Бездушный Хеллион (ЛП) - Кинг Джоди

— Я хочу почувствовать, каково это, — бормочет она, расстегивая корсет, обнажая обе свои идеальные груди. — Иметь тебя в своей власти. Брать так же много, как и ты.

Она играет с огнем, и мы оба это знаем, потому что, как только я освобожусь от этих пут, ей, блядь, конец. Я буду неконтролируемым. Меня, блядь, будет невозможно остановить. Черт, я могу даже убить ее случайно.

Ее руки скользят по моему прессу, ее прикосновения разжигают во мне первобытный голод. Комната заряжена опасной энергией, которая потрескивает, между нами.

— Я собираюсь оседлать твой большой член, Хеллион, — мурлычет она достаточно соблазнительно, чтобы в одно мгновение заставить меня затвердеть под ее горячей киской. — Каждый сантиметр, пока ты не кончишь внутри меня, — продолжает она, прижимаясь ко мне бедрами, и я стискиваю зубы, мой темный взгляд путешествует по ее прекрасной фигуре.

Она тянется к пуговице на моих джинсах, расстегивает ее, взгляд прикован к ней. Как только она расстегивает молнию, она начинает полностью раздеваться, задирая балетную пачку и бросая ее на пол, оставляя на себе только пропитанные кровью чулки и ботинки. Когда она высвобождает волосы из пучка, позволяя им ниспадать и обрамлять ее лицо, я становлюсь загипнотизированным ею.

Не сводя с меня глаз, она просовывает руку в мои боксеры, ее пальцы обхватывают мой пульсирующий член, посылая по мне толчок. Она освобождает меня, прерывая зрительный контакт, чтобы посмотреть вниз на мой член, стоящий по стойке смирно, показывающий ей, как сильно я хочу почувствовать ее теплую киску на себе. Выдавая свой гребаный гнев.

Когда она начинает раскачивать меня вверх-вниз, мои ноги напрягаются от этого ощущения, кулаки сжимаются в наручниках, а ее зрительный контакт не ослабевает, в ее взгляде безмолвный вызов. Не убирая руку с моего члена, она облизывает другую руку, прежде чем опустить ее к своей киске, делая себя влажной и готовой одновременно.

Она дрочит мне сильнее, ее хватка твердая и требовательная, и я стону, мои глаза постепенно закрываются. Удовольствие - это гребаная пытка, и я не могу не поддаться ей.

— Черт, — бормочу я, мои темные глаза встречаются с ее. — Я собираюсь уничтожить тебя, маленькая гребаная шлюха, надеюсь, ты это знаешь.

Покачивая бедрами, она располагается надо мной, ее влажная киска дразнит проколотый кончик моего члена. Она медленно садится, опускаясь на меня сантиметр за сантиметром. Я чувствую, как ее влажная тугая киска растягивается вокруг меня, и это ощущение доводит меня до грани безумия.

Выражение ее лица говорит мне, что она изо всех сил пытается овладеть мной, ее тело борется за то, чтобы принять мой размер, что только заводит меня еще больше. Хотя прошлой ночью я засунул свой кулак в ее киску, ей все еще трудно принять меня сейчас. У нее будет чертовски тяжелая ночка.

— Боже, ты такой большой, — стонет она, ее глаза закрываются.

Когда она открывает свои ошеломленные глаза, еще не пройдя и половины моего члена, я вижу напряжение на ее лице, когда она подталкивает себя, чтобы взять меня еще больше.

— Черт, — выдыхает она дрожащим голосом. — Ты меня так растягиваешь.

Не в состоянии справиться с медлительностью ее движений, потому что они сводят меня с ума, я двигаю бедрами вверх, мой член проникает в ее влагалище так глубоко, как только я могу проникнуть в нее. Она издает громкий крик, ее ладони ударяют меня по груди, когда она восстанавливает равновесие. Мои глаза постепенно закрываются, удовлетворение от того, что я погружен в нее и имею какой-то контроль, пульсирует по моим темным венам.

Когда я открываю их снова, я наблюдаю, как она наклоняет голову, ее длинные светлые волосы закрывают лицо, каскадом падая мне на грудь, когда она глубоко дышит, превозмогая боль.

— Теперь оседлай меня, жадная маленькая Куколка, пока я не оттрахал тебя до бесчувствия, учитывая, что ты была достаточно глупа, чтобы не пристегнуть мою нижнюю половину ремнем, — рычу я.

Она медленно поднимает голову, ее глаза широко раскрываются, когда они встречаются с моими. 

— Ты ни за что не поместишься в моей заднице, Хеллион.

Небольшая зловещая ухмылка растягивает мои губы. 

— Хорошо. Я этого не хочу, но мы сделаем так, чтобы это было чертовски удобно, красотка.

С ее расширенными глазами, устремленными на меня, она откидывается назад, и мой взгляд опускается вниз, чтобы увидеть, что мой член полностью погружен в нее. Вид исчезнувшего члена заставляет мой пульс учащенно биться от грубого, животного желания. Я не отрываю глаз от ее растянутой киски, пока она медленно поднимается по всей длине, оставляя за собой влажный след, и когда ее мягкие, теплые стенки касаются моего пирсинга, мои пальцы поджимаются.

Черт возьми, я собираюсь трахнуть эту тугую пизду так чертовски сильно.

Ее глаза тяжелеют, ее сиськи подпрыгивают при каждом толчке вниз, а ее стоны становятся неукротимыми, когда она теряется в жажде ощутить меня внутри себя. Мое дыхание учащается, и я ловлю себя на том, что натягиваю цепи, отчаянно пытаясь освободиться, пока она жестко и быстро скачет на мне. Мурашки пробегают по моему телу, каждый нерв наэлектризован трением, жаром, стесненностью. От нашей связи.

Я наблюдаю, как движется ее тело, выражение ее лица искажается от удовольствия, и с каждым подъемом и опусканием бедер ее киска прижимается ко мне, наша кожа соприкасается, эхом отдаваясь в замкнутом пространстве. Я чувствую, как ударяюсь о шейку матки, доводя ее до предела, но она берет меня всего, как и обещала. Ее крики становятся громче, настойчивее, и я чувствую, как ее кульминация достигает пика, киска становится более влажной, более рыхлой.

Когда она тянется вверх, оборачивая цепи вокруг запястий и кистей для большего давления, она поднимается по всей моей длине до самого кончика, прежде чем навалиться на меня, и гортанный стон срывается с моих губ. Чувствовать и видеть ее - это чертовски много: я чувствую, что уже готов кончить.

Когда она наконец взрывается, крик вырывается из ее горла, голова запрокидывается в экстазе. Ощущения ее киски, бьющейся в конвульсиях вокруг меня в мощном захвате, достаточно, чтобы заставить меня тоже освободиться, и с глубоким, первобытным рычанием я извергаю свою горячую сперму глубоко в нее.

Она снова стонет от набухания и пульсации моего члена, но ее толчки продолжаются, она полна решимости выдоить из меня каждую гребаную каплю, доводя нас обоих до предела, и мои глаза закатываются, а ноги подергиваются.

Когда она заканчивает, она отпускает цепи, ее крошечное тело опускается на мое, и мы оба безвольно падаем. Грудь вздымается, когда мы пытаемся отдышаться, ее тепло просачивается в меня, закрепляя меня после нашего тяжелого момента, но, несмотря на временную нежеланную капитуляцию, в моем мозгу начинают проноситься мысли о том унизительном, отвратительном дерьме, которое я собираюсь сделать с ней, как только освобожусь. Каждая темная фантазия, каждое извращенное желание - она испытает большинство из них.

— Теперь отпусти меня, — выдавливаю я сквозь стиснутые зубы.

Она начинает садиться, ее потная кожа отрывается от моей. Ее сверкающие глаза расширяются с окаменевшим взглядом, когда приходит осознание - она перешла черту, заковав меня в цепи вот так и беря то, что хочет, как жадная гребаная шлюха. И поэтому ей следует бояться. Ей лучше держать меня взаперти вечно, потому что, если я освобожусь, моя маленькая Куколка уже никогда не будет прежней, как только я закончу с ней.

— Не волнуйся, Нуар, — угрожающе бормочу я, наблюдая, как расслабляются ее глаза. — Я оставлю тебя в живых, по крайней мере, едва.

Ее взгляд снова расширяется, и я быстро поднимаю голову и тело, изо всех сил натягивая цепи. Я громко реву, пока, наконец, одна из цепей не лопается и моя рука не оказывается свободной, цепь ослабевает.

Она визжит, в панике спрыгивая с меня, но как только я высвобождаю руку, протягиваю ее и хватаю ее за волосы на затылке как раз вовремя. Я дергаю ее, пока она не падает спиной мне на грудь, и я обхватываю ее рукой за горло, прижимая ближе к себе. Я наклоняю голову, глядя на ее испуганный профиль сбоку.