Вчерашнее возрождение (ЛП) - Бейли Тесса

Он нахмурился. — Как ты могла быть уверена?

— Не знаю. Я просто… была. — Они уже сошли с дощатого настила на тротуар, вдалеке показались надземка и бюро «П. Линн». И если раньше она паниковала, когда Джонас готовился уйти, то теперь это чувство усилилось в семь раз, превратившись в глыбу льда в желудке. — Твой черед задавать вопрос.

— Ее голос… — прошептал он почти неслышно, закрыв глаза. — Не могу придумать ни одного.

— Попробуешь?

Его взгляд прошелся по ее лицу почти отчаянно. — Что для тебя важнее всего?

— Конечно, самое сложное напоследок. — Джинни сглотнула. — Наследие моего отца. То, что люди считают меня надежной. Отсутствие сожалений. Идеально отутюженная юбка.

Когда он долгое время молча смотрел на нее, Джинни поняла, что они больше не идут, а стоят лицом к лицу под уличным фонарем, прямо перед входом в бюро «П. Линн».

— Есть еще кое-что, но сейчас не могу вспомнить, — пробормотала она.

Джонас протянул руку и пригладил ее выбившиеся волосы. — О, попасть бы в этот список. — Он, казалось, приготовился — и потерпел неудачу. — Прости, что я должен это сделать. Мне так жаль.

— Я не понимаю.

Его голос стал хриплым. — Посмотри мне в глаза, Джинни.

— Зачем?

— Ты не можешь это помнить. Мы не должны были встречаться.

Глыба льда в ее желудке расширилась. — Я хочу помнить.

— Джинни…

— Я не понимаю. К-как ты можешь заставить меня забыть?

Джонас на мгновение закрыл глаза. Когда он открыл их, зеленые угли в них замерцали, разгораясь ярче, когда он сделал шаг дальше в ее пространство. И еще один. Пока ей не пришлось запрокинуть голову, чтобы смотреть вверх, в его великолепное лицо. Он поднял руку, медленно протягивая ее к правой стороне ее головы, кончики его пальцев слегка коснулись ее волос — и между его губ, как кинжалы, блеснули клыки.

— Теперь понимаешь?

Поезд Q с ревом пронесся над головой, сотрясая атмосферу, так же, как внутри нее всё начало дрожать. Что… что не так с его зубами?

Нет, не зубы. Не резцы, подобные ее собственным.

Это были… клыки?

Дыхание перехватило. Она приросла к месту, загипнотизированная и притянутая ближе, вопреки голосу разума, взывающему из глубины сознания: «Что-то здесь не так».

Что-то не так.

Понимание пришло, и крик поднялся из диафрагмы, застряв в горле. Конечно, он не пытается заставить ее поверить в нечто настолько нелепое.

Нечто, существующее только в сказках и фильмах.

Холодная кожа. Крепко спящий. Пульса нет. Клыки.

— Это шутка?

Он покачал головой. — Если бы.

Неужели вся ночь была сложной постановкой? Зачем ему идти на такие крайности, чтобы напугать ее? Даже когда ее разум задавал эти вопросы, она не могла до конца поверить в собственные подозрения. Интуиция не позволяла. Делало ли это ее сумасшедшей или идиоткой?

Обоими. Определенно обоими.

— Ты пытаешься заставить меня поверить, что ты вампир?

— Я вампир, Джинни. — Его темные брови сошлись. — И я никогда не сожалел об этом больше, чем сейчас.

Джинни развернулась и бросилась к двери, копаясь в ключах, пытаясь вставить нужный в замок. — Зачем ты это делаешь? — спросила она дрожащим голосом.

— Не убегай от меня, — умолял он.

— Зачем? — Ее зрение затуманилось. — Тебе нужно стереть мои воспоминания?

— Я обязан это сделать. — Она наконец открыла дверь, но он легко вошел следом, заставив их обоих остановиться в темном вестибюле. — Но не поэтому я прошу тебя не убегать. Я… Боже. — Он ущипнул себя за переносицу двумя пальцами. — Я официально сошел с ума. Я не могу вынести того, что ты меня боишься, даже если через мгновение ты забудешь, что я существую. — Он двинулся в ее сторону. — Верь в то, кто я, или не верь. Просто знай одно: если бы я мог, я бы пришел завтра при дневном свете и позвонил в твой дверной звонок. Так, как положено. С цветами и обещанием вернуть тебя домой до комендантского часа.

— Мне двадцать четыре. У меня нет комендантского часа, — сказала она, не задумываясь. — По крайней мере, я так думаю. Кроме сегодняшнего вечера, я не часто выхожу после наступления темноты.

— Хорошо.

Если этот мужчина действительно разыгрывал ее, разве не получил он свою награду? Почему он всё еще стоит здесь? Почему она всё еще хочет, чтобы он остался?

— Можешь доказать, что ты в-в… вампир?

На его щеке дернулся мускул, и снова изумрудно-зеленый свет в его глазах вспыхнул ярко и лучисто, словно не от мира сего.

— Ответ прямо перед тобой, — прохрипел он.

Неужели он действительно говорит правду?

Сердце Джинни забилось так быстро, что она заморгала, чтобы сохранить концентрацию и не поддаться приступу головокружения. У этого мужчины были клыки и светящиеся глаза. Никакого пульса, не будем забывать.

Это не те вещи, которые можно подделать. Неужели она просто ведет себя как человек, отвергающий то, что ее разум считает ненормальным?

Правда была прямо перед ней.

— Ты вампир.

— Да.

Она выдохнула длинный, дрожащий вздох. — О Господи. — Она прижала руки к щекам. Ее тело неистово дрожало, но она не побежала — и не могла объяснить почему. Может быть, дело было в том, как он на нее смотрел. Словно он упадет замертво от чистого горя, если она уйдет снова. — Опасный?

— Не для тебя. Никогда для тебя. — Он произнес эти слова, прижав кулак к центру груди. — Так или иначе, боюсь, тебе не придется долго об этом волноваться.

Она не могла припомнить вымышленных вампиров, обладающих способностью стирать воспоминания, но если вампиры существуют, ничто больше не кажется невероятным. — Нет. Пожалуйста, не заставляй меня забыть тебя.

— У меня нет выбора. Прости.

— Мы не можем даже… дружить?

— Боже, нет.

Джинни вздрогнула.

Джонас выругался. Он сократил расстояние между ними, запуская пальцы в ее волосы, обхватывая ее голову, приближая ее, пока их лбы почти не соприкоснулись. — Ты не понимаешь. Я не могу быть для тебя никем. А ты не можешь быть никем для меня. Это подвергнет тебя опасности.

Воспоминания были священны для Джинни. Воспоминания были ее основным товаром. Каждый день своей жизни она была свидетельницей их ценности и важности. Это всё, что было у людей в самые трудные времена их жизни. Кража воспоминаний казалась ей худшим видом нарушения. И не только это — грехом. Она защищала бы их любой ценой.

Но как?

Как?

Ответ пришел к ней почти окольным, очевидным путем. Скажи правду.

— Ты подвергнешь меня опасности, Джонас? — Она покачала головой. — Я уже в опасности.

Ее слова явно ранили его. — Я сказал, что не причиню тебе вреда.

— Ты не так понял. Опасность исходит не от тебя. От кого-то другого. — Она облизнула губы. — Мне угрожает серьезная опасность от кого-то другого.

Вращающийся зеленый свет в его глазах запульсировал и погас, ее мышцы расслабились от быстрой потери невидимой поддержки. Однако его руки схватили ее за плечи, удерживая на месте. — Кто? Отвечай немедленно.

— Нет.

— Нет? — Его замешательство было так же очевидно, как и его разочарование. — Почему?

Джинни пожала плечами. — Приходи завтра ночью, и, может быть, я скажу. — Она щелкнула пальцами между ними. — Хотя, если ты сотрешь мою память, я не буду знать тебя от Адама. Так что я точно не буду доверять тебе настолько, чтобы рассказать, что моей жизни угрожали. Но может быть… со временем ты заслужишь мое доверие? Хотя для этого мне нужна память, не так ли?

Когда она стала женщиной, которая играет в психологические игры с вампиром?

Сегодня ночью, видимо.

Но были ли это действительно игры, если она просто констатировала факты?

Джонас был не в восторге. — Ты прямо сейчас скажешь мне, кто тебе угрожает, и я разберусь с ними до восхода солнца.

— Значит, это правда, ты не можешь выходить на солнце?

— Не превратившись в пыль.

— Я не приглашала тебя войти. Думаю, это миф?

— Да. И, пожалуйста, перестань менять тему. Кто хочет причинить тебе вред?