Охотясь на злодея (ЛП) - Кент Рина

Но ничто не сравнится с ним в реальности – видеть его, прикасаться к нему, прижиматься к твердым рельефам его тела, погружаться в его теплое тело, пока его глубокие карие глаза впиваются в мои. Ничто не сравнится с прерывистыми вздохами, которые он издает, когда глубоко меня трахает, покрывая крошечными поцелуями мою руку, или лоб, или уголок рта, нашептывая, какой я красивый.

Какой я неземной.

Как сильно он думал об этом самом моменте на протяжении многих дней.

Сводит ли это меня с ума? Конечно.

Раньше Вон ворчал, что я какое-то слишком сексуально озабоченное животное, раз у меня встает уже спустя несколько минут, но со мной этого никогда не происходило. Единственная причина, по которой я так ненасытен, заключается в том, что наше время вместе ограничено. Поэтому я хочу трахаться с ним днями напролет.

Кроме того, он начал вести себя так же – меняет позу сразу после того, как кончает, лишь бы не останавливались.

И хотя секс играет огромную роль в том, что происходит между нами в этом прекрасном пляжном домике, как его называет Вон, это далеко не все.

У нас вошло в привычку устраивать ночные поездки на Хаосе – к которому он до сих пор слишком ревнует, но научился это скрывать, чтобы я его не дразнил. Вону стали нравиться эти поездки, потому что в шлемах нас не узнать, так что я могу свободно лапать его за задницу даже на глазах у всех, а он – меня обнимать, не боясь, что нас кто-то узнает.

Иногда мы ездим на ту заправку, где впервые взялись за руки около трех месяцев назад. Еще ездили к обрыву, где я чуть не убил себя просто чтобы доказать свою искренность, а он хмурился из-за отсутствия у меня инстинкта самосохранения.

Вон обожает хмуриться, будь то из-за моих драк, после которых я весь покрыт синяками, из-за моей любви мять его красиво застеленные простыни, или из-за того, что я выплескиваю воду из бассейна.

Но таков его язык любви – наряду с покачиванием головой и хмурым взглядом.

Не уверен, что он меня любит, но ему определенно не все равно.

Он даже пытался помогать мне с учебой, подготавливая к некоторым тестам, а я терпел все это скучное дерьмо только потому, что так мог сидеть между его ног, прижавшись спиной к его груди, пока его руки обнимали меня, и он объяснял мне что-то этим своим умным голосом. Ему пришлось пойти на компромисс и сесть именно в эту позу, иначе я отказывался что-либо делать.

И скажем так, в итоге он либо нагибал меня над столом и трахал до потери сознания, либо я трахал его поверх его драгоценных книг.

Но я все-таки сдал тесты, и Вон был невероятно горд и счастлив, и как следует наградил меня за это – вылизывал меня часами и позволил мне трахать его всю ночь напролет во всех позах, какие я только смог придумать.

С этого момента я буду сдавать каждый чертов тест только ради такой награды, большое спасибо.

Меня разрушает не только жар его тела, прижатого к моему, – но и все остальное. Когда я дурачусь в бассейне, а он смеется. Или когда мы подтягиваемся в спортзале, и я подстраиваюсь под его темп, чтобы урвать поцелуй на верхнем подтягивании – когда я сделал это впервые, он настолько растерялся, что упал на пол, поэтому я трахнул его прямо на матах.

Неважно, где – когда ситком крутится на экране телевизора, или в саду под нами трава – я всегда готов взять его на любой поверхности.

Да и Вон не возражает, когда я наваливаюсь на него, будь то после секса или даже во время просмотра телевизора. В прошлые выходные я развалился на кресле напротив него, пока он лежал на диване, и он нахмурился, а затем похлопал себя по груди со словами «Иди сюда».

Ну и я, конечно же, бросился прямо на него, на что он сперва застонал от боли, а потом издал удовлетворенное мычание. Бедный диван страдал от двух взрослых, высоких и накаченных мужиков, пока по телевизору на заднем плане шло какое-то кулинарное шоу – не надо так на меня смотреть, это Вон по какой-то причине любит это дерьмо. Говорит, что его успокаивает наблюдать за методичным процессом готовки.

Так как я тогда был полуголым, – только в боксерах, потому что он против, чтобы я постоянно ходил голым, – он гладил меня по спине.

— Что означают твои татуировки? — тихо спросил он.

Поскольку моя голова лежала у него на груди, я не мог видеть его лица, но чувствовал, как его длинные пальцы вычерчивают круги на моем плече и грудной клетке, вызывая дрожь вдоль позвоночника.

— А ты расскажешь мне, что означают цифры на внутренней стороне твоего бедра? — спросил я в ответ.

Он не сказал «нет», но промолчал, а его пальцы на моей спине замерли.

— Когда ты будешь готов открыться мне, я сделаю то же самое, — сказал я, едва скрывая разочарование, на что он просто продолжил молчать.

Я правда терпеть не могу, когда он упрямо возводит эту стену между нами. Да, я знаю, что в его голове мы вроде секс-приятелей, но для меня это уже не так.

А, может, никогда и не было.

Вон – единственный человек, которому я нравлюсь, когда остаюсь самим собой. Он понимает меня.

Полностью.

Иногда мне даже не нужно ничего говорить, а он уже понимает, чего я хочу. Я знаю, что в основном меня легко прочесть, но никто никогда не пытался заботиться обо мне. Черт возьми, даже мой отец меня ненавидит, так с чего бы обычному секс-партнеру об этом беспокоиться?

Да, я тоже не искал активно отношений, но и те, кто меня окружал, всегда использовали меня только ради секса или социального статуса.

Учитывая, что мой отец только терпит меня и использует для своего наследия, тот факт, что люди используют меня по какой бы то ни было причине, оставляет неприятное послевкусие.

Вон, однако, кажется, искренне заботится обо мне. Он постоянно покупает мне всякое дерьмо, когда приезжает сюда. Недавно купил мне несколько пар кожаных штанов, чтобы я не ездил в джинсах, мотоботинки и новый модный шлем, – он сказал, что серьезно погрузился в изучение этой темы.

Он постоянно набивает дом и мои карманы мазями на случай, если я заработаю новые синяки или ссадины. Еще и кремами для шрамов на разных стадиях заживания – я даже не знал, что такое дерьмо существует.

Однажды я пожаловался ему на шум двигателя. И на следующих выходных он привез мне специально предназначенные для езды беруши, изготовленные по индивидуальному слепку.

Потом он сказал, что я слишком небрежен в уходе за собой, когда однажды я порезался бритвой, так что он купил мне новый бритвенный набор премиум качества. А когда начал учить меня им пользоваться, сидел у меня на коленях – и да, где-то в середине всего этого процесса я заставил его пересесть на мой член.

А когда я растянул запястье, он положил медицинский фиксатор в бардачок моего мотоцикла.

Именно эти мелочи наводят меня за мысли, что он обращает внимание на любую деталь, которая меня касается. До такой степени, что я уже начал думать, а не следит ли за мной кто-то по его указке.

Но пару недель назад, когда я спросил его, переедет ли он сюда в следующем семестре, он просто ответил: «Сейчас не время об этом говорить».

И когда же оно настанет?

Сегодня вечером. Я заставлю его сказать, что он переедет. Хотя меня и устраивают тайные отношения, я больше не могу выносить эти свидания по выходным.

Даже Сай заметил, что по воскресеньям вечером я становлюсь более раздражительным. И да, Сай знает о том, куда я исчезаю каждые выходные. Однако он перестал донимать меня вопросами, потому что в последнее время чем-то занят, и это во многом связано с «призраком» из его прошлого, которого он повсюду искал.

И если я прав, то этот призрак – занудно выглядящий мужчина лет тридцати с небольшим, за которым Сай следил в местной библиотеке, а я его застукал. Когда спросил его об этом, Сай только маниакально улыбнулся, что для этого парня явно плохая новость, но отличная для меня, потому что так Сай больше ко мне не лезет. А еще он, похоже, потерял надежду, что я откажусь от Вона. Будь мне далеко за девяносто и стой я на пороге у двери Сатаны, и все равно не перестану его добиваться.