Вчерашнее возрождение (ЛП) - Бейли Тесса

— Хочу ли я? Нет. — Он один раз дернул за свои цепи, а затем заметно успокоил себя. Его глаза оставались закрытыми в течение нескольких секунд. — Я никогда не… кончал, Джинни. Ни разу с тех пор, как был «Заглушен».

Её брови сошлись на переносице. — Ты говорил мне, что был с…

— Наслаждение — это одно, но без моей пары… без тебя от этого нет никакого толка. — На его лице отразилась смесь юмора и голода. — Если можно так выразиться.

— Оу.

— Я буду внутри тебя, когда это случится в первый раз. И прежде чем мы доберемся до этого, мне понадобятся мои руки и рот в полном распоряжении.

Порочные образы заплясали в её голове. — Оу.

Его губы дернулись, словно он мог читать её мысли. — Я и так переживаю из-за того, смогу ли соизмерить свою силу рядом с тобой, Джинни. — Его глаза опустились и прошлись вверх по её бедрам. — К тому же я не допущу, чтобы ты была хоть каплю не готова.

В её сосках закололо. — Оу, — снова прошептала она, как дурочка. — Когда мы… ты… я забеременею от тебя?

— Нет. — На его лице отразилось сожаление. — Нет, я не могу. Если бы у меня была такая способность, ты ведь знаешь, что я бы…

Она прервала его поцелуем. Его ответ не вызвал у неё чувства потери и не заставил усомниться в решении, которое она приняла, переступив порог этой квартиры. У неё никогда не будет детей. Это был факт, который следовало принять, а не удар по дых. Её жизнь всё равно сможет быть полноценной — без той части жизни, о которой она изначально никогда особо и не задумывалась.

— Хорошо, — тихо сказала она, потираясь их лбами. — Хорошо.

— Хорошо? — выдохнул он.

— Да.

Его горло дернулось. — Еще кое-что, Джинни?

— Да?

— Я получаю больше удовольствия от того, что просто держу тебя за руку, чем от всего, что было в моей чертовой жизни вместе взятой. Просто чтобы мы прояснили это.

Тяжесть, о существовании которой в своей груди она даже не подозревала, испарилась, словно её никогда и не было, оставив после себя тепло и тоску. — Можно мне теперь отпереть тебя, пожалуйста?

Его ноздри расширились. — Да, думаю, да.

Джинни зажала молнию Джонаса между пальцами и медленно потянула её обратно вверх, наблюдая за игрой мышц, перекатывающихся на его животе. Даже в полной неподвижности энергия, которую излучал Джонас, была электрической. Настойчивой. Сфокусированной на ней. Она едва не споткнулась, когда поднялась на ноги и повернулась, чтобы забрать ключи. Рычание Джонаса и грохот цепей напомнили ей, что юбка всё еще задрана вокруг его бедер — и что на ней нет топа.

Бормоча извинения, она одернула юбку и натянула топ через голову. Начиная терять терпение из-за того, что его держат в неволе, как какое-то животное, она поспешно схватила ключи. Она осталась стоять, освобождая его правую руку из первой кандалы, и её дыхание перехватило, когда он тут же обвил рукой её бедра и притянул к себе, целуя её живот открытым ртом, жадно втягивая кожу, словно это были её губы.

— М-мне продолжать?

Он оторвал рот, потерся лбом из стороны в сторону о её живот, после чего полностью отстранился. — Да. — Его глаза нашли её взгляд и удерживали его. — Я нахожусь в максимальном контроле, какой только возможен для меня рядом с тобой.

С щелчком она открыла вторую кандалу и мгновенно оказалась на другом конце небольшой комнаты, зажатая между своим вампиром и дверью. — Как только я научусь справляться с собой, когда дело касается тебя, Джинни, — простонал он ей в шею, — я буду трахать тебя бесконечно.

Всё, что находилось ниже её пупка, сжалось. — Опять этот твой рот.

Его улыбка была настолько многообещающей, что Джинни едва не расплакалась. Отступив на шаг, он поднял её на руки и открыл дверь, даже не коснувшись пальцем ручки. Одного взгляда на Роксану, стоявшую в конце коридора, хватило, чтобы Джинни поняла: та услышала довольно много из того, что происходило в комнате.

Элиас и Такер появились по обе стороны от неё, их плечи расслабились, когда они поняли, что всё в порядке. — Отлично выглядишь, принц, — добродушно окликнул Такер. — Стрижку сменил или вроде того?

— Смешно, — процедил Джонас.

Глядя на него снизу вверх и прижавшись щекой к его плечу, Джинни вынуждена была признать, что он действительно выглядел невероятно. Даже лучше, чем в их самую первую встречу, а это о чем-то да говорило, учитывая, что этот мужчина был на восемь ступеней выше понятия «красавец». Его глаза теперь были чистыми, а кожа светилась здоровьем. Конечно, его волосы всё еще были взъерошены после последних двадцати четырех часов, но их цвет стал заметно насыщеннее. Неужели она правда была причиной этого преображения? Подобное казалось невозможным.

А что теперь вообще казалось невозможным?

Джонас занес её в свою комнату, оставив дверь открытой за ними. Он уложил её на свою кровать и запечатлел мягкий поцелуй на её губах. — Спи.

Сонливость настигла её с произнесением этого единственного слова, и её веки потяжелели. — Джонас? — спросила она, заметив, что раны на его запястьях, нанесенные серебром, уже выглядели менее болезненными. — Что произойдет теперь, когда мы нарушаем сразу два правила?

Тишина отсчитывала секунды. — Мой разум, моя душа, мое существование зависят от того, будешь ли ты моей. — Он прижал кулак к груди, прямо над сердцем. — Это невозможно подчинить правилам. Я был дураком, раз думал, что такое вообще возможно. — С последним затяжным поцелуем её губ он поднялся и вышел из комнаты.

Дверь закрылась, не оставив после себя ни единого звука, кроме учащенного пульса Джинни.

ГЛАВА ШЕСТНАДЦАТАЯ

Джинни проснулась от звуков спора.

Из-за отсутствия окон у неё не было возможности определить время суток. Пока она не начала искать свой мобильный, она и не осознавала, что он всё еще оставался в «Эндерс». Вместе с её сумочкой. С сонанием она выбралась из постели, и события предыдущей ночи вернулись к ней потоком красок и ощущений.

Теперь она была парой Джонаса. На всю жизнь.

Горячая дрожь пробежала по её затылку.

Её новая реальность казалась какой угодно, только не реальностью, тем более что её прежние обязанности никуда не делись. Ей всё еще нужно было позвонить Лариссе и проверить, не поступало ли новых запросов от клиентов. Кроме того, оставалось дело с сегодняшней выставкой платьев и последними штрихами, которые ей всё еще нужно было внести в свою коллекцию. Обычные вещи — и она была фактически благодарна за них, хотя и задавалась вопросом, сможет ли выполнение привычных дел хоть когда-нибудь снова казаться прежним, теперь, когда эта ноющая потребность в Джонасе стала частью её самой.

Как она могла скучать по нему до боли, когда он находился в соседней комнате?

Прижав руку к испуганно бьющемуся сердцу, Джинни вышла в коридор.

Спор резко прекратился.

Она повернула за угол и вошла на кухню, застав троих вампиров и одну охотницу в состоянии замершего движения.

Её взгляд тут же отыскал Джонаса. Он стоял, упершись ладонями в кухонный стол, лицом к Роксане, и на его лице всё еще читалось волнение. Оно исчезло, стоило ему увидеть Джинни. — Доброе утро, — прохрипел он, осматривая её с ног до головы, его пальцы сжались на столе.

— Утро, — выдохнула она, чувствуя, как по конечностям пробежала дрожь. Вокруг ведь другие люди. Мысленно встряхнувшись, она заправила волосы за ухо, будучи уверенной, что выглядит так, словно спала в кустах во время урагана. — У тебя есть зеркало, Роксана?

— Нет, — сказала та, протягивая Джинни свой телефон. — Переключи на фронтальную камеру.

— Я сэкономлю тебе время, — глухо произнес Джонас. — Ты выглядишь потрясающе.

— Черт возьми. Вы двое не могли бы сбавить обороты? — спросил Элиас, уткнувшись лицом в холодильник. — Это вызывает неловкость.

— Не у меня, — отозвался Такер, откидываясь на спинку стула. — Я готов смотреть на это в любое время. Запишите меня.