Охотясь на злодея (ЛП) - Кент Рина

Закипающий ураган бурлит под поверхностью, с необъяснимой силой сталкиваясь с моими мучительными эмоциями.

Я тянусь, намереваясь провести пальцами по следу – даже не уверен, зачем мне это нужно – но вместо этого мой большой палец замирает на отпечатке его большого пальца. Именно сюда он положил свою ладонь, когда она делала ему минет, прежде чем схватил ее за волосы, заставляя давиться его членом.

Я никогда не заставлял ее давиться своим членом, но он позволил себе сделать это с тем, что принадлежит мне.

Поэтому сейчас я надавливаю на слабый след от большого пальца Юлиана.

Это совершенно… ново для меня. Не знаю, почему хочу это сделать или почему чувствую потребность надавить еще сильнее, как будто давлю прямо на его большой палец.

— Ай! — вскрикивает Даника, и моя рука отскакивает, словно я был одержим.

Когда я не извиняюсь и просто продолжаю пялиться на нее, губы Даники кривятся в обиженной гримасе.

— Все в порядке, Вон?

— Не совсем.

— Что случилось? — она поглаживает мою руку.

Я смотрю на ее ладонь, на красные ногти, которые впивались в руки и спину Юлиана, цепляясь за него как за спасательный круг, а затем на ее лицо.

— Думаю, тебе лучше всех известно, что случилось.

— Что ты имеешь в виду…?

Я достаю телефон, убеждаюсь, что звук выключен, и показываю ей видео. Сначала она хмурится, затем ее глаза расширяются, и она пытается его выхватить, наверное, чтобы спрятать? Удалить?

Не знаю, и мне совершенно наплевать, поэтому я убираю его обратно в карман и оставляю руку там же, в кармане.

— Он был первым парнем, с которым ты мне изменила?

— Это не то, что ты думаешь. Это…

— Он был первым? — перебиваю ее я, мой голос не меняется, слишком спокойный, слишком отстраненный. Меня должно тревожить, что я так быстро начал видеть в ней нечто меньшее чем пылинка под моей обувью.

Она прикусывает нижнюю губу и опускает взгляд, на глазах наворачиваются слезы, подтверждая мои подозрения. Конечно, он не первый. Похоже, она делает это постоянно.

А я даже не замечал.

Возможно, мне было просто все равно?

Или я слишком ей доверял, чтобы сомневаться в ее верности и словах.

— Мне просто… мне просто было мало, — шепчет она, оглядываясь по сторонам, проверяя, не подслушивает ли кто-нибудь ее падение. Данику всегда волновала только ее репутация, что я всегда считал поверхностной зацикленностью, но никогда не упрекал ее в этом.

Теперь я понимаю, что даже не знаю эту девушку.

— Я настолько тебя не удовлетворял? — спрашиваю я голосом, лишенным эмоций.

— Нет, просто… ты был недостаточно груб со мной и слишком нежен, а мне не всегда это нравится. Но честно, я люблю тебя…

— Избавь меня от этого. Ты не выглядела так, будто любишь меня, когда тебя трахал другой.

Она свирепо смотрит на меня.

— То есть, если мужчина изменяет, потому что не удовлетворен, это нормально, а если это делает девушка, то это проблема?

— Это проблема в любом случае. И когда это я изменял тебе, Даника? Я был тебе верен.

— Ты был полностью верен жизни, которую хотел, а я в нее просто удачно вписалась! — говорит она шепотом. — Ты даже не любишь меня, ты любишь саму идею обо мне.

— Не принижай мои чувства только потому, что не смогла ответить на них взаимностью. Я дал тебе все.

Она смеется, звук получается долгий и горький.

— Дал все, конечно. Кроме своих эмоций, ревности и уж точно сердца. Оно у тебя вообще есть?

— Даника…

— Сейчас ты расстанешься со мной, и сделаешь это на глазах у всех, чтобы унизить меня за то, что я посмела унизить тебя. Ты просто не выносишь мысли о том, что другой мужчина прикасается к твоей вещи, понимаю, но знаешь что? Я ни о чем не жалею, и меньше всего о прошлой ночи. По крайней мере, я занималась сексом, будучи объектом поклонения мужчины, который точно знает, чего хочет, и добивается этого, чего нельзя сказать о тебе.

Я прищуриваюсь.

Она смеется, но на глазах выступают слезы.

— Думал, я не разгадаю твой план? Ладно, я знала, что наступит день, когда ты узнаешь обо всем и бросишь меня, или же я выйду за тебя замуж и буду жить с безжизненной статуей, которая знает, что и как нужно делать и говорить; знает, когда нужно улыбаться, смеяться и произносить правильные слова, но в которой нет ни капли гребаной души. В любом случае, ты никогда не был моим по-настоящему. Наверное, мне повезло, что все закончилось именно сейчас, а не через годы, когда у нас было бы уже несколько общих детей.

— Ты закончила?

— Да, — она выдыхает. — Я знаю, что ты никогда не принадлежал мне полностью. У меня никогда не было даже частички тебя. Все, что у меня было, – это лишь иллюзия.

Я сжимаю губы и говорю громким голосом, чтобы услышали все вокруг; чтобы драгоценный круг общения Даники стал причиной ее краха. Она всегда любила сплетничать. Справедливо, что теперь она сама станет темой для обсуждения.

— Ты, Даника, изменяла мне много раз, в то время как я всегда был тебе верен. Ты встала на пьедестал, на который я тебя воздвиг, села на этот трон, но ты мне не пара. С сегодняшнего дня ты – ничто для меня, моей семьи и моего круга общения. Я больше никогда не хочу видеть твое лицо.

Я даже не смотрю на нее, быстро покидая зал под перешептывания и вздохи.

От меня больше ничего не требуется. После этой ночи Даника впадет в немилость на Верхнем Ист-Сайде быстрее падающей звезды.

А через пару недель люди и вовсе забудут ее имя.

Проблем у ее отца станет только больше, и им придется в конечном итоге переехать. Может, даже в другую страну. Она в мгновение ока превратится в ничтожество, и я больше никогда о ней не услышу. Я попросил персонал сжечь ее вещи, оставшиеся у меня дома. Стерилизую свое пространство от паразитов, так сказать. Все равно именно я купил ей большую часть этих роскошных шмоток, так что могу делать с ними, что захочу.

Я могу сжечь ее как в прямом, так и в переносном смысле.

Так же, как я дал ей власть и статус, я могу отнять их у нее в мгновение ока.

То, насколько она ничего для меня не значит, можно назвать почти бессердечным.

И, возможно, так было всегда.

Что это действительно был образ в моей голове, а не она сама.

Потому что с тех пор, как я посмотрел это видео, я принимал только методичные решения. Аннулировал все ее эксклюзивные членства, которые оплачиваю, и добился того, чтобы ей запретили посещать все престижные клубы Верхнего Ист-Сайда. Затем попросил отца отменить любые наши сделки с ее отцом и представил ему убийственные финансовые данные, которые скоро распространятся во всех мафиозных кругах и выставят ее отца как безответственного партнера.

После этого я сдал анализы на ЗППП, и хотя я всегда трахал ее только в презервативе, мне нужно было обезопасить себя на случай, если она заразила меня какой-нибудь дрянью. К счастью, результаты оказались отрицательными.

С уверенностью могу сказать, что глава с Даникой теперь закрыта.

Так же, как и она сама.

Я, может, и не убил ее, но ее падение и падение ее семьи будет гораздо хуже смерти.

Для человека, которого внешность и статус заботят больше всего на свете, социальное изгнание – худшее наказание, которое я мог ей назначить.

Я достаю телефон и вставляю в уши наушники, подходя к своей машине.

Оказавшись на заднем сиденье, я здороваюсь с водителем и велю ему отвезти меня домой.

Как только мы трогаемся с места, я переключаюсь на камеры, которые люди Джереми на Брайтоне установили в особняке, где Юлиан живет со своими головорезами. Точно так же, как мои друзья создали клуб «Язычников», у Юлиана и его свиты есть клуб «Змей», и они являются соперниками в самом сердце Королевского Университета.

Джереми сказал, что его люди смогли получить доступ только к внешним камерам, у ворот особняка, но этого достаточно.

Пока что.

Я жду результатов по другим просьбам, с которыми я обратился к Джереми после того, как рассказал ему об измене сегодня днем.