Я качаю головой.
— Плохо. Мне нужно вернуться к ней. Сегодня что-то случилось в университете. Она не говорит что, но до того, как зайти в туалет, она была в норме. А потом вылетела оттуда и врезалась в Нейта.
— Может, просто паническая атака? — предполагает Фэллон в лифте.
— Может быть. — Но я не уверен.
— А ты как?
Я смотрю на кузину и, несмотря на нашу близость, вру с улыбкой.
— Я в норме. Просто волнуюсь за Милу.
На самом деле я совсем не в норме. Кажется, я смогу нормально дышать только тогда, когда Мила исцелится.
Зайдя в блок, я вижу на столе заказанную еду и иду проверить
Милу. В моей комнате ее нет. Я стучу в ее дверь — тишина. Открываю — темно.
— Мила?
Ванная пуста. Тревога ледяной волной проходит по телу.
— Что случилось? — спрашивает Фэллон.
— Я не могу найти Милу.
Джейд выглядывает из своей комнаты.
— Я видела, как она заходила к тебе недавно. Ты там смотрел?
Я киваю, но снова иду к себе.
— Мила?
Я проверяю ванную, сердце колотится в ушах... и тут я слышу это. Приглушенные рыдания из моей гардеробной.
Я включаю свет и захожу внутрь. Она забилась в угол, там, где висят мои рубашки.
— Детка? — Я приседаю рядом и кладу руку ей на колено.
Она мертвой хваткой вцепилась в одну из моих рубашек, прижав ее к лицу. Ее всё еще трясет.
Я подхватываю ее под колени и спину, вынося из тесного пространства. Сажусь на пол, прислонившись к стене, и прижимаю ее к себе. Фэллон и Джейд заглядывают в комнату, но, увидев нас, тихо закрывают дверь.
— Я здесь. Я с тобой, — шепчу я, пока дрожь не начинает утихать.
Я осторожно забираю рубашку из ее рук и приподнимаю ее лицо за подбородок.
— Расскажи мне, что случилось.
Она часто и мелко дышит. Качает головой, а затем обхватывает мою шею и прячет лицо у меня на плече.
— Сегодня просто было... тяжелее, чем я ожидала.
Я держу ее еще какое-то время, а затем спрашиваю: — Привезли еду. Сможешь поесть?
Она кивает, и я невольно улыбаюсь. Помогаю ей встать. Снова беру ее лицо в ладони, заглядывая в зеленые глаза, потемневшие от ужаса. Прижавшись своим лбом к её, я шепчу: — Я больше никому не позволю тебя обидеть.
МИЛА
Я чувствую себя разбитой, когда выхожу вслед за Джейсом из комнаты. Кажется, сегодня я проиграла самой себе. Я так отчаянно хотела быть сильной. Хотела показать всем, что это событие меня не сломает.
Но оно сломало.
И единственное место, где я нашла хоть какой-то покой — это гардеробная Джейса. Мне нужно было, чтобы меня окружал его запах.
Я сажусь за кухонный остров, наблюдая, как Джейс раскладывает еду. Аппетита нет, но я знаю, что должна поесть, чтобы не волновать его еще больше. Он садится рядом.
Боже, это ужасно. Я разваливаюсь на части, стоит ему выйти за дверь. Я просто не могу быть одна.
Я заставляю себя улыбнуться.
— Спасибо за ужин.
Я жую морковку, с трудом сглатывая. Пытаюсь загнать все жуткие эмоции в самый дальний угол сознания.
— Приятно, что твои дедушка и бабушка зашли, — говорю я.
— Да.
Я замечаю, что Джейс не ест, а просто смотрит на меня.
— А ты почему не ешь?
Он кладет локти на стол и сцепляет пальцы в замок.
— Ты расскажешь мне, что случилось?
Я пожимаю плечами.
— Просто тяжелый день.
Я не скажу ему про Рейчел и Саммер — он взорвется. Джейс не может заткнуть рот каждому студенту. Мне придется научиться справляться с этим самой.
Хотя моя душа не может вынести и минуты без него, я выдавливаю: — Думаю, будет лучше, если ты перестанешь провожать меня на пары. Я не хочу привлекать лишнее внимание.
Он смотрит на меня несколько секунд, затем качает головой.
— Мне плевать, что думают другие, Мила.
А мне нет. Я не хочу, чтобы они думали, будто это спектакль ради внимания Джейса.
Я не могу...
Я делаю глубокий вдох, и впервые боль в ребрах кажется мне
спасительной. Она дает на чем сосредоточиться. Она настоящая.
И тут я вспоминаю слова миссис Рейес: «Даже если они шепчутся за спиной, не позволяй им достать тебя. Важно только мнение тех, кто тебя любит».
Я откладываю приборы и смотрю Джейсу в глаза.
— Это моя вина? Это из-за того, что я пошла с ним на ланч?
Гнев мгновенно искажает лицо Джейса. Он разворачивает мой стул к себе так, что мои колени оказываются между его ног.
— Слушай меня очень внимательно, — он буквально чеканит слова. — В этом нет ни капли твоей вины, Мила. Ни. Капли. Ты понимаешь?
Я киваю, пытаясь проглотить комок в горле.
— Сколько раз мы с тобой флиртовали?
— Ссорились. Мы много ссорились, — пытаюсь я пошутить.
Но он остается предельно серьезным.
— И ни разу я не позволил себе принудить тебя к чему-то.
Это правда.
— У этого ублюдка не было права брать то, что ты отказывалась давать.
Я киваю, слабая улыбка касается моих губ.
— Спасибо.
— Я хочу услышать это от тебя.
— Что?
— Что это не твоя вина.
Я опускаю взгляд на его грудь.
— Это не моя вина. — Мне не следовало уходить из клуба.
— Посмотри на меня, — нежно просит он.
Я сжимаю зубы и поднимаю глаза. Его взгляд полон нежности.
— Теперь скажи так, будто ты сама в это веришь.
Мне нужно было бороться сильнее.
Джейс касается моей щеки.
— Когда я поцеловал тебя, ты устроила мне разнос, хотя ты любишь меня, Мила. А этот парень для тебя — пустое место. Понимаешь? Он никто, и у него не было права.
У него не было права.
Я смотрю на мужчину, которого люблю всем сердцем.
— Это не было моей виной.
Самая сексуальная ухмылка расплывается на лице Джейса, он подается ближе.
— Вот она, моя девочка.
Я обнимаю его за шею.
— Спасибо.
Когда я отстраняюсь, то смотрю на наши остывшие тарелки.
— Давай я их подогрею. — Когда Джейс пытается встать, я останавливаю его взглядом. — Даже не думай. Дай мне это сделать. Мне это нужно.
Улыбка не сходит с его лица, пока я ставлю тарелки в микроволновку.
И в этот момент я понимаю: я никогда не смогу разлюбить Джейса. Ни один мужчина никогда не сравнится с ним.
ГЛАВА 22
ДЖЕЙС
Мила умудряется съесть половину порции, и я, блядь, по-настоящему счастлив.
Когда мы заканчиваем, я убираю тарелки, а затем обхватываю ее рукой за шею и шутливо притягиваю к себе.
— Хочешь помучить меня каким-нибудь фильмом?
— От такого я никогда не откажусь, — поддразнивает она.
Мы заходим в мою комнату, я закрываю дверь и устраиваюсь на кровати, пока Мила листает список фильмов. Она выбирает «Человека из стали», и у меня вскидываются брови.
— У тебя серьезно пунктик на Кларка Кента?
Мила игриво поигрывает бровями, ложась рядом со мной.
— Он горяч, у него пресс на все времена, и он крут.
Я понижаю голос до шепота.
— Звучит так, будто ты описываешь меня.
Мила взрывается смехом.
— Ага, только добавь «самовлюбленный».
— Ты обожаешь мою самовлюбленную задницу, — шучу я и тут же слишком поздно осознаю ошибку. — Черт, прости, я…
— Всё в порядке, Джейс. — Мила переводит взгляд на телевизор, а когда снова смотрит на меня, я вижу в ее глазах столько любви, что сердце начинает биться чаще. — Это единственная вещь, которой я не стыжусь. Ты невероятный мужчина. Я не жалею, что люблю тебя. Ни капли.
У меня на кончике языка вертится признание, но я не хочу, чтобы она подумала, будто я говорю это просто в ответ или из жалости. Поэтому я просто притягиваю ее ближе и нежно целую в губы.
— Рядом с тобой мне хочется быть невероятным.
Мила поудобнее устраивается рядом и кладет голову мне на грудь. Это стало нашей привычной позой в постели. Я левой рукой лениво поглаживаю ее по спине, пока мы смотрим «Человека из стали» (то есть меня).
