Высокомерный наследник (ЛП) - Херд Мишель

Мила кивает и расслабляется в кресле.

Выйдя из зала, я иду за дядей Лейком по коридору, пока мы не оказываемся вне зоны слышимости.

— Что случилось? — спрашиваю я.

— Я уже поговорил об этом с родителями Милы. Семья Грин и их адвокат скоро будут здесь. Джастин попросил о разговоре с Милой. Он хочет извиниться.

— Блядь, нет! — рявкаю я, тут же осознав, что выругался при дяде. — Прости, дядя Лейк, но нет. Ни за что я не подпущу его к ней.

Дядя Лейк сжимает моё плечо.

— Джейс, это не тебе решать. Логан и Миа сейчас обсуждают это с Милой. Это ее выбор.

— Так вот зачем ты выманил меня из офиса? — злюсь я.

Я разворачиваюсь, чтобы влететь обратно в зал, но дядя Лейк преграждает мне путь. Прижав руку к моей груди, он заставляет меня остановиться.

— Это решение Милы, Джейс. Тебе нужно успокоиться. Речь не о твоих чувствах. — Он глубоко вздыхает. — И честно говоря, я думаю, это пойдет ей на пользу. Не каждый пострадавший получает извинения. Возможно, это поможет ей окончательно закрыть эту главу.

Я сверлю дядю взглядом, крайне недовольный. Черт. Но он прав. Решать должна Мила.

Возвращаясь в зал, я делаю глубокий вдох. Не знаю, что я натворю, если Мила согласится увидеть этого ублюдка.

Вхожу в кабинет, и мой взгляд тут же находит Милу. Она всё еще

спокойна. Интересно, заговорили ли родители с ней о Джастине? Я сажусь, накрываю своей ладонью ее руки, лежащие на коленях, и слегка сжимаю их.

Дядя Лейк садится на место и, глядя на Милу, говорит: — Грины будут здесь через пятнадцать минут. Ты решила, встретишься ли ты с ними, Мила?

— Нет, еще не решила. — Она высвобождает руки и тянется к воде.

Она реально об этом думает?

Я наклоняюсь к ней, ловя ее взгляд.

— Ты не обязана этого делать.

— Я знаю. — Она дарит мне успокаивающую улыбку. — Но я хочу оставить это испытание позади. Встречусь ли я с ним в суде или здесь — рано или поздно это придется сделать.

Черт. Это неправильно. Я качаю головой и откидываюсь на спинку кресла.

Мила выпрямляется, выше задирает подбородок и в этот момент выглядит как могущественная богиня.

— Я встречусь с Джастином, — произносит она.

И впервые в жизни я чувствую себя слабым на ее фоне.

ГЛАВА 24

МИЛА

Мое сердце, только что бешено колотившееся в груди, затихает до едва слышного шепота, когда мои глаза встречаются с глазами Джастина.

И я снова там — лежу, сломленная, на холодной земле.

Я делаю глубокий вдох и стискиваю зубы, борясь за контроль над своими расшатанными нервами. Рука Джейса накрывает мою, он крепко сжимает мои пальцы.

Ты в безопасности, Мила. Джейс и родители здесь. Джастин больше не сможет причинить тебе вред.

Семья Грин и их адвокат садятся за стол. Адвокат берет слово.

— Меня зовут Адам Карузо, я представляю интересы мистера Джастина Грина. — Он кладет руки на стол и, глядя на меня, произносит: — В свете произошедшего у нас есть предложение по урегулированию дела, которое мы хотели бы представить вам, мисс

Уэст.

Джастин подается вперед и кладет руку на плечо мистера Карузо. Мой взгляд прикипает к его пальцам.

Я снова чувствую, как они сжимают мою грудь. Чувствую, как они скользят по нежной коже между моих ног.

Благословенное онемение окутывает меня коконом.

Чувствуя себя мертвой внутри, я поднимаю глаза на Джастина, когда он говорит: — Можно мне сказать пару слов, прежде чем вы начнете обсуждать деловую часть?

Деловую часть? Вот во что превратилась моя боль?

Все смотрят на меня.

Дыши, Мила. Просто дыши.

Не отводя взгляда от Джастина, я отвечаю: — У тебя есть одна минута.

— Спасибо, — говорит Джастин. — Я хочу извиниться перед тобой, Мила.

За то, что чуть не изнасиловал меня? Неужели ты думаешь, что на этой планете есть слова, способные это искупить?

— Я знаю, что никакие мои слова не сделают лучше. То, что я совершил, было просто омерзительно.

Джастин прочищает горло. Кажется, он с трудом сохраняет самообладание, и я невольно хмурюсь.

— Я и представить не мог, что моя самая большая ошибка станет твоей самой тяжелой травмой. Я хочу, чтобы ты знала: я посещаю психолога. Честно говоря, на следующий день после случившегося я пытался отрицать саму память о нападении. Я не мог смотреть в лицо ужасающему факту: я причинил тебе боль. Я совершил чудовищный поступок, и мне вечно жить с этим чувством вины.

А мне — жить с этим стыдом. Со взглядами. С шепотом.

Джейс разжимает мои задрожавшие ладони и переплетает свои пальцы с моими. Его хватка тверда, и я позволяю себе черпать силы в нем.

Джастин молчит секунду, затем по его щеке скатывается слеза. Его голос звучит хрипло: — Я не прошу прощения. Я просто хочу, чтобы ты знала, как сильно я раскаиваюсь в содеянном той ночью. Я готов принять любое наказание. Я продолжу терапию. — Его глаза находят мои. — Ты была ко мне только добра. Ты ясно дала понять, что не заинтересована в отношениях. Я применил силу и раз за разом игнорировал твои требования остановиться. Я не буду оправдываться тем, что был пьян. Я беру на себя полную ответственность.

Наступает тишина. У меня пересохло во рту, но я не могу заставить себя потянуться к воде. Вместо этого я выдавливаю из себя единственный вопрос:

— Почему?

Джастин качает главой: — Потому что я хотел тебя. И я убедил себя, что ты тоже во мне заинтересована.

Желание встать и выйти отсюда становится невыносимым, но я знаю, что это лишь оттянет неизбежное. Поэтому я остаюсь. Я сижу и смотрю в лицо человеку, который превратил меня в ничто. Я слышу его слова, но вместо облегчения они лишь срывают корку с ран и посыпают их солью.

Часть меня знает, что я должна простить его — не ради него, а ради собственного спокойствия.

Но я не могу. Пока нет.

ДЖЕЙС

Я не могу поверить, что Мила согласилась на это мировое соглашение. Испытательный срок? Консультации психолога? Выступления в колледжах с кампанией против насилия над женщинами?

И это всё?

За тот ад, через который она прошла, этот ублюдок должен сгнить в тюрьме. Но у меня нет права голоса.

Я едва сдерживаю ярость, пока везу нас обратно в «Тринити». Мила просто смотрит в окно. Я терплю, пока не паркую машину. Откинувшись на сиденье, я ворчу: — Он заслуживал гораздо худшего. Почему ты согласилась?

Мила отстегивает ремень и, открывая дверь, отвечает: — Я сделала это для себя, Джейс. Это мой способ закрыть эту дверь.

Мы выходим из машины. Я жду, пока мы зайдем в лифт, и спрашиваю: — И как? Ты закрыла её?

Мила кивает и смотрит на меня с улыбкой: — Да. Я чувствую, что теперь могу двигаться дальше и оставить этот кошмар в прошлом.

Я всматриваюсь в ее лицо. Она улыбается, но что-то меня беспокоит. Слишком быстро.

Когда мы выходим в коридор, Мила сбрасывает на меня «бомбу».

— Мне пора начать спать в своей комнате.

Я начинаю качать головой раньше, чем успеваю подобрать слова.

— Нет. Тут я ставлю точку.

— Но…

— Нет, Мила. — Не желая, чтобы она подумала, будто я считаю ее не готовой, я добавляю: — Я еще не готов. Просто дай мне еще немного времени.

Мы останавливаемся у двери, и Мила берет меня за руку.

— Джейс, рано или поздно мне придется вернуться к себе.

— Ага, — ворчу я, толкая дверь и направляясь в свою спальню. — Но это «рано или поздно» наступит не сегодня.

Мила заходит следом и закрывает дверь. Я иду в гардеробную, скидываю пиджак и срываю галстук. Расстегивая рубашку, я поглядываю на нее.

— Давай обсудим это через неделю. Идет?

Она пожимает плечами, ее взгляд падает на мою грудь, когда я снимаю рубашку.

— Ну… ладно, — шепчет она.

Я читал, что жертвы насилия часто испытывают трудности с интимностью. Со мной Мила ведет себя довольно свободно, но мне нужно знать, каково ей видеть меня голым. Мои руки ложатся на ремень.