Джейс вскакивает, пересаживается поближе к матери и закрывает ей рот рукой.
— Миле не нужно слушать эту историю!
Джейми смеется, бормоча сквозь его пальцы.
— Он стянул штаны перед всеми гостями и расхаживал голышом!
Я начинаю хохотать — больше от их возни, чем от самой истории. Джейми заходится от смеха так, что с трудом выговаривает слова: — Каждые пару шагов... он останавливался... вилял попой... и орал: «Тряси задницей!»
Я умираю со смеху, а Джейс, сдавшись, откидывается на спинку с широкой улыбкой, просто наблюдая за нами.
— Тебе следовало брать деньги за шоу. Моя горячая задница принесла бы тебе миллионы.
ДЖЕЙС
Видеть, как мама и Мила смеются вместе, — это наполняет мою грудь теплом и гордостью. Когда они успокаиваются, я выпаливаю: — Я люблю Милу. Она та самая.
— Я знаю, — шепчет мама. Она касается моей челюсти. — Я поняла это в ту же секунду, как увидела тебя в больнице. Я счастлива, что ты нашел свою единственную, малыш.
Мне плевать, что она до сих пор зовет меня «своим малышом». Мне нравится это слышать, потому что, каким бы сильным я ни был для остальных, я знаю, что у меня всегда есть на кого положиться, когда давление становится слишком сильным.
Мама переводит взгляд на Милу, и та бормочет: — Ему пришлось изрядно попотеть ради этого. Я-то полюбила его первой.
Мама усмехается.
— Да, все мужчины семьи Рейес такие. — Она смотрит на нас двоих: — Вы не будете против, если я позвоню Мие и договорюсь провести День благодарения вместе? Чувствую, в этом году нам есть за что быть благодарными.
Я смотрю на Милу, и она отвечает: — Я бы очень этого хотела.
Мама встает.
— Мне пора. Нужно забрать Карлу из школы, мы обновляем её зимний гардероб.
— Обними её от меня, — говорю я. Надо позвонить сестренке, узнать, как она. Я чувствую вину, что мы не общались последние две недели. — Я позвоню ей позже.
— Сделай это, — говорит мама. Целует меня в щеку, обнимает Милу. — Не пропадайте.
Я провожаю её до двери. Она останавливается.
— О, твой отец сказал, что ты принял верное решение по той сделке. Он гордится тобой.
Я улыбаюсь. Выпускаю маму и закрываю дверь. Обернувшись к Миле, вижу, что она склонила голову набок.
— Что за сделка?
Положив руки ей на плечи, отвечаю: — Я тренируюсь с дедом каждую неделю. В субботу он спросил мое мнение о сделке, над которой работает отец.
Мила хмурится:
— То есть всё то время, пока я думала, что ты с какой-то девчонкой, ты на самом деле навещал дедушку?
— Ага.
— Почему ты позволял мне думать, что ты бабник?
— Я не позволял. Ты сама так решила.
— Да уж, — она округляет глаза. — Предположения — мать всех провалов.
Она редко ругается, и это меня заводит.
— Это сексуально.
— Что?
Я наклоняюсь ближе.
— Когда ты ругаешься. — Понижаю голос до шепота: — Это заставляет меня думать о том, как я вхожу своим членом... — я сокращаю дистанцию, — в твою мокрую... — прикусываю её губу, — киску.
И затем я целую её так, что она начинает хватать ртом воздух и вцепляется в мои плечи.
Мила прикусывает мою нижнюю губу и, отстранившись, смотрит на меня соблазнительно.
— Кто бы знал, что твой грязный рот станет моей погибелью?
Когда она отворачивается, я шлепаю её по заднице.
— Этого достаточно, чтобы ты разделась?
— Кто тут раздевается? — спрашивает Фэллон, заходя в гостиную.
Я шутливо хмурюсь на кузину
— Как тебе всегда удается зайти посреди разговора и услышать самую неподходящую фразу?
— Не самую плохую, — бурчит Мила под нос.
Фэллон пожимает плечами.
— Так вы двое теперь пара? — Она берет воду из холодильника.
— Да, — ухмыляюсь я, обнимая Милу за плечи.
— Хорошо. Я рада за вас, — бросает Фэллон и уходит к себе.
— Мне нужно позаниматься, — бормочет Мила. — Иначе я завалю бухучет.
— Я могу быть твоим репетитором, — предлагаю я.
— Пошли поработаем, — говорит Мила, и когда мы заходим в мою комнату, добавляет: — И никакого раздевания, пока я не выучу всё на «отлично».
ГЛАВА 30
МИЛА
Прошло три недели с тех пор, как Джейс сказал, что любит меня, а я до сих пор задаюсь вопросом — реально ли это или просто сон. Если это сон, я не хочу просыпаться.
Хантер распорядился, чтобы двери в моей комнате починили, но Джейс всё равно отказывается отпускать меня спать к себе. Я смотрю на наряд, который он попросил меня надеть на Хэллоуинский бал. Я натягиваю белое платье-карандаш средней длины с открытыми плечами и сразу замечаю, что разрез доходит до самого бедра.
Ухмыляюсь — в этом наряде я чувствую себя чертовски сексуальной — и обуваю каблуки.
Мы должны были одеться как известные пары, но я понятия не имею, кем будем мы. Я проверяю прическу (Джейс просил собрать волосы вверх) и выхожу. В гостиной у меня буквально отвисает челюсть: Джейд и Хантер вырядились как Дейенерис и Джон Сноу из «Игры престолов». Джейд в белом парике выглядит сногсшибательно.
— Ребята, вы выглядите эпично! — выдыхаю я. — Вау.
Затем к нам выходит Фэллон. Она выглядит невероятно властно в облегающем черном платье, которое шлейфом расходится у её ног.
— Где мой Гомес? — зовет она.
В комнату вбегает Као и, увидев Фэллон, замирает на месте. Она берет его под руку и подмигивает мне.
— Мы Мортиша и Гомес из «Семейки Аддамс».
Да уж, мои друзья подошли к делу серьезно.
Хана и Ноа тоже в паре. Я улыбаюсь.
— Сэнди и Дэнни из «Бриолина», да?
— Ага, это было проще всего собрать, — объясняет Хана.
Фэллон вдруг прыскает со смеху, глядя мне за спину. Я оборачиваюсь и, завидев Джейса, невольно хлопаю в ладоши.
— О мой бог!
Он в черном костюме и очках для чтения. Белая рубашка расстегнута, а на груди краской нарисован символ Супермена.
Черт, этот пресс...
Я подхожу к своему собственному Кларку Кенту, беру его за лицо и целую, а потом снова уставляюсь на букву «S» на его груди. Кажется, у меня сейчас потекут слюнки.
Джейс поправляет очки.
— Привет, Лоис. В этом платье ты выглядишь так, что тебя хочется трахнуть прямо здесь.
С тех пор как мы стали официальной парой, Джейсу плевать, кто его слышит. Он просто говорит то, что думает. И я люблю его за это.
ДЖЕЙС
— Моя девочка хотела Супермена, так что, черт возьми, она его получит, — говорю я и, приобняв Милу за талию, притягиваю её к себе.
Она пытается упереться руками мне в грудь, не зная, куда их деть.
— Я не хочу испачкать платье краской!
Я прижимаю её еще плотнее и наклоняюсь к её лицу.
— Не испачкаешь. А теперь целуй меня.
Она целует меня легко, дразня, покусывая губы. Я провожу щекой по её скуле и шепчу: — У меня для тебя сюрприз на сегодня.
Она отстраняется, её глаза сияют.
— Да?
— Вообще-то, парочка. — Я достаю из-за спины коробочку. — Начнем
с этого.
Мила переводит взгляд с моего лица на подарок. Она осторожно открывает крышку, и её губы приоткрываются.
— Я выбрал изумруды, потому что они зеленые, как криптонит.
Я достаю колье с бриллиантами и изумрудами, надеваю ей на шею и застегиваю замочек.
— Ты — моя единственная слабость.
— Офигеть, кто знал, что Джейс может быть таким романтиком, — шепчет Фэллон.
Я заказал этот гарнитур из колье и сережек-капель специально для Милы. Хорошо, что BVLGARI успели доставить его вовремя.
В глазах Милы блестят слезы, пока она надевает серьги. Затем она обвивает руками мою шею и, глядя мне в самую душу, говорит: — А ты — моя единственная сила. Спасибо тебе за этот прекрасный подарок. Я буду его беречь.
— Всегда, детка. — Я быстро целую её и киваю остальным: — Погнали уже.
Сцепив свои пальцы с пальцами Милы, мы выходим. На этот раз я иду впереди, а Хантер с Джейд — за нами. Да, динамика в нашей группе еще долго будет меняться.
