Охотясь на злодея (ЛП) - Кент Рина

Мама и Алина изо всех сил старались, чтобы он почувствовал себя желанным гостем, но он просто отказывался говорить. В то время он часами стоял перед воротами, словно ждал, что кто-то приедет за ним. Иногда он все еще так делает – просто долго стоит на улице, глядя на горизонт.

Отец заставил меня брать его с собой в школу, и я был не в восторге, в основном потому, что Сай был антисоциальным фриком, которого все ненавидели. Я же был полной противоположностью, довольно популярным – естественно, – и предупредил своих друзей держаться от него подальше.

Никто с ним не разговаривал, и в начале мне было плевать, но шли дни, и мне стало его жаль, поэтому за обедом я садился с ним и без умолку болтал о всякой случайной херне. Сначала он меня игнорировал, но потом привык.

Первое, что сказал Сай, спустя месяцы после того, как его взяли под опеку мои родители, было:

— Ты слишком много говоришь, Юлиан.

После этого я взял его под свое крыло.

Нет, правда. Я его единственный настоящий друг. Даже вроде как улучшил его имидж, который он менял последние пару лет, чтобы лучше служить своим целям. Какими бы они ни были.

— Что? — спрашиваю я, когда он продолжает молча наблюдать за мной.

— Что сказал твой отец?

— До или после того, как чуть не забил меня до смерти?

— Будь серьезнее.

Я выдыхаю длинное облако дыма.

— Все та же пластинка, что я не должен его позорить.

— Я же говорил тебе не испытывать удачу лишний раз.

Я пожимаю плечами.

— Я просто вел себя как обычно.

— Ты вел себя за гранью нормального, прекрасно понимая, что ему доложат о твоем поведении. Ты бы помер, если бы пару недель просто посидел на месте?

— Не-а, это не по мне, — я ухмыляюсь, затем морщусь, когда порез на губе начинает пульсировать, и я чувствую вкус крови.

Словно нейрон обрывается в моей голове, разряд тока, вспышка электричества.

Чертова искра.

У меня всегда было это чувство неугомонности. Сколько себя помню, я просто не могу остановиться.

Не могу усидеть на месте.

Это просто невозможно.

Бить, ударять, говорить, получать в ответ кулаком по роже, выслушивать ругань без остановки.

Да, черт возьми.

Не вынимая сигарету изо рта, я переворачиваюсь и делаю несколько отжиманий, хлопая в ладоши между подходами. Этот ритм притупляет чрезмерную энергию до спазма.

До пульсации.

Возможно, и до обычной вспышки.

Сай с шумом выдыхает.

— Такими темпами ты вернешься домой в гипсе на все тело.

— Этого не случится, — говорю я сквозь сигарету. — Ты же знаешь, как мама волнуется и Алина плачет каждый раз, когда мне делают больно.

— Тогда больше старайся.

— Я стараюсь.

— Драки с Нико и насмешки над Воном при любой возможности – не старания.

Я замираю и склоняю голову набок.

— Нет?

— Ты только делаешь себе хуже, выступая против идеально вышколенного наследника мафии. Он уже доказал, что превосходит тебя во всех отношениях.

Я вскакиваю, вытаскиваю сигарету изо рта и поднимаю руку.

— Не во всех. Я лучше стреляю, и он не сможет победить меня в кулачном бою.

— Серьезно?

— О, и из-за меня его впервые наказали, — я шевелю бровями. — Я выбью из него все дерьмо, когда мы будем в лесу… Кстати об этом, мне нужно потренироваться и сходить в душ. Хочешь со мной?

— Нет, спасибо. Просто… — он проводит рукой по лицу, выглядя старше, чем старик Даниил. В смысле, Даниил не такой уж и старый, но ведет себя так, будто ему уже за сто. То же самое с Саем. У них там определенно есть какая-то телепатия.

Даниилу стоило бы поддаться моему влиянию, так, к слову.

— Вон действует по правилам, — говорит Сай.

— И?

— И он предсказуем. Он не станет поднимать шум, не станет нарушать правила без необходимости. Он ходит с таким видом, будто на его плечах уже лежит тяжесть становления Паханом. Он слишком спокойный и рассудительный, потому что должен таким быть. В конце концов, он сын Кирилла Морозова, а такой, как Вон, сделает все, что в его силах, чтобы соответствовать наследию своего отца.

— Я все еще не понимаю, зачем ты вываливаешь мне всю эту чепуху. У меня от нее кровь из ушей сейчас пойдет. Он такой золотой мальчик и едва ли русский, какое это имеет отношение ко мне… кроме того, что я хочу его унижать? Я точно выиграю его в драке…

— Юлий, — обрывает меня Сай. — Сосредоточься. Он может стать ценным активом, а не врагом. Нью-йоркская Братва отличается от нашей. У тебя есть редкий шанс наладить с ним отношения и использовать их в будущем, когда они тебе больше всего понадобятся. А именно, когда тебя перестанет устраивать второстепенная роль.

— Мне? Отношения с Воном? Я лучше ему врежу.

— Поможет ли тебе когда-нибудь то, что ты ему врежешь?

— Нет, но это будет приятно.

Он качает головой.

— Просто подумай об этом.

— Я таким не занимаюсь. Это за меня делаешь ты.

— Мы здесь одни. Тебе не обязательно притворяться идиотом.

Я пожимаю плечом и выхожу из комнаты, чтобы он перестал уже ныть.

Блять, клянусь, Сай лично решил стать главным ворчуном в моей жизни, постоянно разглагольствуя, ноя и предупреждая.

Если бы они все могли просто заткнуться, я бы отлично проводил время.

Минус синяки и ссадины.

И это притворство.

И вообще все мое существование, на самом деле.

Но Сай, мама и Алина – исключения. Мама и Алина – причины, по которым я выжил до сих пор, а Сай – мой брат.

И даже не имеет значения, что не родной.

У отца Сая была какая-то империя, похожая на ту, ради которой мой отец женился на моей матери – чтобы отхватить кусок бизнеса и унаследовать власть моего dedushka.

И попутно погасить свет в глазах моей матери.

Но в любом случае то, что Сай осиротел и был взят под опеку отцом, не было совпадением и уж точно не было сделано по доброте душевной моего отца, если вы еще не поняли.

Ярослава заботит кто-то только, когда в этом есть смысл.

Мама, Алина и Сай.

Я? Скажем так, он бы обменял меня на одного из моих старших братьев при первой же возможности.

Если бы только они не были незаконнорожденными.

И он не был так помешан на старых правилах и традициях вплоть до экстремизма.

В итоге ему достался я – его единственный законный наследник мужского пола.

Неправильный.

Из моих братьев получились бы наследники получше, чем из меня, но им никогда этого не позволят, а я не могу дать им шанс, потому что они похожи на тех королей-тиранов из древних империй.

В тот момент, когда они придут к власти, они убьют всех подходящих наследников, чтобы подавить сопротивление на корню.

Что ж, удачи им стереть меня в порошок. Я таракан, от которого никто не может избавиться.

Но у меня есть грандиозный план, о котором знает только Сай, и он включает в себя налаживание связей. Вообще-то я не любитель строить планы. Спросите меня о стратегиях, и я притворюсь пустоголовым придурком с замашками студента из братства.

Ну, знаете, безнадежным кретином, как любит называть меня отец.

Но этот конкретный план? Я выполню его так, словно от него зависит моя жизнь.

Вообще-то моя жизнь действительно от него зависит, как и жизнь Али и моей мамы, так что он вроде как должен увенчаться успехом.

Обязан увенчаться успехом.

На это уйдут годы, но мне не занимать упорства.

Можете называть меня морской черепахой, если хотите. Мне плевать, сколько времени это займет.

Я ползу к этой финишной черте, каким бы опасным ни был путь.

Бах.

— Блять! — я поднимаю кулак, готовый ударить того, кто в меня врезался, но моя рука так и замирает в воздухе, когда я вижу единственного человека, на которого у отца, кажется, метафорический стояк.

Вон то, Вон се. Сын Кирилла то, сын Кирилла се.

Клянусь, он бы пересадил меня в его тело, будь у него такая возможность.