Дикий волк (ЛП) - Пекхам Кэролайн

Глава 38

Син

Мой разум был разорван на две части, как ненужный конверт, и разорванные края приводили меня в неописуемое замешательство, пока я пытался собрать свои половинки воедино. Одна часть меня смеялась над маленькой игрой Джерома, над его шалостью, которая выходила за рамки всего, что он делал раньше, а другая часть меня была извращенной кучей предательства.

Я понятия не имел, на чьей стороне правда. Ведь, конечно, мой дорогой-предорогой приемный брат все эти годы на самом деле не предавал меня? Он был единственной вещью в моем прошлом, на которую можно было опереться, а все остальные воспоминания были лишь морем суматохи, которое не переставало бурлить. Он был моим братом, пусть не по крови, но по узам, скрепленным самой жизнью. Так почему же я лежал на операционном столе без рубашки и ждал, когда мне разрежут кожу?

Мой брат Макс лежал на столе рядом со мной, его мускулы бугрились, когда он пытался разорвать сковывающие его путы. Комната была холодной, безликой, лишенной красок, словно кто-то засунул в нее соковыжималку и выжал досуха.

Некоторое время я бормотал про себя, то громко, то тихо, периодически смеялся, а потом изрыгал проклятия в холодный воздух. Макс твердил, чтобы я сохранял спокойствие, искал выход, но его не было. Я видел это ясно и отчетливо. С блокирующими магию наручниками на запястьях и подавителем Ордена в венах мы были не более чем смертными в этой башне убийственной магии.

— Это ирония судьбы, Максимус? — обратился я к нему. — Один брат предает другого только для того, чтобы в процессе схватить его настоящего брата и привязать нас обоих к холодным металлическим столам. Я так и не понял смысла, но, по-моему, здесь есть какая-то ирония.

— Просто сосредоточься, — настаивал Макс. — Попробуй освободить руки.

— Мне кажется, я хочу верить во что-то другое. В то, что Джером в любую секунду выскочит из шкафа и, смеясь, скажет мне, что я такой дурак, что сомневаюсь в нем, что, конечно, он никогда не утащил бы меня в башню посреди Полярной Столицы, где сомнительный ученый сможет извлечь мой Орден. Ага, я, пожалуй, в это поверю.

— Син, — тяжело произнес Макс, и я повернул голову, чтобы посмотреть на него рядом с собой.

— Джером Новиус всю свою жизнь делал неописуемые вещи с другими фейри. Он использует своих союзников и всаживает им нож в спину, как только они перестают быть ему полезными. Я и мой отец возглавляли охоту ФБР, чтобы найти его, в течение многих лет. Я видел изображения того, что он делал с людьми, и у меня от этого все скручивалось в животе. Неужели ты думаешь, что являешься исключением из его безжалостности?

Я замолчал, слишком тихо, достаточно тихо, чтобы услышать жужжание пчел в моей голове. Я не хотел слушать мнение большинства фейри, но Максимус был моим младшим братом. Я должен был попытаться выслушать его.

— Если я позволю этой правде проскользнуть внутрь и пробить себе путь сквозь плоть и кости, боюсь, я уже не буду прежним фейри, когда она проникнет в мою кровь. Мои демоны уже воют в глубине моего черепа, они взбудоражены, Максимус, очень взбудоражены.

— Так и должно быть, — прорычал он. — Он использовал тебя, Син. Он нажился на тебе, а теперь ты перестал плясать под его дудку, и он отправляет своего поросенка на рынок.

— Я миссис Пигглз, — прохрипел я.

— Что?

Я дергался и выгибался, борясь со своими ограничениями, когда ярость проникала в меня.

— Я миссис Пигглз!

Дверь распахнулась, и в комнату влетел Вард с банкой под мышкой, которая светилась странным золотистым светом. За ним по пятам шла группа медсестер в халатах, и у меня защекотало сердце при виде Джерома.

— Вот они! — воскликнул я. — Фермер и его стадо! О, и мясник тоже здесь, ну что ж, я созрел для выбора, сладкоежки. Давайте, режьте меня и потрошите. Только сначала у меня будет маленькая просьба.

— И какая же? — проворчал Вард.

— Освободите меня от цепей и дайте мне честный бой. Отбрось это! Пусть будет нечестный. Не-фейри тоже, если хочешь. Но дай мне свободу и возможность уйти с позором, без магии и моего Ордена, если тебе так больше нравится. — Я скрежетнул зубами на Варда. — Как тебе такое предложение?

— Нам нужно начать операцию. Фактически две. — Он взглянул на Макса, который усмехнулся. — И у нас внезапно возникла небольшая нехватка времени.

— Может, это как-то связано с ревом Дракона, который доносится снаружи? — спросил Макс, и я взглянул на него, обнаружив в его глазах блеск и задор.

— У нас небольшое неудобство на пороге, вот и все, — пренебрежительно сказал Вард. — Сейчас. — Он направил своих медсестер к нам. — Подготовьте их. Мы займемся ими одновременно.

— Есть что добавить, Джеромео? — обратился я к своему приемному брату, и его черты ожесточились. — Какие-нибудь трюки в рукаве? Смех в твоей смеховой яме?

— Нет, Син, — холодно ответил он и кивнул Варду, который с любопытством смотрел между нами. — Продолжай.

Я стиснул челюсти, зубы заскрипели, а в ушах зазвенело.

— Джером! — крикнул я, когда он повернулся, чтобы уйти. — Значит, это все, чего я для тебя стою? — Я вздохнул, мой голос дрогнул, выдавая мою боль.

— Ты был для меня талоном на обед, Син Уайлдер. Но в конце концов он должен был закончиться.

— Осмелюсь предложить, что бы ты посмотрел на это, — прошипел я. — Или ты не настолько фейри, чтобы столкнуться с последствиями своих действий?

Челюсть Джерома дрогнула, затем он прижался спиной к стене и поднял подбородок, давая понять, что никуда не собирается уходить. Медсестры положили на меня руки, приступая к работе, и я издал маниакальный смех, похожий на ведьмин клекот.

— Тогда возьмите меня! Вскройте меня и посмотрите, что внутри, но остерегайтесь, маленькие изверги, ибо, открыв клетку моей плоти, вы не найдете внутри ничего, кроме проклятия, которое ждет, чтобы обрушиться на ваши жалкие души. Ибо я — Син Уайлдер, порождение сладкого безумия, и все, кто переходит мне дорогу, в итоге оказываются растерзанными в кровавые клочья.

Глава 39

Розали

Кирпичи врезались мне в спину, а лианы, которыми я ухватилась, прижали меня к ним с такой силой, что у меня перехватило дыхание.

Чудовище, которое сбросило меня с башни, снова взвилось в небо, кружась, принюхиваясь, охотясь.

Магия воздуха была бы сейчас как нельзя кстати, чтобы отсечь запах, который я ему предоставляла, но я давно считала, что земля — гораздо более сильная стихия.

Взмахнув запястьями, я отделила платформу от башни и, разорвав удерживающие меня лианы, упала на ноги, устроившись на ней.

Монстр все еще кружил, его голова метнулась в мою сторону, когда он снова уловил мой запах, и я встала на ноги, призывая свою магию в ожидании его атаки.

Сила бурлила во мне, ее очертания вырисовывались в моем сознании, и я стиснула зубы, глядя чудовищу в желтые глаза, и сбросила с себя магию, которая делала меня невидимой.

Монстр торжествующе взревел, расправил крылья и пикировал на меня с вытянутыми когтями и оскаленными клыками. Пульс бился в ушах, а я стояла на месте и смотрела, как оно мчится за мной, с каждой секундой сдерживаясь, магия заставляла мои конечности дрожать, прежде чем я выпустила ее во взрыве, который пронзил меня с такой силой, что подкосились колени.

Вокруг чудовищного создания взорвались деревянные копья, железные острия со всех сторон устремились в него со всей силой моей мощи.

Тварь зарычала, когда в нее вонзились копья, и кровь брызнула из нее, а предсмертный вой сотряс небо.

Я бросилась на платформу, когда его труп с грохотом рухнул с неба, каменная глыба, вспыхнув, появилась за мгновение до столкновения со мной. Камень раскололся, осколки посыпались на меня, но щит выдержал, и вес мертвого зверя перевалился через меня, а затем упал на землю далеко внизу.