Вчерашнее возрождение (ЛП) - Бейли Тесса

— Ты имеешь в виду — прийти к компромиссу, который понравится тебе.

Его челюсть дернулась. — Каждое решение, которое я принимаю, продиктовано намерением сохранить тебя в безопасности и рядом со мной. Я отказываюсь прекращать это делать.

— Я не прошу тебя прекращать, я прошу тебя доверять мне. Я прошу о том, чтобы быть частью этих решений.

— А если ты будешь не согласна с моим решением?

— Тогда мы вместе поработаем над новым.

Он выдохнул мятный воздух и уже собрался ответить чем-то, что ей почти наверняка не понравилось бы, но его плечи внезапно напряглись.

Легкий поворот головы Джонаса — и он оказался лицом к лицу с Гордоном.

Ну, точнее, подбородком к лицу. Джонас был как минимум на пять дюймов выше этого то и дело дергающего воротник рыжего парня.

— П-привет, я Гордон, — сказал тот, пятясь от давящей интенсивности Джонаса.

Свет в подвале затрещал.

С чувством надвигающейся катастрофы Джинни попыталась вклиниться между человеком и вампиром, но Джонас удивил её, протянув руку Гордону. — Рад познакомиться, Гордон. Насколько я понимаю, вы друг Джинни.

— Да. — Тот издал легкий смешок. — Ну, в каком-то смысле…

Глаз Джонаса дернулся. — В каком-то смысле?

Гордон выпрямился, словно собираясь с духом. Неужели у него напрочь отсутствовал инстинкт самосохранения? — Мы действительно ходили на одно свидание… и я надеялся, что, возможно, сходим снова…

Хлопающий звук раздался над их головами. Искры посыпались с потолка, а радиатор за столом Джинни начал свистеть, выстреливая паром в трех направлениях. Изумруды в глазах Джонаса вспыхнули пламенем, а земля под ногами начала дрожать.

Ропот тревоги пронесся по церковному подвалу.

— Джинни, — произнес Джонас таким тоном, будто его душили. — Могу я поговорить с тобой наедине?

Где-то на заднем плане Джинни показалось, что она слышит, как Такер и Роксана хохочут словно гиены, но она не посмела обернуться, чтобы проверить. Нет, она переплела свои пальцы с пальцами Джонаса и потащила его за двадцать ярдов к запасному выходу в переулок, плотно закрыв за ними дверь.

Джонас подошел прямо к стене напротив церкви и голыми руками вырвал два куска кирпича, растерев их в пыль у своих ног. — Джинни, — процедил он. — Мы можем прийти к компромиссу по поводу его убийства?

— Нет.

— Вот тебе и ответ. — Он смахнул целый ряд кирпичей так же легко, как смахивают муху, оставив их лежать обломками на земле. — Доказательство того, что дискуссии не работают.

— Я не собираюсь вести дискуссию о том, можно ли убить человека просто за то, что я ему нравлюсь. Мы сходили на одно свидание еще до того, как я встретила тебя, — сказала Джинни. — Кроме того, я ведь не первая девушка, с которой ты был.

Он повернулся к ней с невероятно скептическим выражением лица. — Ты — мой пир. Не забивай себе голову крошками.

— И не забиваю. Потому что вижу, что это бессмысленно перед лицом…

Джонас подошел ближе. — Перед лицом чего?

— Того, что у нас есть.

Он продолжал идти, пока не прижал её к стене. — Что у нас есть? Мне нужно услышать, как ты это скажешь. То, что ты злилась на меня, уже было достаточной пыткой, а тут еще этот человек думает, что может приближаться на десять футов к моей паре. — Он уткнулся лицом в её шею, глубоко вдыхая воздух. Перехватив её запястья, он прижал их над её головой. — Ты не знаешь, любовь моя. Ты не понимаешь, что происходит внутри меня, когда между нами возникает трение. Это как гореть в аду.

— Мне это тоже не нравится. — Пряные, покалывающие мурашки разбежались по её коже, концентрируясь в местах, где их тела соприкасались. Грудь, живот, бедра, лоно. — Но я рада, что ты попросил меня выйти на улицу вместо того, чтобы поддаться своему первому желанию.

Его смех был лишен юмора. — Вырвать ему глотку зубами, к черту правила?

— Да. — Она отстранила его лицо от своей шеи и соединила их губы в глубоком поцелуе, заставив его издать низкий мужской стон. — А то, что у нас есть? Это навсегда. Ничто не сравнится с этим, и уж точно не одно неудачное свидание.

Бедра и грудь Джонаса подались еще ближе, вжимая её в стену еще сильнее, почти до такой степени, что стало трудно дышать. Его беспокойство и агрессия взывали к чему-то глубоко внутри Джинни. Интуиция пронзила её — сырая, честная и новая. Уникальная для них двоих. — Тебе нужно подкрепиться, — прошептала она.

Джонас издал надломленный звук и развернул её лицом к стене, плотно прижав свое тело к её спине. — Скажи мне еще раз, что у нас есть, — прорычал он, зажимая её волосы в кулак. — Скажи мне, любовь моя.

— Навсегда, — выдохнула она. — И когда мы вернемся внутрь, я скажу ему об этом тоже, если тебе от этого станет легче.

Он замер, прижавшись губами к её шее. — Мне это нравится. Не так сильно, как идея убить его, но нравится.

— Вот это и есть компромисс, — сказала она, улыбаясь ему в ответ. — Разве это было так уж плохо?

Несколько секунд он просто смотрел на неё, словно завороженный. — Ничто из того, что заставляет тебя так красиво улыбаться, никогда не может быть плохим. — Бросив последний, тоскующий взгляд на её бьющийся пульс, он отпустил её волосы и отступил на шаг. — Давай вернемся внутрь. Я не допущу, чтобы твоя репутация пострадала из-за того, что я не могу контролировать себя рядом с тобой.

Повернувшись обратно, Джинни выдавила смешок. — Я бы не отказалась от перемены в моей репутации.

Его брови сошлись. — Что это значит?

Разве это было так уж много — просить, чтобы этот мужчина, который считал её чудесной, продолжал в это верить? — Меня засунули в этот пыльный угол у радиатора, потому что я «Девчонка-Смерть». Я просто аутсайдер. — Она приподняла плечо и опустила его. — Они думают, что со мной что-то не так из-за того, что я хочу работать с умершими. Я привыкла к этому. Или, может быть… думала, что привыкла.

Еще несколько кирпичей вылетели из здания на противоположной стороне переулка. — Слепые идиоты, — произнес он, и вена на его виске заметно запульсировала. — Внутрь, любовь моя. Ты сейчас всё распродашь.

— О нет. — Она схватила его за руку прежде, чем он успел открыть дверь церковного подвала. — Джонас, ты не можешь внушать людям делать ставки на мои платья.

Его рука сжалась в кулак на двери. — Компромисс, компромисс, — недовольно проворчал он. — Я не буду никого принуждать делать ставки, но я собираюсь… мы можем хотя бы уравнять шансы?

Улыбка едва не сорвалась с её лица. — Да.

Пристально глядя на неё, его губы приоткрылись, словно в молитве. — Люди, которые добры и чисты, внутри и снаружи, служат зеркалом для окружающего их зла. Я хожу по этой земле почти девяносто лет и никогда не встречал никого, кто воплощал бы эту истину более полно, чем ты, Джинни. Ты хорошая во всех смыслах этого слова. А зло ненавидит напоминания о том, каким оно не способно быть. — Он мягко поцеловал её в губы. — Пусть они бьются в конвульсиях и брызжут слюной в своей неполноценности. Ты богиня среди плодовых мушек.

Ему пришлось потянуть Джинни за руку, чтобы заставить её сдвинуться с места.

Когда она пошла за ним, у неё возникло мимолетное желание представить себя одной из своих любимых кинозвезд, чтобы укрепить уверенность. Но после того, как она дала отпор Галине ранее, и теперь, когда слова Джонаса звучали у неё в голове, ей больше не требовались эти иллюзии. Не сегодня вечером.

И, возможно, больше никогда.

Она шла рука об руку с Джонасом сквозь море любопытных лиц, остановившись, когда они подошли к Рут.

Джонас посмотрел на неё сверху вниз и подмигнул.

— Рут, — сказала Джинни, откашлявшись. — Я хотела бы познакомить тебя со своим парнем, Джонасом. — Она посмотрела Гордону прямо в глаза. — Он мой парень. Извини.

— Ей не жаль, — протянул Джонас, улыбаясь Рут.

— Нет, не жаль, — поспешила продолжить Джинни, чувствуя, как толпа смыкается вокруг них, чтобы лучше слышать. — И в любом случае, я интересуюсь, если это не слишком обременительно, можем ли мы перенести мой стол в одну из более освещенных зон?