ВЧЕРАШНЕЕ ВОЗРОЖДЕНИЕ
ТЕССА БЕЙЛИ
Перевод выполнен при помощи искусственного интеллекта Gemini.
Он очень старался адаптировать текст для русскоязычных читателей, сохранить уникальный авторский стиль, оригинальную атмосферу и глубину персонажей. Но, это не точно =)
Моему отцу, Майклу
ГЛАВА ПЕРВАЯ
Он был самым красивым мужчиной, которого она когда-либо видела. — Жаль, что он мертв.
Джинни потянулась в карман своего прорезиненного фартука за пультом от телевизора и убавила громкость «На север через северо-запад», заглушив бархатный баритон Кэри Гранта и оставив лишь жужжание оборудования да тиканье настенных часов. Просмотр классики был нормой во время работы, но мужчина, лежащий на металлическом столе для бальзамирования, заслуживал ее безраздельного внимания.
Она размеренным шагом обошла его распростертую фигуру, пальцы медленно потянулись к горлу, пытаясь массировать нарастающее там напряжение. Смерть в столь юном возрасте несправедлива к любому, но, выросшая в похоронном бюро, Джинни научилась справляться с печалью. «Отложи ее на потом», — всегда говорил отец. Почему же ей так трудно назвать и упорядочить скорбь по поводу жизни этого юноши, которая была оборвана?
— От чего он умер?
Никаких пулевых ранений. Никаких привычных признаков длительной болезни. Тело было крепким, с рельефными мышцами. Он выглядел так, будто просто лег на ее стол и уснул, хотя по какой-то странной причине он не казался ей человеком, который часто отдыхает. Кто-то нажал кнопку паузы на этой взрывной жизненной силе. Творец судеб. Динамо-машина.
Особенный человек.
Как она почувствовала все это в трупе, было выше ее понимания. Она должна была уже начать обмывать тело, но медлила, боясь прикоснуться к нему. Как только начнется процесс бальзамирования, всё будет кончено. Больше нельзя будет отрицать, что смерть украла этого исключительного мужчину у мира.
Мне нужно узнать его имя. Почти неуклюже она приподняла край простыни, закрывающей его ступни… но поиски не дали бирки на пальце ноги.
— Хм, — пробормотала она, нахмурившись и возвращая простынь на место. — Странно.
Несмотря на предупреждение здравого смысла, в груди затеплилась надежда на еще один ключ к тому, что этот мужчина не может быть по-настоящему мертв.
Что было лишь еще одной зацепкой в до неприличия длинной череде признаков того, что Джинни нужна социальная жизнь.
Никто не хотел идти пить «Маргариту» с «Девушкой Смертью» — так ее называли (явно очень креативные) молодые женщины из ее класса кройки и шитья «Обними кружево», когда думали, что она не слышит. Подслушивать даже не требовалось. Тот факт, что они расставляли свои швейные машинки как можно дальше от нее, шептались, пялились и никогда не приглашали ее выпить в «Даулингс» после занятий, был достаточным доказательством того, что они считают смерть заразной.
Это было заблуждение, с которым она жила с детского сада. Она должна была уже привыкнуть к этому, но именно в такие моменты, тоскуя в жуткой тишине над мертвецом, Джинни задавалась вопросом, не взяла ли изоляция свое.
— Как думаешь, Кэри? Я совсем свихнулась? — спросила она мужчину, запечатленного в цвете на экране телевизора. — Конечно, свихнулась. Ты даже не первый мертвец, с которым я пытаюсь заговорить на этой неделе.
Ее внимание упрямо вернулось к мужчине на столе.
— Раз уж такое дело, пусть будет «хет-трик». Как дела?
Никакого движения со стороны трупа.
— Будет ли на твоих похоронах миллион плачущих женщин? — Она постучала пальцем по губам. — Будет, я уверена. Место будет переполнено слезами. Лучше мне проверить, действительна ли наша страховка от наводнения.
Когда она снова начала обходить стол, ее белый халат зашуршал о подол зеленого платья в клетку, которое прилично доходило до колен. В похоронном бюро было холодно, особенно внизу, где гостей бюро «П. Линн» готовили к последнему прощанию, поэтому она надела плотные черные колготки с цветочным узором, прежде чем спуститься в ночную смену.
Одеваться с заботой было способом Джинни проявить уважение к людям, с которыми она работала — факт, над которым часто посмеивались ее мачеха и невольный деловой партнер, — но футболка и джинсы просто не подходили, когда ей доверяли заботу о любимом человеке. Джинни сама разработала и сшила свой нынешний наряд на курсах, и ей определенно не стоило гадать, что Красавчик здесь подумает о фасоне и ткани. Или заметит ли он, что она подогнала его в бедрах чуточку теснее, чем ей было удобно.
— Мне нужна помощь. — Она перекинула свои рыжие волосы на одно плечо. — Ты ведь согласен, да? Наконец-то ты получил покой от своей толпы поклонниц, а тут появляюсь я, пытаясь надоедать тебе до реанимации, чтобы узнать цвет твоих глаз. Ты, должно быть, хочешь умереть еще раз.
Продолжая свой путь вокруг стола, Джинни взглянула на часы, напоминая себе, что должна была начать работу полчаса назад. Почему она так не хотела начинать? С чего она вообще взяла на себя тяжесть утраты, если никогда раньше не пересекалась с этим человеком?
— Впрочем, я знаю, о чем ты думаешь. Она уже трижды упомянула мой легион фанаток. Должно быть, ревнует. — Джинни остановилась рядом с Красавчиком и посмотрела на его царственный лоб, на маскулинность челюсти, и ужасное чувство подступило к горлу. — Думаю, ты прав, — прошептала она с покрасневшим лицом. — Думаю, если бы ты хоть раз улыбнулся мне в метро десять лет назад, я бы прямо сейчас мстила за твою смерть. Разве это не безумие?
Чтобы убедиться, что ужасная (прекрасная) ошибка не была допущена, Джинни подняла правую руку, позволив двум пальцам зависнуть над пульсом Красавчика. Ее сердце подскочило от перспективы прикоснуться к нему, что не сулило ничего хорошего для сегодняшней задачи — наполнить его вены формальдегидом. Как она могла обеспечить ему должный уход, если не могла перестать дрожать?
Она сделала ободряющий вдох.
Коснулась пальцами его пульса.
Ничего.
Никакой ошибки не было.
Он был совершенно, катастрофически мертв.
— Мне так жаль, — пробормотала Джинни, и слезы хлынули с такой скоростью, что одна сорвалась и тяжело упала на ледяной торс мужчины.
Его глаза распахнулись.
Его… глаза распахнулись?
Шок обжег кровь Джинни, голова закружилась. Комната вокруг нее сузилась и расширилась, как в комнате смеха, в ушах загрохотали фейерверки. Она отшатнулась на шаг и врезалась в стену из шлакоблоков, с пронзительным шоком наблюдая, как Красавчик оживает. Нет. Нет. Это должно быть ее воображение. Она так долго была одинока, ее мозг взывал к человеческому общению, и ни за что, ни за что, ни за что труп не мог сесть…
Но он сел.
Если она не сошла с ума окончательно и бесповоротно, он сидел, а его потрясающая мускулатура играла под жестким, клиническим светом. Ей следовало закричать, вызвать скорую, дать ему стакан воды. Что-то сделать. Вместо этого она схватилась за грудь и прошептала:
— О, слава богу.
Медленно голова Красавчика повернулась, и глаза глубокого изумрудного цвета встретились со взглядом Джинни, почти сузившись, как от вздрагивания.
— Н-не фанат клетки? — нелепо пошутила она.
Его внимание опустилось на ткань, обжигая кожу под ней, как утюг, прежде чем вернуться к ее глазам.
— Где я?
Как она должна отвечать на простые вопросы, когда его голос звучит как струйка дыма? Когда он был примерно в тридцать раз красивее, будучи живым? Если раньше его статус «без рубашки» был функциональным, то теперь, сидя, излучая маскулинность с простыней на бедрах, его обнаженная грудь стала чувственной атакой. Густые, черные, как грех, волосы были зачесаны назад, но несколько прядей выбились, лаская лоб. Его челюсть напряглась от ее пристального взгляда, но Джинни не могла перестать смотреть. Казалось, она голодала, чтобы увидеть его.
