Безмолвно твоя (ЛП) - Косуэй Л.Х.

— Чёрт возьми… это ужасно.

— Они действительно очень уязвимы во многих смыслах, — сказала Ада, нахмурившись. — Одного неверного шага на лестнице или даже лёгкого спотыкания достаточно, чтобы они упали и серьёзно пострадали.

Мы дошли до туалетов, которыми пользовались по прибытии. Ада пошла проверять женский, а я мужской. Там было пусто.

— Ну что? — спросил я, когда она вышла, но она лишь покачала головой.

— Может, Ханне повезло больше. Я ей позвоню, — сказала она, доставая телефон, как вдруг к нам подошёл хмурый охранник. С ним были пожилые мужчина и женщина, и это выглядело так, будто их выводят с территории.

— О боже мой, вот вы где! — с облегчением воскликнула Ада.

— Эти двое с вами? — грубо спросил охранник.

— Да, спасибо большое за... — начала Ада, но он перебил её:

— Держите их подальше от здания. Им нельзя туда возвращаться.

Ада моргнула. — Простите?

— Они приставали к администратору отеля, пытаясь снять номер на час, — продолжил охранник. — Не принимали отказ. Это пятизвёздочный отель, а не какой-нибудь захудалый придорожный мотель.

С этими словами он ушёл, а я с трудом сдержал смех. Было довольно очевидно, зачем им понадобился номер всего на час, но до Ады это, похоже, ещё не дошло.

— И зачем же вы пытались снять номер? — спросила она, переводя взгляд с одного на другого.

— А ты как думаешь? — дерзко ответила женщина, Феломена, скрестив руки. Мужчина рядом с ней, Арчи, выглядел ужасно смущённым.

Ада нахмурилась, затем до неё дошло, и она фыркнула.

— Чёрт возьми. Да вы как подростки.

— А что? Арчи всего пару месяцев назад заменили тазобедренный сустав. Он давно хотел его протестировать, — парировала Феломена, и мне показалось, что Арчи вот-вот потеряет сознание от стыда.

— Фел, — пробормотал он. — Не обязательно было это говорить.

— А разве это не правда? — бросила она вызов.

— Так, всё. Вы двое, обратно в автобус, — сказала Ада. — Обедать будете там, раз уж вам неинтересно смотреть на водопад.

— Меня это не волнует, — снова съязвила Феломена, и Ада лишь покачала головой.

По тому, как были расправлены плечи Ады, я понял, что ситуация её забавляет, но сейчас она должна была быть строгим авторитетом. Она быстро позвонила Ханне и сообщила, что пропавшие найдены, и я услышал радостный возглас на другом конце линии. Когда мы подошли к автобусу, водитель сидел впереди, читая газету и потягивая кофе навынос.

— Эти двое пообедают в автобусе, если вы не против? — сказала Ада, и водитель кивнул.

— Конечно, если только не устроят беспорядок.

— Не устроят.

Я поднялся в автобус вместе с ними, пока Ада провожала Феломену и Арчи дальше по проходу. Она взяла большой контейнер, открыла его и достала два бутерброда, сок и маленькие булочки в упаковке. Раздав им еду, она вернулась к передним сиденьям с ещё наборами для нас.

— Голоден? — спросила она, садясь рядом со мной. Тепло её бедра коснулось моего, рука задела меня, когда она передала бутерброд.

— Да, спасибо. Эти поиски разбудили аппетит, — сказал я, усмехнувшись.

— Даже не думай, — предупредила она. — Не смей шутить.

— Что? Это же смешно. — Я покачал головой, улыбаясь, и тихо добавил: — Снять номер на час. Могли бы хотя бы на всю ночь раскошелиться. Похотливые скупердяи.

— Бедный администратор, наверное, был в полном шоке, — так же тихо добавила Ада, её плечи дрожали от смеха.

— А жаль. Бедняга Арчи так и не смог испытать своё новое бедро.

Она повернулась и закрыла мне рот рукой, пытаясь сдержать смех.

— Хватит. Я больше не могу.

Мой смешок был приглушён её ладонью, пока её тихий смех не взял верх. Я поднял руку, аккуратно убирая её пальцы от своих губ, и посмотрел на неё с нежностью.

— Я люблю твою улыбку.

Её дыхание сбилось, и атмосфера изменилась. Между нами повисло тяжёлое напряжение, но оно не было неприятным. В её глазах отражалось воспоминание о моём признании, и это было завораживающее зрелище. В обычный день Ада была невероятно красивой, но сегодня, осознавая, что я в неё влюблён, она буквально сияла.

— Это ведь пугает, правда? — наконец сказала она, и я понял, что машинально глажу внутреннюю сторону её запястья.

— Что именно, малышка?

— Быть влюблённым, — ответила она, и мой пульс гулко забился. Она… она это имела в виду…?

— Ада, — низко произнёс я, сжимая её руку. — Скажи.

— Сказать что?

— То, что пугает.

Она моргнула, и слеза скатилась по её щеке. Я тут же потянулся и стёр её, и она резко вдохнула от моего прикосновения.

— Я люблю тебя, Джонатан Оукс.

26. Ада

Я будто парила в облаках. Было ли это тем самым настоящим счастьем? По ощущениям да. Я едва осознавала, что делаю, когда мои губы нашли губы Джонатана, и я мягко его поцеловала. Он обхватил мою челюсть, его язык скользнул вдоль моего, углубляя поцелуй, словно впитывая меня целиком.

Я придвинулась ближе, нуждаясь в большем, и почти оказалась у него на коленях, когда кто-то громко заметил:

— Сами целуются, но хватило наглости осуждать нас за желание немного поваляться в кровати.

Мы с Джонатаном отпрянули друг от друга, и он прижался лбом к моему, пока я боролась со смехом. Отодвинувшись, я потянулась, чтобы выглянуть поверх сидений автобуса — Феломена и Арчи сидели примерно в восьми рядах позади нас.

— Никто вас не осуждал. Мы просто беспокоились, куда вы пропали, — ответила я. — А теперь ешьте обед и не лезьте в наши дела.

— Просто указываю на лицемерие, — парировала она.

Я повернулась к Джонатану, и стоило нашим взглядам встретиться, как мы разразились беззвучным смехом. Я уткнулась лицом в его плечо, пока хихиканье не улеглось, а потом осторожно посмотрела на него. Джонатан смотрел на меня жадно; веселье исчезло, когда он нашёл мою руку и переплёл наши пальцы.

— Знаешь, — прошептал он, его тёплое дыхание у моего уха заставило кожу покрыться мурашками, — снять комнату на час сейчас звучит очень даже неплохо.

Я ухмыльнулась и легко хлопнула его по груди.

— Ты исчадие ада.

Он наклонился ближе, прихватил зубами мою мочку уха, посылая волну мурашек вдоль позвоночника.

— Только для тебя. — Он огляделся и добавил: — Может, мы бы и тут смогли провернуть быстрый номер. Окна ведь слегка тонированные.

Я изобразила возмущение.

— Я не собираюсь устраивать акт публичной непристойности на работе. Меня могут уволить.

— Насколько я слышал, твой новый работодатель в этом вопросе довольно снисходителен.

Посмеиваясь, я взяла еду, о которой почти забыла. Есть следовало бы, но желудок кувыркался, лишая аппетита, всё из-за влияния Джонатана.

— Да, и говорят, у него ко мне слабость. Но я не люблю зрителей. Придётся подождать до дома.

Он усмехнулся и начал разворачивать свой бутерброд.

— Жаль. Я мог бы перевернуть твой мир. — Он откусил. — О, маринованный огурец с сыром. Донни будет в восторге.

Я приподняла бровь: — Донни?

Джонатан кивнул.

— Я болтал с несколькими мужчинами. Это любимые Донни, а вот Тед предпочитает яичный, так что он будет разочарован. Зато Пэдди обрадуется, его тошнит от запаха яиц.

Тёплая улыбка разлилась у меня в груди при одной мысли о том, как Джонатан непринуждённо болтает с Донни, Пэдди и Тедом. Я не смогла бы любить его сильнее, даже если бы попыталась.

— Рада слышать, что ты в курсе всех вкусовых предпочтений, — рассмеялась я.

Мы поели в тишине, а потом вернулись помогать Ханне и Магдалене раздавать обеды остальным жильцам.

На обратном пути примерно две трети из них дремали. Я сидела рядом с Джонатаном, положив голову ему на плечо, пока нас окружали храпящие звуки двух десятков пожилых пассажиров.

— Спасибо тебе за сегодня. Я знаю, тебе, наверное, пришлось отложить работу, и я очень это ценю, — сказала я, когда мы вернулись и все благополучно вышли из автобуса.