Вон
— Ты сейчас серьезно?
Я сдвигаю солнцезащитные очки на нос, глядя на Юлиана, который выстраивает пустые банки в дальнем левом углу сада.
— Абсолютно серьезно, — говорит он, наклоняясь, и я отвлекаюсь, потому что его задница выглядит просто охрененно в этих шортах, все татуировки видны, загорелая кожа блестит под редким британским солнцем.
Ветерок прохладный, но Юлиан делает вид, что сейчас лето, разгуливая без футболки, его босые ноги утопают во влажной траве. Честно, думаю, он делает это специально, чтобы соблазнить меня.
Кстати, это работает, потому что я не могу отвести от него глаз.
Не знаю, почему предложил нам отдохнуть в саду после того катастрофического обеда, который Юлиан пытался приготовить. Он устроил такой беспорядок на кухне, что мне пришлось убирать все самому – серьезно, не понимаю, как он вообще мог предложить оставить это домработницам.
Еда на вкус была вполне нормальной, но весь бардак, оставшийся после готовки, точно того не стоил. Определенно больше не позволю ему готовить.
Но именно это я говорил и пару недель назад, когда он чуть не взорвал духовку, а потом впрыгнул на кухню полуголым, и мне пришлось дать ему свободу действий, даже пытался исправить некоторые его неудачные рецепты.
Я умею готовить простые блюда, но Юлиана всегда тянет на новые приключения просто ради самого процесса.
Честно, каждая неделя с этим парнем – целое приключение.
Прошел примерно месяц с тех пор, как я начал приезжать сюда еженедельно, с той самой поездки на заправку, которую он время от времени повторяет. С тех пор как у нас состоялся тот разговор посреди пустоты, между нами что-то изменилось.
Мы все еще трахаемся в ту же секунду, как я переступаю порог. Иногда Юлиан набрасывается на меня еще до того, как я вхожу в дом, но даже когда мы не спорим за то, кто в этот раз будет сверху, мне нравится с ним разговаривать.
Юлиан на самом деле очень умен, сообразителен, в каком-то смысле даже обладает житейской мудростью, и у него высокий уровень эмоционального интеллекта, чего, честно говоря, нельзя сказать обо мне.
Я могу часами слушать его смелые мнения о политике. Но его единственный недостаток в том, что он верит во множество теорий заговора, и когда я справедливо указал на то, что они глупые, он ответил: «Те, кто верит во все теории заговора, – идиоты, но те, кто не верит ни в одну, – тоже идиоты».
В остальном он обожает смотреть по телевизору всякую рандомную хрень: от этих фейковых рестлинг-матчей до шпионских триллеров и бессмысленных ситкомов. Но я вроде как уже к этому привык, так что просто лежу на диване, а он забирается сверху и просто переключает каналы.
Ко многому в Юлиане я уже привык. К его неряшливости, безрассудному поведению и к тому, как он обнимает меня во сне, придавливая собой при каждой возможности.
Но больше всего я привык к тому, как он заставляет меня смеяться.
Честно, я никогда так много не смеялся, как с ним – иногда меня смешит просто выражение его лица.
Даже когда я уезжаю в Нью-Йорк, у него все равно получается меня рассмешить. Теперь я читаю его случайные сообщения только когда один, потому что мама с папой уже начали косо на меня смотреть.
Они действительно могут быть до абсурда случайными и полностью состоять из его бредней о теориях заговора. Например:
ЮЛИАН
Ты замечал когда-нибудь, что голуби не летают по ночам?
Правительственным дронам тоже нужно иногда заряжаться. Не спорь, Mishka, я знаю, что это правда.
Сай только что пытался объяснить мне теорию вероятностей. Я сказал ему, что и так знаю, что мои шансы умереть по глупости равны 100%. Он даже не посмеялся. В отличие от тебя. Или, может, нет, но да ладно, это же все равно смешно.
Белка сегодня украла мой «Сникерс». И смотрела мне прямо в глаза все это время к тому же. Думаешь, она тоже шпион?
Никогда не задумывался о том, что производители зубной пасты придумывают кариес только для того, чтобы мы продолжали покупать их дерьмо? Капитализм, детка.
Деревья общаются через подземные сети. Сай сказал мне, что это наука. А я говорю, это для того, чтобы они могли сплетничать о нас, когда мы на них ссым.
У Ватикана есть гигантский телескоп под названием «Люцифер». Погугли. Они наблюдают за инопланетянами. Говорю тебе, Mishka, у Иисуса были друзья из космоса.
В лесу есть лестница, которая ведет в никуда. Видел в интернете. Люди, которые по ней поднимаются, не возвращаются. Хочешь проверим вместе?
Твои друзья из Лиги плюща наверняка пьют адренохром6. Покопайся в этом. А вообще, не надо.
У осьминогов инопланетная ДНК. Нет, не закатывай глаза. Это доказали ученые. Погугли.
Я наделе не гуглю ту чушь, которую он присылает, но он все равно настаивает, что она подкреплена доказательствами и что мне следует расширять свой кругозор.
Обычно я наполовину раздражен, наполовину очарован его случайными фактами. Иногда даже ловлю себя на мысли: а может, что-то из этого все-таки правда?
Он явно пудрит мне мозги. А еще плохо на меня влияет.
И все же понимаю, что жду его сообщений и случайных разговоров в три часа ночи, пока лежу в его объятиях или наоборот.
И с нетерпением жду возможности просто… быть с ним.
Каждую неделю пятницы я как можно раньше выезжаю из Нью-Йорка и покидаю остров как можно позже в воскресенье – иногда рано утром в понедельник – только для того, чтобы провести больше времени в компании Юлиана.
Это был самый счастливый месяц в моей жизни.
Я никогда не ждал выходных так сильно, как сейчас, практически считая часы до пятницы.
Этот уединенный маленький домик стал моим спасательным кругом и единственным местом, где я чувствую себя самим собой. Никаких масок, никаких проблем и никаких мыслей об обязанностях.
Я просто существую.
Дышу.
Трахаюсь до тех пор, пока не могу пошевелиться, а затем повторяю все по новой.
Я смеюсь, улыбаюсь и качаю головой, глядя на тот беспорядок, который Юлиан регулярно устраивает.
Но я не против. Правда. Мне нравится, что он тоже остается самим собой рядом со мной. Что он рассказывает мне все свои дикие истории, которые обычно заканчиваются тем, что он что-нибудь сломал, нарушил закон или и то и другое.
Однако о своих сексуальных похождениях он рассказывает нечасто. Вероятно, потому что чувствует мое желание убивать каждый раз, когда он упоминает тех, с кем трахался до меня. Я понимаю, что его прошлое не изменить, как и мое, но мне просто не нравится об этом думать.
Представлять его с кем-то, кроме меня, невыносимо. Ничего не могу с этим поделать.
И все это из-за Юлиана.
Всякий раз, когда мы выезжаем на ночные прогулки и где-нибудь останавливаемся, с ним постоянно кто-нибудь флиртует. Да, я угрожаю им взглядом или словами, чтобы они отвалили, но это все равно неприятно.
Да, иногда со мной тоже флиртуют, но я никак на это не реагирую, и уж точно не улыбаюсь так много, как он.
Даже сейчас он выглядит абсолютно великолепно под лучами солнца, выстраивая банки в ряд. Золотистые оттенки играют на его мышцах, татуировках, волосах, заставляя блестеть и голубой, и карий цвета его глаз.
— Ты правда собираешься стрелять по банкам? — спрашиваю я.
— Конечно.
— Ты же знаешь, что не умрешь, если просто спокойно посидишь на месте?
— Не, я лучше займусь чем-нибудь веселым.
— Ты всегда таким был?
