Пышка. Взаперти с женихом и шафером (СИ) - Рок Рая

Но, по-моему, Матвей хочет, чтобы я просила его, умоляла. Судя по его дьявольским искрам в глазах и ухмылке. Мне кажется, он совсем не лучше Ильи, такой же порочный и жестокий, это я вижу в его глазах. Только его не обязали жениться на мне против воли, и поэтому ему не за что ненавидеть меня.

- Узкая и мягкая киска… охуенная девочка Майя…

Резкий шлепок по ягодице после порочного сладкого шёпота в губы.

- Ах!

Матвей склоняется, с рыком прикусывает напряжённый твёрдый сосок на правой груди через кружево лифчика, а потом, когда я ещё больше не могу дышать, он перехватывает мои запястья за моей спиной, подаётся вперёд с хищным оскалом, отклоняет меня назад и, когда я всё ещё не могу осознавать его действий, он заставляет меня вновь громко и рвано застонать, потому что начинает трахать меня в таком положении на краю этого дивана. На краю моего рассудка, вдребезги разбивающегося о его хриплые рыки и острое чувство распирания. Жёстко и глубоко, оставляя между нами хлюпанье моего лона и влажные звуки очень мокрых складочек.

Я кончаю через несколько таких толчков, ярко и тихо. Зажмуриваюсь, откидываю голову назад и извиваюсь, подрагивая всем телом.

- М-м... м-м-ах-х…

Ещё один электрический разряд сквозь тело, ещё одна горячая волна наслаждения и ещё одна вспышка в животе, уже поменьше.

- О, да, красотка… это было красиво, — довольно и даже с нотками восхищения говорит Матвей, притягивая меня на свою разгорячённую и высоко вздымающуюся грудь. Гладя меня по волосам и сам дыша рвано и тяжело, приподнимает мои бёдра одной рукой и с тихим стоном выходит из меня. Мы не используем презерватив, но об этом я даже не могу сейчас подумать.

— Ай…

— Не бойся, я всё ещё тут, — усмехается низко Матвей, и я сначала не понимаю, что это значит.

Но в следующую секунду на диван около моей головы и Матвея упирается другая рука, смуглое сильное запястье и небрежно болтающиеся массивные и очень дорогие часы на нём. Моей спины касается тепло другого тела, а к шее – чужое горячее дыхание и самый кончик носа.

— Майя… - низкий тихий голос Ильи, как удар тока, от которого я вздрагиваю и, обернувшись головой к нему, смотрю на него из-под полуприкрытых век, тяжело дыша.

Он тоже смотрит на меня. Плавит своими потемневшими глазами, фиксирует каждую чёрточку моего лица, каждую эмоцию, его верхняя губа приподнята в небольшом оскале и дрожит, словно он кое-как сдерживает себя в чём-то. Его ладонь невесомо и аккуратно, словно он боится меня спугнуть, ложится на моё оголённое бедро, а потом хищно и до нехватки кислорода сжимается, немного прохладные пальцы впиваются в кожу. Я чувствую себя так, будто попала в капкан охотника. Он не делает резких и угрожающих движений, но ты уже однозначно и бесповоротно в его руках. Хоть я и должна ликовать, что он сам сейчас опровергает свои высказывания. Всё ложь, абсолютно всё. В его глазах сейчас нет даже той ненависти, которую он действительно ко мне испытывал. Сейчас его адовы глаза призывают, завлекают и громко просят не отталкивать. Но я всё равно чувствую себя в его ловушке.

Смотрю на Илью, дрожу от его близости, и в голове только мысли о том, какой он страшно красивый и как умопомрачительно от него пахнет. О том, как бы я хотела ощутить что-то из того, что обычно он даёт девушкам. Я не в силах сейчас думать и анализировать.

Он шумно втягивает воздух, чуть прикрывая глаза и… впивается в мою шею губами, заставив ахнуть, прогнуться в спине и наклонить голову вбок. Жадно терзает нежную кожу, пятернёй сминая бедро, второй рукой продолжая опираться о диван. Соприкосновения голой спины с тканью его рубашки организуют полчище мурашек на моём теле. А от его влажных, сильных, даже больных поцелуев с небольшой царапающей жёсткой щетиной в моём животе возрождается возбуждение яркими вспышками. Так вот как он целует девушек, и вот как девушки под его губами теряют себя…

Моё дыхание погружается в рот Матвея, потому что он начинает меня целовать в губы. Тоже страстно и нетерпеливо. Берёт мою ладошку своей и опускает её на свой стоячий член между нами. Делая жадные глотки и целуя в ответ, я принимаюсь хаотично водить по всей длине парня.

Хватка за скулы, жёсткая, поцелуй с Матвеем разрывается, и мою голову поворачивают на 90 градусов. Обжигающее дыхание Ильи бьёт мои губы, он из-под опущенных век смотрит мне в глаза, на губы, а потом так же дико, как и на шею, накидывается на мой рот. Жёстко, бескомпромиссно, грубо. Раздвигает мои губы шире, проталкивает язык и сразу тянется им к моей глотке, оглаживает нёбо.

— М-м… - сходя с ума от стольких ощущений, я вцепляюсь пальцами одной руки, изворачиваясь, в щетинистую щёку Ильи, а второй рукой продолжаю гладить напряжённый член Матвея. Моя смазка на нём уже высохла, и скользить по стволу уже не получается так же легко, хочется смочить.

Рваное дыхание Ильи и его более резкие, прерывистые движение губами пробуждают дикое предчувствие его действий. Его губы ещё на моих, но вторая рука перестаёт мять мою ляжку. Я тут же слышу, как расстёгивается ширинка позади меня, шуршит ткань, наверное, рубашка… Но не испытываю и толики страха или протеста. Напротив, я от ожидания начинаю ёрзать на бёдрах Матвея. Неосознанно, конечно.

И когда полосочка кружевной ткани пальцами Ильи отодвигается снова в сторону, а моей промежности касается горячая головка его члена, мы оба стонем друг другу в рот.

Молча, прикусывая по-звериному мою нижнюю губу, он… толкается в пульсирующую мокрую дырочку одним сильным движением.

— Ы-ым!.. - зажмуриваюсь, Илья отпускает мою губу, выпрямляется и, подхватив мои бёдра двумя руками, тут же делает новый толчок. Сильнее. До громкого шлепка. — Ах!..

Завожу руку назад и упираюсь в его бедро, обтянутое брюками. На мгновение приходит желание отстраниться, потому что этот грубый толчок оказывается слишком больным. Но Илья тут же перехватывает меня за запястье, сгибает в локте и прижимает руку к спине, затем проделывает то же самое со второй рукой, оставляя меня абсолютно беззащитной и беспомощной. Склоняется к моему уху на секунду, выдыхает хрипло в моё ухо смешок.

— Будь хорошей девочкой…

А после на моё влагалище обрушается залп быстрых, глубоких и жёстких проникновений. Илья вбивается в меня так исступлённо, что картинка перед глазами плывёт и темнеет временами. А из моего горла вырываются сдавленные, хриплые и очень короткие стоны.

Мои щёки обхватывает Матвей. Я плохо его вижу, но его лицо в такой момент, когда Илья трахает меня, перед моим в принципе, запускает абсолютно новое острое удовольствие. Какое-то ненормальное, порочное. Понимание, что моим телом владеют сразу двое, видят всё это, слышат, участвуют… это понимание разносит моё сознание на щепки, сжигает дотла.

Глава 5

Глава 5.

Илья хватает за бёдра меня крепче, дёргает вверх, чтобы войти ещё глубже, до самого конца. Локоны моей причёски оказываются в хватке одной его руки. Он тянет меня за них, чтобы я откинула голову назад, и губы Матвея сразу соскальзывают на открывшееся горло. Парень проводит вдоль него кончиком языка, рычит, со шлепками прикладывая обе ладони к моим бокам, толкая меня на член своего друга. Стискивает кожу пальцами. Я срываюсь на совсем обрывочные и иступлённые стоны.

- Ах!.. Ах!.. Ах!

- Я знаю, что тебе нравится, Майя… Тебе ведь нравится? А? Что твой жених присоединился? - отдалённо слышу слова Матвея. Его голос слышится настолько хриплым, что кажется, совсем неузнаваем.

- М-да… Ах-х… - стону, стону, почти не понимая, о чём он говорит. Сознание в пыль, нервные окончания почти спалены до основания.

Матвей усмехается, смотря на эту откровенную картину прямо перед своим носом с опасным порочным огнём в тёмных глазах. В основном разглядывая внимательно и слишком пронзительно моё лицо, как из распахнутых опухших от поцелуев губ вылетают стон за стоном, как дрожат мои густые ресницы с каплями страз на их кончиках, как сотрясается моя полная грудь в этом лифчике цвета чистоты и непорочности. Он пожирает меня и сам горит от желания войти в меня.