Annotation
Лайла – хозяйка салона. Достаточно пристойного, чтобы аристократы могли его посещать, но достаточно непристойного, чтобы могли делать то, чего им действительно хочется. Салон для Лайлы – единственный источник дохода, поэтому она смеется над всеми двусмысленными шутками посетителей и позволяет заглядывать им в ее декольте. Ей нравится, что она ни от кого не зависит, нравится, что, будучи внебрачным ребенком английского графа и его индийской любовницы, она смогла стать «кем-то». Ее имя знают. А каждая ее скандальная выходка привлекает новых посетителей.
Но что произойдет, если привычная жизнь Лайлы рухнет? Если однажды к ней в дом постучится беременная проститутка – знакомая из прошлого, перед которой та кругом виновата? Если однажды в сердце Лайлы проникнет любовь и она больше не захочет терпеть вульгарных намеков от посетителей? Если однажды она решит расследовать тайну, в которую ей не следовало лезть?
Амита Мюррей
Глава 1
Глава 2
Глава 3
Глава 4
Глава 5
Глава 6
Глава 7
Глава 8
Глава 9
Глава 10
Глава 11
Глава 12
Глава 13
Глава 14
Глава 15
Глава 16
Глава 17
Глава 18
Глава 19
Глава 20
Глава 21
Глава 22
Глава 23
Глава 24
Глава 25
Глава 26
Глава 27
Глава 28
Глава 29
Глава 30
Глава 31
Глава 32
Глава 33
Глава 34
Глава 35
Глава 36
Глава 37
Эпилог
Благодарности
notes
1
2
3
4
5
6
7
8
9
10
11
Амита Мюррей
Непристойные уроки любви
Жгучая романтика с вкраплениями интриги. Джулия Куинн, автор бестселлеров из серии "Бриджертоны"
Блестящий взгляд Амиты Мюррей на традиционный роман эпохи Регентства горяч и душераздирающе реалистичен в отношении расового и классового разделения, которое доминировало в английском обществе XVIII века. Харини Нагендра, автор книги "Бангалорский клуб детективов"
Глава 1
Банкетный зал сверкал. Слуги расстарались, хотя Лайлу Марли вряд ли можно было назвать строгой хозяйкой. Канделябры сияли свечами, отблески мерцали на задернутых шторах, а синие с переливами зеркала, вручную расписанные в Раджастхане, усердно отражали клиентов мисс Марли – усерднее, чем кое-кому из них хотелось бы в этот поздний час.
Салон Лайлы представлял собой модное прибежище для мужчин и женщин, которые желали провести вечер, наслаждаясь азартными играми и музыкой в изысканном особняке в самом сердце лондонского района Мейфер, но не хотели отправляться в омерзительные притоны. В два часа ночи зал был набит битком, и от этого – а также из-за сотен стоящих по всему залу свечей – дышать было тяжело. Лайла обмахивалась изящным веером-кокардой с изображением вьющегося розового побега, в изнеможении мечтая, чтобы гости ушли и она смогла бы добраться до постели, рухнуть на прохладные простыни и проспать по меньшей мере до полудня.
Она подавила вздох. Судя по виду клиентов, те были готовы выдержать еще не один час. Наибольшее оживление царило за столами для пикета и фараона[1], однако люди приходили в этот салон потому, что в нем было нечто особенное: волшебная изюминка, обеспечить которую умела лишь Лайла, так что столы для индийского рамми и шатранджа[2] тоже не пустовали. О нет, никто не торопился домой.
Едва она села за один из столов для пикета, в зал вошел Уолшем. Вид у него был такой суровый – даже суровее, чем обычно, – что сердце Лайлы замерло. Держась прямо, огибая карточные столы и скопления людей, Уолшем направился к ней. А когда добрался до нее, наклонился и приглушенным голосом произнес:
– Там особа у дверей, мисс Марли.
С такой же интонацией он мог сказать: «Там таракан, мисс Марли».
Лайла моргнула, но больше ничто не выдало ее чувств. Мысли неслись вскачь. Кто, скажите на милость, мог явиться к ней на порог в два часа ночи и вогнать этим Уолшема в такой ступор? Обычно он сразу же провожал клиентов в зал, не заставляя ждать у дверей.
Она чуть подалась вперед с безупречной улыбкой на лице и коснулась веером руки вдовствующей графини Эллингем.
– Позвольте мне наполнить ваш бокал, леди Эллингем.
Вдовствующая графиня не позволила бы такой фамильярности никому, но эксцентричной личности прощается почти все, а Лайла Марли обучалась быть таковой почти пять лет. Вдова хмыкнула, не отрывая глаз от своих карт.
– Я раздобуду вам пунша – особого, по моему собственному рецепту, – продолжила Лайла.
Это была одна из ее причуд. Лайла готовила пунш на основе ледяного шампанского (некоторые гости так и называли этот напиток – «Лайла») и любила забавляться с его составляющими. Сегодня туда входил яблочный сидр с ноткой имбиря, чуть-чуть сахара и секретный ингредиент – крохотная щепоть кардамона из Индии.
Вдова утвердительно склонила голову.
Молодая женщина вскочила со стула, словно вовсе не была на грани полного изнеможения, а дворецкий Уолшем ничем ее не встревожил. Ее темные локоны были уложены высоко на макушке и струились вниз по спине. Она убрала непослушные пряди, прилипшие к влажному лбу. Ее роскошная серебристая полупрозрачная накидка сверкала. Лайла расправила складки облегавшего ее фигуру темно-синего шелкового платья и стала пробираться к выходу из битком набитого зала, сопровождаемая твердокаменным Уолшемом.
Но это оказалось непростой задачей. В помещении было не протолкнуться – и каждый жаждал получить хоть каплю внимания Лайлы Марли. Находились и те, кому капли было мало: они хотели бы овладеть всем ее вниманием без остатка.
Дональд Бэрримор, виконт Херрингфорд, задержал ее первым: ухватил за предплечье, и Лайла игриво скинула его ладонь веером. Лицо у виконта было багровое. Пояс его брюк, казалось, вот-вот разойдется, а шейный платок поблек даже сильнее, чем тепличные лилии, которые один из обожателей Лайлы прислал этим утром из своего поместья. Катастрофический вид Херрингфорда свидетельствовал о том, что ему следовало остановиться примерно три бокала назад, – в этой области Лайла была способна производить точные расчеты вплоть до глотка. Она вздохнула про себя.
– Какое жаркое выдалось лето, лорд Херрингфорд, – произнесла Лайла звучным, как обычно, голосом. И прислушалась к себе. Сегодня ее раздражала собственная жизнерадостность.
Полное отсутствие оригинальности в реплике хозяйки салона ускользнуло от собеседника.
– Я слышал, что вы, дорогая моя, ставите на то, что Кеннет Лодсли выиграет Брайтонские бега, – сказал он, наклоняясь к Лайле и облизываясь на ее глубокое треугольное декольте. – Вы ведь знаете, что его рысаки в подметки не годятся тем, что я предоставил своему племяннику?
Он прищурился так, словно примеривался занырнуть в ложбинку меж ее грудей.
Лайла улыбнулась еще шире. Она завела свой веер виконту под подбородок и приподняла его лицо так, чтобы он был вынужден взглянуть ей в глаза.
– Вы совершенно правы, лорд Херрингфорд. В таком случае мне придется выступить на бегах самой.
Она уже собиралась повернуться и уйти: ведь это всего лишь шутка, а женщина, которая появится на Брайтонском ипподроме в беговой коляске, станет главным скандалом лета, – однако, к ее удивлению, вокруг поднялся взволнованный гул.
– Я бы с мартышкой переспал ради такого зрелища, – заявил Генри Олстон.
Лайла обернулась к нему. Олстон тоже раскраснелся, но то был багрянец молодости и чрезмерного воодушевления. Он был стройным юношей девятнадцати лет, и завитки его каштановых волос разлетались во все стороны.
Олстон смутился. В известном смысле он проявлял столь же невыносимую ретивость, что и лорд Херрингфорд, но сердиться на него было невозможно: он был всего лишь мальчишкой.
