Охотясь на злодея (ЛП) - Кент Рина

И теперь я думаю о тех мимолетных поцелуях, что он дарил Данике, и мое сердце, блять, падает куда-то вниз.

И как я это решу? Сделаю то, чего Даника никогда бы не смогла.

Присвою его.

Завладею им.

Заберу его себе.

Я подаюсь вверх.

— Малыш, мне нужно…

— Снова потрахаться. Я в курсе, — он смеется, падая на меня, все еще находясь глубоко внутри моей задницы. — Дай мне минуту, ладно?

— Целую минуту?

— Думаю, лучше пять, — он гладит меня по волосам и вздыхает мне в шею. — Потом ты сможешь кончить в меня.

— Не-а, — я хватаю его за затылок и переворачиваю нас так, чтобы оседлать его. — У меня мало времени.

Его смех эхом отдается в моем ухе, когда я впиваюсь губами в его губы, выпивая его смех, его радость, проглатывая его, блять, целиком.

Наверное, это ненормально – хотеть не отлипать от него при любой возможности.

Но я боюсь, что если перестану прикасаться к нему, он исчезнет.

Снова.

Глава 28

Вон

Это была плохая идея.

Самая худшая на свете.

Я предложил нам куда-нибудь сходить только для того, чтобы отвлечь Юлиана, потому что этот чертов ублюдок никак не мог перестать меня трахать.

Неважно, сколько раз мы это делали, он снова возбуждался за считаные минуты, требуя еще одного раунда.

А у меня уже все болит, и я, честно говоря, устал. Мало спал после перелета, а этот секс-марафон мало чем помогает мне отдохнуть.

Даже когда я попытался поплавать в крытом бассейне, Юлиан ворвался туда – в буквальном смысле прыгнув бомбочкой, окатив все вокруг водой. Затем накинулся на меня, дразня, прикасаясь, пытаясь соблазнить. Не то чтобы у меня был огромный запас самоконтроля рядом с ним, но, по крайней мере, его у меня больше, чем у него.

Он как сгусток энергии, который просто не может сидеть на месте и ничего не делать.

И, по правде говоря, меня это в нем восхищает – его безграничный энтузиазм, то, как он несется по жизни без малейших колебаний, сметая все на своем пути. В нем есть все то, чего нет во мне, и если раньше я считал это безрассудной слабостью, то теперь это вызывает у меня благоговение.

Но не сейчас.

Не тогда, когда он отпускает руль, широко раскинув руки, обнимая воздух, пока мотоцикл несется вперед с пугающей скоростью.

Моя рука крепко обвивает его живот, я начинаю тянуться вперед, но потом вспоминаю, что ничего не смыслю в мотоциклах, и снова сажусь назад, вцепившись в него обеими руками.

— Прекрати, Юлиан! — кричу я, перекрикивая шум ветра.

— Да ладно, это же весело!

— Будет не очень весело, когда мы разобьемся.

Он смеется, его хриплый голос тонет в порывах ветра.

— Какой ты драматичный.

К счастью, он снова хватается за руль. К несчастью, прибавляет газу, лавируя между немногочисленными машинами на шоссе, и каждый раз, когда мы чудом избегаем столкновения, мой пульс зашкаливает.

— Сбавь скорость! — кричу я, ударяя его в грудь.

— Ай, — он хлопает меня по бедру, затем хватает его, слегка сжимая, и меня пронзает, окатывая с ног до головы, волна дурного предчувствия.

Единственное, что я действительно не ненавижу во всем этом, – это то, что мои бедра прижаты к его, его спина плотно прилегает к моей груди, а мои руки приклеены к его прессу, который я все еще чувствую сквозь перчатки и кожу.

— Хватит думать и просто почувствуй ветер, Mishka! — кричит он, его рука возвращается на руль. Я рад, что он не ведет мотоцикл одной рукой, но не могу побороть в себе разочарование от потери его прикосновения.

Честно, какого черта?

Это я предложил нам прокатиться, чтобы он отвлекся и перестал думать о сексе. Но я подразумевал поездку на моей машине, но Юлиан, будучи Юлианом, сказал:

— Это скучно, давай лучше прокатимся на моей малышке.

Это не «малышка», а мотоцикл. Механический, бесчувственный объект.

Но я не стал этого говорить, потому что Юлиан был слишком взволнован нашей совместной поездкой. Мы оделись в кожаные костюмы – я настоял на этом, потому что он хотел поехать полуголым, как какой-то безрассудный ублюдок, которым он и является. Теперь мне интересно, существует ли еще какая-то защита помимо куртки, ботинок и шлема, потому что Юлиан ездит так, будто напрашивается на смерть.

Огни шоссе смазываются на периферии, пока он несется вперед, и я благодарю все святое за то, что в этот час, ранним утром, на дороге почти пусто.

— Юху-у-у! — его крик пронзает ночь, мотоцикл ревет быстрее, ветер бьет мне в лицо.

— Чувствуешь? — кричит он, снова похлопывая меня по бедру.

— Нашу неминуемую смерть? О да, предельно ясно!

Он смеется, глубокий, хриплый звук разносится в ночи.

— Ветер, Mishka. Ветер. Отпусти контроль и почувствуй его.

— И умереть? Нет уж, спасибо!

— Мы все равно все умрем. Так лучше насладись тем временем, что у тебя есть! Звучит мудро, согласен? — он снова смеется, кажется, очень гордый собой.

Я крепче сжимаю руки на его талии.

— Сбавь скорость!

— То, что ты так крепко ко мне прижимаешься, только раззадоривает меня!

Он мчится так быстро, что я абсолютно уверен – мы точно разобьемся.

Я крепко зажмуриваюсь, цепляясь за него, мои пальцы впиваются в него с такой силой, что ему наверняка больно, но он этого не замечает, слишком занятый тем, что рассекает ночь на скорости, пригодной для самоубийства.

Он слишком ненормальный и безответственный – поверить не могу, что он планировал поехать без куртки – и абсолютно несовместим с моим безопасным, продуманным стилем жизни.

И все же жар его спины, проникающий в мою грудь, мои ладони, распластанные на его прессе, дают мне чувство принадлежности, которого я никогда не ощущал. Будто это именно то место, где я и должен быть, как бы нелогично это ни звучало.

И это нелогично. Да, секс с Юлианом – лучший секс в моей жизни, но это просто секс.

Или нет?

Потому что я не думаю, что только физический контакт медленно, но верно превращает меня в секс-наркомана.

Или, скорее, в наркомана, зависимого от Юлиана.

Наконец он сбавляет скорость, но только потому, что подъезжает к парковке.

— Нужно заправиться.

— Еще бы, после того как ты сжег все топливо на этой безответственной скорости.

Он притормаживает перед одной из колонок, и я выдыхаю, оседая на него.

Хотя в конце я вроде как был не против, это было определенно слишком безрассудно на мой вкус.

— Эм, малыш? — его голос просачивается в пустую тишину. — Я бы с удовольствием прижимался к тебе всю ночь, но мне вроде как нужно заправиться. Дай мне буквально минутку, и я вернусь.

Блять.

Я отталкиваюсь от него и слезаю с мотоцикла, мои ноги не совсем твердо стоят на земле. Он хватает меня за руку, чтобы удержать в вертикальном положении.

— Осторожно. К этому нужно привыкнуть.

— Я в порядке, — я отмахиваюсь от него. — Просто нужно подышать.

Юлиан снимает шлем, его волосы влажные и растрепанные, он встряхивает ими, словно знает, насколько это смертоносно выглядит. Его кожаная куртка натягивается на рельефных мышцах, джинсы низко сидят на бедрах, ботинки твердо упираются в землю. Он выглядит так, словно сошел с чертовой рекламы. Суровый, мужественный и сокрушительно… потрясающий.

— Прийти в себя от того, какой я горячий? — он подпирает подбородок большим и указательным пальцами, ухмыляясь.

Я снимаю шлем и ударяю его им по груди.

— От того, как безответственно ты водишь.

— Да брось, весь смысл этой малышки в быстрой езде, — он с любовью гладит мотоцикл.

Я прищуриваюсь.

— Это мотоцикл.

— Ну да, — он хватается за шлем, но я его не отпускаю.

— Мотоцикл, не живой человек, Юлиан.

— Да… и?

— Так что перестань называть его «малышкой».