— Хэй? — спрашиваю, напрягая мозг в попытке понять, кому принадлежит энергетический след. Такое чувство, будто он прямо на самом краю моего сознания, но память меня совершенно подводит.
— Мисс экстрасенс? — спрашивает по другую сторону двери юный голос, который я почти узнаю̀.
— Эм, вообще-то мисс эмпат, — говорю, подходя к двери и открывая её, чтобы увидеть юного подростка и его безумно огромную собаку. — А я тебя… подожди-ка!
Меня осеняет ровно в тот момент, когда он открывает рот, показывая полноценную улыбку вместо той щербатой, что была у него чуть больше года назад.
— Привет. Я просто выгуливал собаку и подумал, что вы, может, захотите познакомиться с парнем, которого помогли спасти!
— Святое де… гуакамоле! — быстро исправляюсь я. — Ты что, вырос на целых пол метра?
Парнишка смеётся так, словно я невероятно смешная, а это автоматически делает его хорошим в моей книге.
— Нет, но доктор говорит, что во мне точно есть ещё больше! Простите, что не заходил раньше. Моя тётя сделала жизнь немного… ну, вы знаете.
Я киваю, слишком хорошо знакомая с тем, как дисфункциональная семейная динамика может расплескаться на всех вокруг.
— Понимаю. Время правда может ускользнуть. Но раз уж ты здесь, почему бы тебе не зайти и не рассказать мне, как вся эта ситуация в итоге разрулилась? То есть, если твоя мама не будет против.
Потому что хотя я и знаю, что, по сути, я хороший человек, для него я всё равно какая-то рандомная взрослая, с которой мальчик познакомился в интернете.
— О, это она меня и отправила. Она увидела что-то о том, что вы спасли каких-то лебедей, которых украли из зоопарка для безумного жертвоприношения?
— Вообще-то нене.
— А? — лицо мальчишки морщится так, как часто бывает у детей, когда они не уверены, взрослый делится с ними какими-то малоизвестными знаниями или дразнит их.
Блин, я совершенно не скучаю по тому возрасту.
— Это были нене, они же гавайские гуси. Самые редкие в мире.
— Зачем кому-то вообще приносить в жертву гуся?
— Ну, это немного абстрактно, но ты когда-нибудь слышал о золотой гусыне из «Джек и бобовый стебель»?
— Джек и кто?
Он не знает «Джек и бобовый стебель»?
Чему вообще сейчас учат детей?
Наверное, «Акулёнок»131 и Cocomelon132. ~Baby sharkdoodoodododo~
О нет.
Зачем я активировала этот вокальный стим?
~Baby sharkdoodoodododo~
— Эм, объясню позже. А пока я хочу услышать, как ты вернул своего лучшего друга!
Мы заходим внутрь, и лохматая дворняга невероятно вежлива. Он ни разу на меня даже не прыгает. Даже спустя год после воссоединения его обожание и энергия, кажется, предназначены исключительно мальчику рядом с ним. Или, по крайней мере, так и есть, пока Хадсон не вплывает в комнату своей обычной походкой дивы.
Дерьмо! Я думала, она спит наверху! ~Baby sharkdoodoodododo~
Безответственно!
Оооо, боооольшаяпотягушка!
~Baby sharkdoodoodododo~
Не СЕЙЧАС, мозг!
…~Baby sharkdoodoodododo~
— Прости! Я сейчас просто уберу её!
— Не волнуйтесь, он любит кошек!
И правда, пёс падает на живот так быстро, что я удивляюсь, как из него не выбивает отрыжку, его лапы расползаются в стороны, будто он трофейная шкура. Учитывая его размер и безумную шерсть, он и правда немного похож на поверженного медведя.
Хадсон тут же замечает движение, на мгновение окидывает его взглядом с головы до лап, а потом, к моему огромному удивлению, идёт к нему и садится прямо перед мордой дворняги, лениво помахивая хвостом.
— Вау, ты очень хорошо выдрессировал своего щенка.
— Я не особо это делал. Он просто очень-очень любит кошек. И маленьких собак. И куриц… наверное, но это был единичный случай.
Будто доказывая его слова, лохматая гора-дворняга переворачивается на спину, его висячие брыли комично обвисают, пока он смотрит на Хадсон самыми очаровательными перевёрнутыми щенячьими глазками, какие я когда-либо видела (буквально).
— Ты не шутишь, да?
— Не-а!
Я наблюдаю, жутко развеселённая, как Хадсон медленно встаёт, потом важно проходит прямо по челюсти пса и дальше по его шее, прежде чем свернуться клубком у него на животе и тут же замурчать.
Это… это моя кошка только что завела лучшего друга?
— Блин, тебе повезло, что этого парня не забрали, когда он был в том приюте. Он такой дружелюбный!
И разве не так бывает со многими огромными, здоровенными собаками?
— Знаю! Мы его чипировали, чтобы никто больше никогда не смог так сделать!
Я киваю, не позволяя знанию о том, что сестра его матери может быть такой жестокой, испортить наш момент.
— Знаешь, прости, что я так и не спросила, но как зовут твоего друга? Мою кошку, кстати, зовут Хадсон.
— Майкрофт, — отвечает он буднично, словно только что сказал Спот или Бруно.
— Подожди, ты сказал Майкрофт? — повторяю я, не уверенная, что правильно услышала.
— Ага!
— Слушай, я не из тех, кто осуждает, но это довольно необычное имя. Откуда ты его взял? Из книги?
— Не-а. Мне было шесть, когда мы его взяли, и я хотел назвать его в честь моей любимой видеоигры. Мама сказала, что я могу, в подарок, потому что я очень расстроился из-за того, что папу отправили за границу, но с правописанием у меня было не очень, так что получилось Майкрофт вместо названия видеоигры, которое я хотел.
Я не уверена, нормально ли смеяться над детской ошибкой в написании, но мне очень хочется.
— И твои родители просто оставили так?
— Да, видимо, они подумали, что я говорю о персонаже из их любимых детективных книг, и мама вся расчувствовалась. У меня так и не хватило духу сказать ей, что речь была об игре с кубиками.
— Ну, со мной твой секрет в безопасности.
Он рассказывает мне ещё немного о приключениях, связанных с возвращением его собаки, и я успеваю уловить чуть больше взрослого конфликта между его матерью и её сестрой. В конечном счёте я рада, что смогла ему помочь, и никогда бы не подумала, что всё закончится тем, что огромный ковёр в виде собаки будет пускать слюни от удовольствия, пока моя кошка превращает его в свою личную лежанку.
Когда приходит время ему уходить, я вижу, что Майкрофту ужасно не хочется, потому что он скулит так, как не скулил с тех пор, как они пришли.
— Простите, — говорит мальчишка.
Странно ли, что я знаю имя его собаки, но не его?
— С ним иногда такое бывает. Он очень хочет кошку дома, но не может менять кошачий лоток, так что мама говорит, пока он этому не научится, это не вариант.
— Забавно, я знаю много собак, у которых не было бы никаких проблем с уборкой всего, что осталось в лотке.
— Фу!
— Знаю, да?
Мы вместе смеёмся, и хотя я не очень люблю детей, кажется, в этом мальчишке есть что-то особенное. Он был первым «делом», за которое я взялась и которое не было сеансом в доме, так что он правда занимает дорогое место в моём сердце. Плюс его пёс классный.
— Слушай, почему бы тебе не поговорить с мамой, и если она будет не против, мы можем устроить встречу для совместной игры для наших питомцев, чтобы они потусовались. А если захочешь, пока будешь здесь, я могла бы платить тебе за помощь с организацией вещей. Уверена, ты и сам видишь, но порядок — не совсем моя сильная сторона.
Хотя Пол очень помог с календарём таблеток, организацией моего онлайн-расписания и тем, что добыл мне достаточно мест для хранения в комнате для рукоделия, беспорядок всё ещё остаётся тем, с чем я регулярно борюсь. Особенно теперь, когда веду отчёты и файлы по всем своим делам, особенно по тем, где официально консультирую полицию.
