Неслучайное совпадение (ЛП) - Рэй Рокси

Натянув огромную футболку и боксеры, забираюсь под одеяло, пока усталость начинает накатывать на меня волнами. Режим сна у меня ужасный, но я уже давно не спала.

И всё же, когда веки тяжелеют и на меня начинает опускаться сон под кофеином, я не могу не гадать, кто может что-то знать об ассасине без эмоций и не выйдет ли так, что Шёпот ещё аукнется мне неприятностями.

Надеюсь, нет. Всё только начинает становиться интересным.

ГЛАВА 13

ПОЛ

Всё по полочкам.

Я никогда не видел, чтобы кто-то залпом выпивал энергетик и сразу же отправлялся спать, но к тому времени, как я забираюсь в постель, Черри уже вырубилась, растянувшись на животе, с одной рукой, свисающей с матраса, и раскинутыми ногами. Хадсон сворачивается рядом с ней, а я устраиваюсь на оставшейся части. Сон забирает меня довольно быстро.

Он оказывается спокойным и на удивление восстанавливающим, но это чувство умиротворения не продолжается, когда я просыпаюсь.

Наверное, потому что реальность ударяет меня как мешок кирпичей.

Мало того что Черри соврала едва ли не обо всём, что о себе рассказывала, подвергла нас опасности всей этой историей с Шёпот, так ещё и… я взял и переспал с ней.

Я не собирался. У меня в мыслях даже такой возможности не было. Но в один момент я слушал, что на самом деле значит быть оракулом и сколько разных видов дара существует, а в следующий Черри смотрела на меня так, словно видела насквозь…

Вообще-то, не думаю, что кто-либо когда-нибудь смотрел на меня так, как Черри.

Дело правда в её рисунках. Я годами пытался выстроить образ безупречного, профессионального среднего ребёнка, с которым никогда нет проблем, и оказалось, что если так долго держать свои чувства запертыми за фасадом спокойной компетентности, они становятся чужими даже для тебя самого. Увидеть их вот так, разложенными в разных формах и цветах, и понять, что Черри осознавала их с той самой секунды, как впервые увидела меня…

Это заставляет меня почувствовать себя ближе к ней. Или, может, это просто остаточный трепет после того, как мы едва спаслись. По какой бы причине ни было, я сделал что-то очень, очень глупое.

Но ещё и очень весёлое.

— Тук-тук? Ты там голодный?

Именно эта мысль вертится у меня в голове, когда я шевелюсь. Обычно я сплю всего по четыре-пять часов за раз, кроме новолуния, поэтому удивляюсь, когда меня будят мягкие постукивания в дверь.

— Ты уже проснулась? — спрашиваю, оглядывая её комнату в утреннем свете. Быстрый взгляд на телефон говорит мне, что уже почти одиннадцать, а значит, я проспал свою обычную норму. Просто лёг гораздо позже, чем обычно.

— О да, я обычно сплю кусками. Три часа, три часа, потом ещё два или четыре, в зависимости от того, чего хочет моё тело, — говорит Черри. Она ещё в пижаме и выглядит весьма привлекательно в огромной футболке и шортах, которые едва выглядывают из-под неё.

Перестань об этом думать.

Легче сказать, чем сделать. Я с самого начала отметил, что Черри красива, но теперь осознаю это особенно остро. Я знаю, как выглядит её грудь, когда подпрыгивает в такт моим толчкам, как её соски твердеют, пока тело розовеет до самого низа. Как приоткрывается её рот, когда она кончает, и её…

— У меня внизу готов завтрак, если ты не против.

Покой. Безмятежность. Контроль. Возьми себя в руки и не вздумай возбудиться.

Хотя утренняя эрекция — совершенно естественная вещь, профессиональной её точно не назовёшь. Возможно ли вообще вернуться к профессионализму, когда у меня в голове всё ещё звучат крики Черри, вызванные оргазмом?

Только время покажет.

— Я бы поел, — говорю, выбираясь из её довольно большой кровати. В её комнате вокруг кровати почти не остаётся места на полу, а сама она, должно быть, размера California king size, но между балдахином, утяжелённым одеялом, стёганым покрывалом и целой россыпью подушек у меня возникает ощущение, что именно так Черри всё и хотела.

— Отлично! Встретимся внизу. О, в маленьком шкафчике в ванной есть запасная зубная щётка.

— Правда? Спасибо.

— Без проблем!

Она отдаёт мне маленькую честь. Хотя это выглядит менее натянуто, чем её вчерашние подмигивания, я с облегчением понимаю, что не один чувствую эту лёгкую неловкость. Я не совсем уверен, как вести себя в этой новой нормальности, но приятно знать, что я в этом не один.

Потянувшись так, что позвоночник хрустит по всей длине, я иду в ванную и прохожу сокращённую утреннюю рутину. В маленьком шкафчике с запасами лежит упаковка зубных щёток, и у меня складывается впечатление, что это скорее запас на случай, когда ей понадобится замена, а не для множества гостей, остающихся на ночь.

Не то чтобы меня касалось, остаются ли у неё люди ночевать и пользоваться зубными щётками, но мой волк, кажется, доволен этим наблюдением.

Мне хватает всего нескольких минут, чтобы спуститься вниз, и, когда я это делаю, бросаю взгляд в открытый проход её комнаты для рукоделия. Беспорядок, который мы устроили прошлой ночью, всё ещё там. Это меня не удивляет. Черри не кажется человеком, благословлённым мотивацией к организации пространства. Может, я уберусь за неё.

Но пока стою там, запах наших вчерашних занятий наполняет нос, и моё тело начинает реагировать. Нет, только не это. Не сейчас.

Я поспешно иду на кухню и испытываю облегчение, когда густой запах яичницы, тостов, овсянки и запечённого картофеля вытесняет отголоски прошлой ночи из моего обоняния. Слава богу за маленькие милости.

— Надеюсь, ты не против такого размаха, — говорит Черри с улыбкой, уже накладывая себе еду на тарелку. — Хотела бы я иметь больше мяса для тебя, но я давно не заказывала продукты. Зато у меня есть протеиновые батончики. Мне приходится есть их каждый приём пищи, иначе я не усваиваю свои лекарства.

— Лекарства? От СДВГ? — спрашиваю, садясь за крошечную барную стойку для завтрака на её скромной кухне. Я морщусь. Это ведь было грубо, да?

— Ещё как. В подростковом возрасте у меня было много проблем с тем, чтобы стимуляторы нормально на меня действовали. То я залипала на самых случайных вещах, то они срабатывали после безумной задержки, то вообще не работали. Тогда врач объяснил мне, что для нормального усвоения мне нужен белок, а ещё нужно пить много воды или напитков с электролитами, чтобы компенсировать их обезвоживающие побочные эффекты. Потому что, как оказалось, обезвоживание делает их менее эффективными.

— Хм.

Мне не приходилось принимать лекарства ни от чего с тех пор, как я был предподростком. Несомненный плюс того, чтобы быть перевёртышем. Бывали редкие болезни или травмы, с которыми нам требовалась медицинская помощь, но случалось это крайне редко.

— Это бывает немного сложно, но я рада, что они у меня есть. Хотелось бы принимать их регулярнее, но одна проблема за раз.

Она передаёт мне пустую тарелку, и я накладываю понемногу всего. Когда заканчиваю, Черри бросает на меня один из своих взглядов, а потом кладёт мне на тарелку ещё одну картофелину и больше яиц.

Для не-перевёртыша она удивительно хорошо понимает наш зверский аппетит.

Мы садимся вместе и принимаемся за еду. Конечно, это не органическое угощение, приготовленное профессиональным шеф-поваром, но всё приятно. По-домашнему. Это напоминает мне времена, когда наши родители готовили по выходным. Я помню, как слышал их смех или то, как они поддразнивали друг друга, пока мы с Крисом и Лютером смотрели субботние утренние мультфильмы.

Как жаль, что после её смерти мы, дети, не сплотились и не сохранили эту традицию вместе с отцом, но нам не пришло это в голову, и наш шеф-повар взял всё на себя, пока мы не стали старшими подростками и не смогли сами о себе позаботиться по выходным.

— Хм, передашь мне острый соус? — просит Черри примерно на середине еды.