Неслучайное совпадение (ЛП) - Рэй Рокси

Обычно для такой ситуации у меня нашлась бы колкая реплика, какая-нибудь игра слов про то, как он будет меня вылизывать или что «ужин готов», но сейчас это просто не кажется правильным. Слишком похоже на маску, а именно этого с Полом я хочу меньше всего. Так что я просто позволяю одному-единственному слову сорваться с моих распухших от поцелуев губ:

— Пожалуйста, — шепчу я.

И хотя он не говорит прямо «как пожелаешь», это подразумевается, когда он наклоняется и стягивает мои шорты по бёдрам вниз, помогая мне приподнять таз, когда нужно. Но с моим бельём он куда менее терпелив: цепляется зубами за пояс и тянет ткань вниз с такой собственнической жадностью, что я едва могу дышать.

Потому что, несмотря на мою невероятно независимую и упрямую натуру, я хочу принадлежать ему. Чтобы обо мне заботились, чтобы меня лелеяли, чтобы надо мной доминировали, чтобы мне поклонялись. Все стороны этой монеты, от нежной до дикой, я хочу всё.

И, надо отдать ему должное, Пол определённо справляется.

Едва он заканчивает стягивать с меня трусики, его рот уже на мне. Будто в нём две отдельные личности: от нежного, почти благоговейного он переходит к откровенно голодному. Фраза «путь к сердцу женщины лежит через её клитор» всплывает у меня в голове не раз, пока он разогревает меня своим языком, прижимается носом, целует то тут, то там.

Поскольку я знаю, на что он способен, я прекрасно понимаю, к чему именно всё ведёт, и от этого каждый отдельный миг становится куда интенсивнее. Я нетерпелива, хочу, чтобы он добрался до той самой части, где я кричу и кончаю прямо ему на лицо, но вместе с тем я не хочу, чтобы это когда-нибудь заканчивалось. Хочу навсегда задержаться в этой восхитительной, бесконечной пытке, где над нашими головами не нависает убийство и нет жестокой реальности, в которой мы из двух разных миров и изначально несовместимы.

— Пол, — выдыхаю без дыхания, словно это я молюсь, хотя на коленях стоит он. — Пол, Пол, Пол!

Мои руки мечутся вокруг, отчаянно ища, за что ухватиться, когда он начинает давить сильнее, а его движения языком становятся длиннее. Он хватает меня за запястье и зарывает мои умоляющие пальцы в свои густые тёмные волосы.

Я вцепляюсь в них, будто это моя последняя спасительная нить, и в каком-то смысле кажется, что так и есть. То запретное удовольствие, которое Пол так умело во мне вызывает, стремительно поднимается, заставляя мышцы живота подрагивать, а дыхание становиться коротким и рваным.

— О боже… — шепчу, когда Пол скользит пальцами внутрь меня. Это ощущение вместе с его ртом, языком и носом на мне почти ослепляет от нахлынувшего сразу всего.

Но когда эта резинка наконец рвётся, это рапсодия. Чистая, ничем не разбавленная рапсодия. Звук, который вырывается у меня изо рта, ломкий, задыхающийся. Завтра я охрипну.

Завтра может быть хоть целой вечностью отсюда, потому что время не существует, пока удовольствие заливает каждую клетку моего тела, перегружая мои синапсы, пока не остаётся ничего другого. Пол не останавливается, пока я не обрушиваюсь на кровать, дрожа от отголосков, граничащих с перегрузкой.

— Ты всегда так красиво кончаешь для меня, — шепчет он, оставляя мягкие поцелуи вдоль моего дрожащего бедра.

Я лежу там, совершенно выжатая, зная, что всё ещё не закончено. Не то чтобы оргазмы были обязательны, чтобы наслаждаться сексом, но я хочу почувствовать, как Пол теряет себя во мне. Хочу увидеть, как его лицо исказится от чистой силы его удовольствия, когда он выпустит тот мужской рык, от которого у меня слабеют колени.

Я настойчиво тяну его вверх по своему телу, не останавливаясь, пока снова не могу его поцеловать. И хотя поцелуй медленный, сладкий и тягучий, в нём есть подспудная срочность из-за того, как его член влажно скользит по моему животу.

— Пожалуйста? — снова шепчу я, и, естественно, мой красавец-партнёр по расследованию считает нужным исполнить мою просьбу.

Вот это счастливица!

ГЛАВА 17

ПОЛ

Взаимно гарантированный оргазм.

Я теряю себя.

Но после такого дня это всё, о чём я могу просить.

Между тем, как я вижу, как подобие моей сестры пронзают мечом, и тем, как узнаю̀, что мой брат либо воскрешён какой-то формой запретной некромантии, либо является каким-то ментальным рабом, я битком набит столькими эмоциями (в основном негативными), что разобраться в них кажется невозможным.

Только не когда я с Черри.

Несмотря на её хаотичную натуру, что-то заземляет меня всякий раз, когда я с ней. Я этого не понимаю и толком не могу объяснить почему. Но какая разница? Важно то, что быть рядом с ней (и внутри неё) — передышка, о которой я даже не мог просить.

И всё же вот она, лежит подо мной и умоляет меня наполнить её.

Слишком идеально.

Кажется, будто я этого не заслуживаю, будто невозможно, чтобы я заслуживал передышку от бури, пожирающей мою семью, и всё же вот Черри, предлагает мне себя с распростёртыми руками и разведёнными ногами.

Хотя всё, что раскрылось на похоронах, обтрепало мою совесть по краям, в моём разуме нет ни тени сомнения, когда я выравниваюсь напротив её влажного входа и медленно скольжу внутрь.

Как и в прошлый раз, она безумно мягкая, мокрая и совершенно готовая. Её стенки трепещут вокруг меня, маня глубже. Глубже. Глубже.

Она сжимается вокруг меня, и мне приходится глубоко вдохнуть носом и выдохнуть ртом, чтобы не сорваться слишком рано. Потому что, каким бы маловероятным это ни было два раза подряд, я хочу, чтобы она кончила снова. Вообще-то, я хочу, чтобы она кончила вместе со мной.

Потому что, если быть с собой до конца честным, я только начал по-настоящему понимать, кто такой Пол, за те пару недель, что знаю Черри. Я думал, что я парень с безупречным контролем, ровным характером и головой для бизнеса. Но всё это оказалось тем, что я делаю, а не тем, из чего состоит Пол ВанМарк Третий.

— Боже, — стону я, медленно подаваясь в неё. Как бы сильно мой волк ни хотел трахать, трахать жёстко, пока её живот не наполнится нашим семенем, я хочу… чего-то другого. Чего-то совершенно неуместного, учитывая наши реальные отношения. Потому что в конечном счёте Черри — профессиональная консультантка и практически стихия природы. Она не выглядит той, кого интересует романтика, и уж точно не похожа на тип женщины, которой нужны отношения с чопорным наследником ещё более чопорной семьи перевёртышей. — Как же охрененно ты ощущаешься.

Особенно когда двух, а теперь, возможно, только одного члена этой семьи убил бог знает кто.

Но всё равно, держа её в руках и скользя в её невозможной бархатной киске, я позволяю себе и своему волку мечтать о будущем, где она захочет чего-то более постоянного с нами, а мы оба будем готовы к настоящим отношениям.

— Ты сводишь меня с ума, — хнычет она, и, чёрт возьми, мне нравится, как совершенно оттраханно звучит Черри после оргазма. Это что-то между растерянностью, нуждой и похотью, и именно так, как надо, поджаривает мне мозг.

— Тогда кончи для меня. Кончи прямо на мой узел.

— Да. Да, да, да, да, да!

На протяжении жизни у меня хватало интрижек, я встречался без серьёзных намерений, но ни разу не чувствовал признаков романтической любви. Но теперь, когда её стенки так идеально сжимаются вокруг меня, когда её разноцветные глаза смотрят на меня с таким состраданием, я отчаянно хочу быть готовым к чему-то подобному. Быть полностью открытым с самим собой и уязвимым, каждый день возвращаться домой к партнёрше, которой я доверяю.

Идиотская мечта, конечно. Скорее всего, вызванная травмирующими обстоятельствами. Когда первые лучи дня опустятся вниз, я не сомневаюсь, что мне напомнят о реальности: мне ещё очень много нужно проработать в себе, прежде чем я вообще смогу стать подходящим партнёром для кого бы то ни было. Но сейчас, в мягкой обсидиановой подушке ночи, я позволяю себе поверить, что возможно всё.