Любить зверя (СИ) - Володина Таня

— Ну вот, — расстроилась я. — Не рассказывай никому, ладно? Хочу сохранить в тайне этот постыдный факт своей биографии.

Антон почувствовал моё настроение.

Взял меня за руку:

— Ничего постыдного в этом нет. На Земле существовало по крайней мере двадцать видов людей — это те, про кого учёные доподлинно знают. А сколько тех, про кого мы не знаем? Научные открытия совершаются постоянно, буквально каждый год. Шаг за шагом мы познаём историю рода человеческого. Если порыться в наших генах, там много чего можно обнаружить! Например, девяносто семь процентов генома вообще непонятно за что отвечают. Есть даже выражение «мусорная ДНК». Такое ощущение, что природа создала нас из обломков, на скорую руку слепленных друг с другом. Чудо, что мы вообще существуем, — и не только существуем, а мыслим, развиваемся, эволюционируем!

Я не сдержала улыбку:

— «Чудо»? Ты говоришь, как верующий человек, а не профессор антропологии.

Он пожал плечами и тоже улыбнулся. А когда впервые увидел моего сына, выдвинул свою кандидатуру в крёстные отцы. Мы с Марком с радостью согласились.

А я после долгих размышлений согласилась поучаствовать в научной деятельности Антона — не как сотрудник, а как объект исследований. При условии, что моё имя не будет нигде упоминаться. Антон хотел выяснить, являются ли древние люди, чьи остатки он раскопал на заднем дворе гостиницы, моими прямыми предками. Ну раз хочет — пусть выяснит. Лично я не сомневалась, что погибшая при родах девчонка, одной рукой обнимавшая живот, а другой сжимавшая амулет из бивня мамонта, была моей пра-пра-пра по линии отца.

***

В коттедже места для гостей не хватало, поэтому решили устроить праздник в Зоиной гостинице. Заодно и банкет заказали, чтобы не заниматься готовкой и уборкой. Позвали бабушку с её лучшими подругами, доктора Полянкина, Зою, Антона, Димку Истомина и даже Трефа, который наконец-то перестал бычиться из-за потерянного миллиона. Кроме того, Марк пригласил гостей из города: родителей, старшую сестру с детьми, которые были моими ровесниками, и самых близких друзей. Я всех их знала и относилась к ним с уважением и теплотой. Я с нетерпением ждала момента, когда Марк покажет им нашего долгожданного сыночка, а они замрут в восхищении, потому что не восхищаться Стёпкой было невозможно. Даже в два месяца он мастерски покорял сердца.

Я и Ване Ларину написала, но он честно ответил, что ему будет неловко на большом семейном сборище. Всё-таки нас связывали особенные отношения. Не стоило их афишировать.

В назначенный день мы собрались в старенькой церкви у ж/д вокзала. Во время таинства, когда батюшка проводил освящение воды в купели, а профессор прижимал к груди голенького Стёпку в одной пелёнке, по ногам потянуло сквозняком. Кто-то зашёл в церковь.

И тут же на меня обрушился шквал лесных запахов.

Таких терпких.

Таких манящих.

Таких родных.

16. Мать

Меня бросило в жар, голова закружилась.

Я не смела обернуться. Я знала, кто пришёл, и телепатически ощущала каждое его движение. Слышала его дыхание и стук сердца.

Он терпеливо отстоял всю церемонию в тёмном углу, не приближаясь к людям и горящим лампадам. Я думала, он уйдёт, когда крещение закончится, но он не торопился покидать церковь. Он явно ждал меня.

Какое безрассудство.

Зоя одела Стёпку в праздничные одёжки, взяла на руки и расцеловала. Малыш широко улыбнулся.

— Ну что, идём в ресторан? — спросила она. — Все наверняка проголодались.

До ресторана можно было дойти за пятнадцать минут. Погода выдалась морозной, но солнечной и сухой, поэтому гости решили прогуляться по Мухобору.

— Да, идите, я немного задержусь. Возьми коляску, она справа от входа.

— Хорошо, — согласилась Зоя и пошла к дверям.

— А ты что, остаёшься? — спросил Марк, обнимая меня за плечи. — Хочешь с батюшкой поговорить?

Глаза Марка блестели. Он плакал, когда нашего мальчика крестили. Впервые я видела слёзы своего мужа.

— Н-нет, — выдавила я. — Не с батюшкой.

— А с кем?

Я промолчала.

Элл, с его превосходным слухом, услышал наш разговор и вышел из тени. Медленной походкой направился к нам.

Я, конечно, не ожидала увидеть голого лохматого зверя, бабая или неандертальца, но и то, что я увидела, повергло меня в шок. Передо мной стоял высокий мужчина в распахнутом классическом пальто из чёрной шерсти. Широкую грудь обтягивал чёрный свитер с горлом, на ногах — чёрные джинсы и ботинки какого-то фантастического размера. Свою великолепную гриву Элл обстриг под каре. Мастер немало потрудился над волосами, потому что при свете церковных свечей они отливали шелковистым блондом. Косматая бородища исчезла. Вместо неё появилась аккуратная стильная бородка, больше похожая на двухнедельную щетину. И даже брови мастер откорректировал. Мой любимый больше не напоминал первобытного варвара, напичканного тестостероном и брутальностью по самые уши, но его сексуальность нисколько не померкла. Наоборот, он превратился в воплощение дьявольского соблазна.

У меня перед глазами поплыли круги.

Зачем он пришёл?

Элл предусмотрительно остановился в двух метрах от нас.

Я старалась пореже дышать, чтобы его запах не сбил меня с ног.

Повисло молчание.

Слышно стало, как кто-то бормочет перед иконой Богоматери слова молитвы.

Первым вышел из ступора Марк. Он понял, кто перед нами: сходство с Ваней Лариным было несомненным.

— Вы Илья Ларин, я верно понимаю? — спросил он.

— Да.

— Что ж, — сказал Марк, — рано или поздно мы должны были встретиться.

— Да, — повторил Элл. — Поздравляю с рождением сына. Чудесный мальчик.

— Спасибо, — сказал Марк.

— Спасибо, — выдавила я, боясь поднять глаза.

Сердце заполошно билось о рёбра. Кровь накачивала каждую клеточку тела эйфорией, а некоторые особо чувствительные клеточки — горячей влагой. Элл это чувствовал, несомненно. Он читал меня как открытую книгу. Потому что испытывал то же самое.

Все наши чувства всегда были взаимными.

— Вы пришли на крещение? Могли бы присоединиться к нам.

— Не хотел вас тревожить. У меня вечером поезд, поэтому я решил приехать пораньше и зайти в церковь.

— Вы куда-то уезжаете? — быстро спросил Марк.

— В Москву. Отец серьёзно заболел, требуется моё присутствие.

— Соболезную, — сказал Марк.

— Я тоже, — прошептала я. — Мне очень жаль, что Виктор Николаевич заболел.

Элл кивнул.

И опять молчание.

Похоже, Марк единственный сохранял хладнокровие, потому что задал самый логичный вопрос:

— Во сколько у вас поезд?

— В двадцать один пятнадцать.

Через шесть часов. Он приехал не просто «пораньше», а конкретно так заранее.

— Планируете сидеть до вечера на вокзале? — спросил Марк.

Элл неопределённо пожал плечами.

— Мы устраиваем небольшой праздник в честь крестин, — сказал Марк. — Будут только родственники и близкие друзья. Приглашаю вас присоединиться.

Прозвучало так, словно Марк причислил Элла к близким друзьям. Намеренно или нет, я не поняла. Мой отчаянный муж затеял какую-то игру? Зря. Он проиграет. Есть вещи, которые контролировать невозможно.

Мистические глаза Элла блеснули в полутьме зелёным огнём:

— Благодарю, Марк. С радостью.

Мы вышли из церкви. Я сняла платок, подставила раскрасневшееся лицо холодному ветру и распахнула куртку. Если бы я не боялась выглядеть глупо, то зачерпнула бы горсть снега и обтёрла шею. Марк остановился и хозяйским жестом застегнул на мне молнию до самого подбородка:

— Смотри, чтобы не продуло. Тебе нужно беречься, дорогая.

Он произнёс это с намёком, как будто я кормила грудью. На самом деле у меня не получилось наладить грудное вскармливание, чему я совсем не удивилась. Стёпка питался смесью, что, по-моему мнению, шло ему на пользу.

Элл застёгиваться не стал. Его нещадно пронизывало ветром, полы пальто развевались за спиной, светлые волосы взлетали и опускались на лицо, но я знала, что Эллу не холодно. Он мог спать на снегу, зимовать в неотапливаемом доме и питаться мороженой рыбой.