорила ему то же самое только вчера? Только теперь все изменилось.
Больше нет никаких причин, почему бы мне не попробовать.
