Я иду искать - Тёрн Ким

Прямо на берегу лазурного озера стоит беседка, крыша которой утопает в зелёной листве. Я сажусь на длинную качель и впитываю этот миг полной тишины. Лёгкий ветер поддувает в лицо, развевая волосы и принося свежесть.

Осмотревшись вокруг, убеждаюсь, что из дома меня не видно. Высокие вековые деревья прячут всё вокруг, и от этого на душе становится спокойнее, словно мир наконец позволяет мне побыть одной, без посторонних глаз и контроля.

До тех пор, пока я не слышу странный шорох. Откуда он? Один из работников, забывший что-то сделать, или заблудившийся зверёк?

Звук прерывается, стихает, и я начинаю сомневаться, услышала ли я его вообще, или это плод моего воображения. Но затем шорох возникает снова, ближе, чётче, и внезапно ловлю себя на том, что прислушиваюсь к каждому движению веток и шелесту листвы, словно за ними кто-то притаился.

– Кто здесь? – кричу в пустоту, но вопрос остаётся без ответа.

В груди становится тревожно. Я словно кожей ощущаю чьё-то пристальное внимание: тяжёлое, цепкое, от которого хочется втянуть голову в плечи.

Я сжимаю ладони на цепях качели, стараясь не оглядываться слишком резко – так делают только те, кто уже признал, что боится. А я не хочу. Но всё внутри медленно скручивается в узел.

– Эй! – делаю вторую попытку.

Надо будет разузнать, насколько хорошо охраняется территория Мейсона. Повтора прошлого не хочу – ни при каких условиях.

Мысль позвонить Тессе мелькает быстро, почти рефлекторно. Попросить прислать кого-нибудь из охраны… Но достаточно представить её холодный взгляд, чтобы отбить себе всю охоту. Ей только дай повод списать меня в категорию пугливых девочек, которых можно не воспринимать всерьёз.

Мейсону… тому уж точно звонить нельзя. Он бы только удивился, что я вообще решилась нарушить его драгоценный график. Да и ради какого повода? «Мне показалось, что кто‑то шуршит в кустах» – звучит жалко. Так что придётся разбираться самой.

Медленно поднимаюсь, чувствуя, как качель подо мной едва слышно скрипит, будто предупреждает о надвигающемся кошмаре. Начинаю идти к дому. Шаг. Ещё один. Шорохов больше нет, но это не приносит ни капли облегчения. Тишина будто стала гуще, тяжелей. Давит на виски.

Чужое присутствие всё ещё ощущается где‑то за спиной, как холодная ладонь на затылке. Разум ворчит, что я накручиваю себя, что опасности нет. Но тело не верит. Сердце колотится так, будто собирается вырваться и бежать первым.

И я выбираю слушать не разум. А внутренний голос, который редко ошибается.

Резко срываюсь с места и бегу, не оглядываясь. Каменные дорожки мелькают под ногами, воздух свистит в ушах, а одно‑единственное желание забивает всё остальное – добраться до дома живой.

IV

Бродить по дому в полном одиночестве поздним вечером – сомнительное удовольствие. Стены тут высокие, но потолки всё равно давят. И каждый шаг отдаётся так, будто я не хожу, а нарушаю покой какого-то притаившегося зверя. Всё чужое, безликое, не моё.

И вот я плутаю по этим коридорам и до конца не понимаю, что хуже – чувствовать на себе взгляд надзирателей или остаться один на один со своими мыслями. От первых хотя бы угроза ясна, а мысли… те умеют кусаться сильнее.

А ещё это мучительное ожидание…

Тесса, перед уходом, холодно бросила, что Мейсон будет ждать меня в гостиной ровно в полночь. Даже не попыталась смягчить тон – сразу дала понять, что выбора нет. Что бы он ни задумал, я обязана явиться.

А потом развернулась и ушла, прихватив с собой и двух охранников. Ни пояснений, ни инструкций. Просто оставила меня в этом огромном доме одну, как в ловушке, где время тянется вязко, а тишина давит на виски.

Может, у Мейсона встреча. Может, кто-то из важных гостей. И тогда сегодня – мой первый тест. Первый раз, когда придётся надеть маску примерной жены и стоять рядом, изображая тепло там, где его нет.

Но Тесса промолчала. Не велела переодеться, не сказала собраться. А она бы обязательно предупредила – у неё с этим строго.

Тогда что? Он просто хочет проверить, как я тут устроилась? Звучит так же правдоподобно, как и то, что он когда-нибудь проявит ко мне интерес.

От этих мыслей по позвоночнику ползёт неприятный холодок.

В любом случае, я решаю подготовиться к встрече с мужем. Пусть он меня не любит, но пусть видит, кого теряет.

В гардеробной просматриваю наряды один за другим. Шёлк, атлас, кружева – всё мерцает в мягком свете, будто издевается. Меня мотает между двумя крайностями: выйти к нему в вечернем платье, как порядочная жена… или выйти к нему вовсе без ничего, пусть подавится своим равнодушием.

В итоге выбираю золотую середину. Достаю из ящика чёрное кружевное бельё, усыпанное мелкими жемчужинами, – дерзкое, но не вульгарное. Накидываю короткий халат, который скорее подчёркивает тело, чем скрывает. Он едва прикрывает ягодицы, и от одного взгляда в зеркало у меня замирает дыхание.

Ну что ж. Если уж играть роль, то играть красиво.

На губы ложится тонкий слой блеска, на ресницы – тушь. Волосы остаются спадать по плечам волнистыми прядями. Вместо духов выбираю лосьон для тела с тонким ароматом чего-то цветочного.

Взгляд не отрывается от экрана телефона. До встречи остаётся каких-то десять минут, а в комнате дышать уже нечем. Слишком тихо. Слишком пусто.

Халат ласкает кожу при каждом движении, и от этого напряжение только растёт.

Подхожу к двери, пальцы ложатся на холодную ручку. Сердце бьётся чаще.

Но стоять тут, в четырёх стенах, ещё хуже. Я поворачиваю ручку, собираясь спуститься вниз и дождаться Мейсона там – под светом ламп, подальше от своих мыслей, от собственных теней.

Дёргаю один раз. Полотно не поддаётся. Второй.

На третий сердце пропускает удар, который отдаётся в висках.

Какого хрена?

Кулак уже взлетает, готовый стучать в дверь так, чтобы слышали на другом конце дома… но я застываю.

В тишине – ни шагов, ни голосов. Никого. Совсем.

И ударяет простая мысль: дверь могла закрыться только по чьей-то воле. По его. Если это Мейсон запер меня здесь, то уж точно не для того, чтобы открыть по первой моей мольбе.

Пальцы медленно опускаются, и по спине пробегает холодный дрожащий ток.
 Я стою посреди спальни, чувствуя себя не женой, не гостьей… пленницей, которая слишком поздно поняла, что в этом доме даже воздух под контролем.

В голове вертятся десятки вариантов. Может, он решил поставить меня на место? Показать, кто здесь главный и что моё «я хочу» в этом доме ничего не значит?
 А может… чёрт… может, дошло до него, как холодно он со мной обошёлся вчера, и теперь он что-то готовит. Какое-то «извинение», которое по его логике должно всё сгладить. Подарок? Театральный жест доброй воли?
 Чем больше думаю, тем больше внутри растёт тревога.

Какой бы ни была его цель – мне не нравится, что дверь передо мной закрылась не по моей воле.
 Не нравится, что мне даже не оставили выбора.
 И не нравится, насколько легко моя свобода свелась к одному повороту ключа.

Прикрываю глаза и стараюсь дышать ровно, глубоко, как будто это может притушить тревогу. Но она только разгорается, цепляясь за рёбра холодными пальцами.

Сердце бьётся слишком громко, и кажется, что весь дом это слышит.

Когда поднимаю телефон, пальцы дрожат так сильно, что я почти роняю его. Экран вспыхивает светом, и цифры будто выжигают взгляд.

Две минуты…

Одна…

Щёлк.

Странный щелчок замка в мёртвой тишине пробивает меня током.

Я вздрагиваю так, будто кто-то только что прошёл за спиной.

Рука сама тянется к ручке – осторожно, недоверчиво. Металл холодный, как лёд. Я медленно нажимаю, ожидая сопротивления… но замок поддаётся. Чуть толкаю, и дверь скрипит едва слышно, выпуская меня в коридор.