Лиз Бантинг, Джамиля Ахмад, Кьяра Флад и Викки Хилл, спасибо, что даете мне поныть и позволяете иногда пытаться робко показывать вам свою более темную сторону, вместо того чтобы прятаться от нее.
Шарлотт Хеннесси, спасибо за наши незабываемые встречи и задушевные-презадушевные беседы.
Ханна Марриот и Рут МакДоналд, хорошо бы вы почаще приезжали в город, ребята. Ханна, спасибо за полуночные беседы о заголовках. Ты была права, тот заголовок был немного «чопорный».
Адам Рамеджкис, спасибо за твой подход к творчеству. Мей Кан, спасибо за все наши разговоры в уголке – эй, нам еще мир спасать. Андреас Отто и Доро Шён, спасибо за то, что всегда начинаете с того места, где мы закончили, сколько бы времени ни прошло.
Спасибо, Саиобен Клэи, Дэниэль Трэн и чудесные команды из Лондонского университета искусств. Спасибо Елене Койвунен за то, что научила меня великолепному творческому хобби, и Марго Баннерман за то, что научила меня тому, чего я не знала, и за то, что напугала меня до смерти. Спасибо Стюарту Уильямсу за фото и за то, что было уютно.
Писатели Джулия Кэмерон, Элейн Арон, Ими Ло, Элизабет Гилберт и Хитер Хаврилески, ваши книги уверили меня в том, что быть странной – нормально.
Спасибо моему спутнику жизни и моим детям за то, что позволяете мне ворчать и творить, и танцевать, и сходить с ума, и за то, что всегда, всегда поддерживаете меня в моей потребности писать. Спасибо вам за то, какие вы восхитительные, – вы научили меня любить, и я до сих пор учусь быть любимой. Спасибо семье и друзьям за дух соревнования. Аниша, без твоей поддержки и трезвого взгляда на книги не было бы ни Лайлы, ни Арьи. Я вечно буду тебе благодарна за то, что ты позволяешь мне быть настоящим невротиком и всегда говоришь: «Ничего, не такое уж это безумие». Спасибо тебе за то, что ты всегда первой читаешь мои книги, за то, что каким-то сверхъестественным образом знаешь, что сработает, а что нет.
И поскольку мы всегда забываем поблагодарить самих себя, я хочу поблагодарить себя за то, что, даже будучи напуганной до смерти, решаюсь следовать своему инстинкту, и за то, что иногда веду себя как сумасшедшая с людьми, которым доверяю. Лайла бросила взгляд на Уолшема. Тот, казалось, был готов терпеливо ждать до скончания времен. Прикусив губу, Лайла одарила гостей сияющей улыбкой.
В этот поздний час женщины смеялись громче, а мужчины придвигались опасно близко. На то, чтобы выпутаться из толпы, у Лайлы ушло несколько минут. Как хорошо, подумала она, когда Херрингфорд гладил воздух за ее спиной, что она уже давно оставила попытки спасти свою репутацию.
Пробираясь к двери, Лайла заметила мужчину, которого раньше не видела в своем салоне. Он стоял неподалеку, ни с кем не разговаривая и непринужденно держа в руке бокал янтарного виски. Ростом выше среднего; широкие плечи и грудь придавали ему внушительный вид. От опытного глаза Лайлы не укрылись мощные бедра и сдержанный, однако элегантный костюм. Незнакомец был в обтягивающих брюках и высоких сапогах, и Лайле подумалось, что ему, вероятно, удобнее всего было бы в одежде для верховой езды. Волосы темные, лицо широкое, брови изящно изогнуты. Но не это привлекло внимание Лайлы. Она не могла оторваться от устремленных на нее пронзительно-голубых глаз: этот взгляд не выражал ни похоти, как у Херрингфорда, ни отчаянного смущения, как у Генри Олстона, но был полон глубокой неприязни.
Встретив взгляд Лайлы, незнакомец не отвел глаз, но демонстративно глотнул виски. Изумленная, она не могла понять, кто же это и почему смотрит на нее с такой ненавистью. Она не без труда заставила себя отвернуться.
Наконец выбравшись из зала, Лайла закрыла за собой дверь и прислонилась к ней. Внезапно ее пронзило желание, хотя она и не могла сказать наверняка, что его вызвало.
Лайла открыла глаза и велела себе взбодриться. Так нельзя. Чего бы она ни желала, она этого не получит. Расправила плечи и пошла за Уолшемом к парадному входу.
– Я сказал этой особе, что предпочтительнее войти с черного входа. Но она отказывается уходить, пока не увидит вас, мисс Марли.
– С каких это пор ты позволяешь людям в чем-то тебе отказывать, Уолшем? – шепнула Лайла.
Но тут она шагнула во влажный ночной воздух и увидела причину недовольства и немногословности дворецкого. На пороге стояла одетая в лохмотья девушка, глубоко беременная и кипящая от злости, и, судя по ее виду, никто и ничто – ни женщина, ни мужчина, ни горная гряда – не могли оттеснить ее от дверей Лайлы Марли.
notes
Примечания
1
Популярные в XIX веке карточные игры. – Здесь и далее примеч. пер.
2
Индийский рамми – разновидность карточной игры рамми; шатрандж – восточная логическая игра для двух игроков, существовавшая до шахмат.
3
Блюдо восточной кухни, жареное или печеное тесто с разнообразной начинкой.
4
Нечто особенное (фр.).
5
Воксхолл-Гарденз – лондонский увеселительный сад, в XIX веке одно из главных мест общественного отдыха.
6
Первое полицейское формирование при главном уголовном суде Лондона, существовало до появления лондонской Столичной полиции.
7
Здесь: милая (урду).
8
Нежность (фр.).
9
Обширная лесопарковая зона на севере Лондона.
10
Попал! (Фр.)
11
Традиционное название центрального уголовного суда в Лондоне. На площади рядом с ним казнили приговоренных к повешению.
