Непристойные уроки любви - Мюррей Амита

Но сегодня волшебство спальни не действовало.

– Ну-ну, мисс, – сказала Ханна Бауэрс, ее горничная. – Это очередной ваш обожатель? – Ханна была высокого роста и свои темно-русые волосы стягивала в опрятный пучок. Фигура у нее была ладная, а манера держаться – умиротворяющая. Глаза карие и кроткие, как у лани. И в отличие от Лайлы, Ханна почти никогда не теряла самообладания. – Готова поклясться, у вас их уже с полсотни наберется.

Необъяснимым образом это взбесило Лайлу еще больше.

– Нет у меня полсотни обожателей!

Ханна складывала темно-синее платье Лайлы, чтобы отпарить его. Отложив платье в сторону, она принялась собирать шпильки, которые Лайла в ярости вырвала из волос и рассыпала по полу.

– Мужчинам вы нравитесь, мисс, что же тут плохого?

– А-а-а! – вскричала Лайла, бросилась на кровать и разрыдалась.

Ханна собирала шпильки, не прекращая своего успокоительного бормотания. Нагибалась и распрямлялась, нагибалась и распрямлялась, воркуя приглушенным голосом. Положив колючий букетик на комоа, подошла к гардеробу и стала подбирать одежду на завтра.

– К такой погоде, наверное, синий полубархат, – шептала она себе поа нос, проговаривая свои действия. – Сатин нам не подойдет, верно, мисс? А может, к вам завтра кавалер пожалует? Так я вам волосы уберу красиво. – Это вызвало новый приступ рыданий, и Ханна заметила: – Но вы же их не нарочно завлекаете, мисс. Это все ваша натура и ваши громадные глаза. Они ведь смеются. Глаза ваши то есть.

– Ненавижу это все, ни минуты больше выносить не могу! – прорыдала Лайла, пряча лицо в ладонях.

– Вот уж не Аумаю. Бывает, что вы свое Аело ненавидите, а бывает, что нет. Как и все мы.

Лайла утерла нос и виновато посмотрела на горничную.

– Ты, наверное, терпеть не можешь, когда я такая.

Ловкими, опытными руками Ханна разглаживала наряд Лайлы для верховой езды, проходилась по складкам, хмурилась, снимая крохотные пушинки и замечая малейшую капельку грязи.

– Нет, мисс. Мне и это нравится. Я знаю, как вас успокоить. Прочие, Аумаю, этого не умеют. А я умею. Вот уборку я ненавижу, а ей конца нет. Только оано закончишь вычищать, а уже куча другого накопилось. – Ханна бросила взгляд на Лайлу. – Не вините вы себя, мисс Лайла. Я что хочу сказать: если что-то в вашей работе вам ненавистно, это не значит, что вся работа – дерьмо лошадиное.

Лайла зажмурилась и вздохнула:

– Сегодня один мужчина пришел в совершеннейшее отвращение, когда я предложила ему себя в любовницы.

– Ох, мисс, – укоризненно сказала Ханна, закончив с одеждой; теперь она принялась наводить порядок на комоде. – Зачем же вы так? Вы можете заполучить любого мужчину, какого захотите. К чему унижаться?

Поблескивающие серебром щетки были разложены на одной стороне, рядом – пустая коробочка от шпилек. Служанка собрала подвядшие цветы, которые ранее вынула из локонов Лайлы, и сунула их в карман, чтобы отнести вниз.

– Я не унижалась! Я и не хотела быть его любовницей!

– Ну, тогда и не нужно было проситься. Наверное, у него неправильное впечатление создалось. Но так или иначе, вас чужое мнение не волнует. Тут я вами восхищаюсь. Плевать, что тому мужчине стало противно. Будь я богатым мужчиной, я бы вас в любовницы взяла. – Ханна собрала в горсть шпильки, чтобы положить их в коробочку.

– Спасибо тебе, – покорно отозвалась Лайла. – Ты совершенно права. Я веду себя как дура. Какая разница, что подумает тот мужчина? Мне и без него есть о чем подумать. Скажи, во что мне одеться, чтобы пойти на крысиную травлю, – сама я понятия не имею, что выбрать.

Ханна ахнула, и шпильки рассыпались по полу. Минуту назад она хладнокровно перенесла признание в том, что Лайла напрашивалась мужчине в любовницы, но теперь по ее лицу разлился ужас.

– Нельзя вам ходить на крысиную травлю, мисс!

– Можно, и я пойду! – заявила Лайла. – Сегодня ко мне приходила одна девушка – я перед ней в долгу. В любом случае я не могу не помочь ей. Она… – Лайла зевнула. – Знаешь, я тебе завтра расскажу. Или это уже сегодня? Постарайся поспать, Ханна. И я тоже постараюсь. Просто придумай что-нибудь, хорошо? Я не знаю, нарядиться мне мужчиной или проституткой. Как лучше, по-твоему?

Глава 5

Всю ночь Лайла ворочалась в постели. Ее одолевали сны, сны, которые удавалось отгонять от себя долгие годы. Лицо Мэйзи… Я помогу тебе, Мэйзи. Обещаю, я помогу… Я тебя никогда не брошу. Ей снилась не семнадцатилетняя Мэйзи, а Мэйзи в детстве. Лицо сердечком, огромные янтарные глаза, в которых светится доверие. Я знаю, что вы не бросите, мисс Лайла… Мэйзи во сне вложила свою ладошку в ее ладонь, как делала это раньше наяву.

Я знаю, что вы не бросите, мисс Лайла. У девчушки не было и тени сомнения в том, что Лайла поможет ей, что сделает все возможное, чтобы помочь. Ни тени сомнения… Тогда Мэйзи еще верила миру.

Лайла проснулась в поту и залпом выпила стакан воды. Она была совершенно без сил, все тело ломило от усталости, но она боялась снова заснуть, боялась снова взглянуть в лицо малышки.

Но Мэйзи в ту ночь она больше не увидела.

Когда она вновь погрузилась в беспокойный сон, ей явилась Энни Куинн, мать Мэйзи: женщина болталась на виселице.

Лайла задыхалась во сне, билась во влажных простынях, но проснуться не могла. Не могла прогнать это видение. Остаток ночи она отчаянно пыталась выкарабкаться из кошмара, и наконец пробудилась, всхлипывая и хватая ртом воздух.

Лайла видела казнь, а ее сестры не видели. Она так и не сказала Анье и Мире, что была на площади в тот день. Да и вообще никому не сказала. Она много раз жалела, что пошла, и ненавидела себя за эти сожаления. Ей хотелось быть свидетельницей последних минут Энни, и она упросила одного из лакеев взять ее с собой. Почему, она не знала. Возможно, хотела увидеть смерть Энни, быть рядом с ней до конца, а может, надеялась, что каким-то образом в последнюю минуту у нее получится что-то предпринять, чтобы спасти приговоренную. Она и правда попыталась вмешаться, когда на шею женщины накинули петлю: выкрикивала имя Энни снова и снова, пыталась пробиться к ней. Но в столпотворении никто не слышал ее воплей. Энни так и не узнала, что Лайла приходила проводить ее – что приходил хоть кто-то из тех, кто ее любил. Лакей Эндрю держал Лайлу, пока та не прекратила отбиваться. Много лет спустя Лайла опять и опять просыпалась, пытаясь высвободиться из той его мертвой хватки.

Ночь была чудовищной, и Лайла встала рано, проведя в постели не более трех часов.

Все утро она не могла избавиться от кошмаров.

Энни. Энни Куинн…

Энни, которую повесили за преступление, которого она не совершала.

Она ведь его не совершала?

Лайла потерла ладонями лицо, пытаясь разогнать туман, окружавший воспоминания. Неужели она все-таки ошиблась? Воровство было не в характере Энни, но отчаяние способно толкать людей на причудливые поступки. Была ли Энни в отчаянии? А может, она просто захотела забрать кое-что из шкатулки с драгоценностями, а потом вернуть на место? Что, если ей просто понадобилось чуть больше денег на себя или на дочь? И кто же обвинил ее?

Чем усерднее Лайла вглядывалась в прошлое, тем сильнее сгущался сумрак. У Мэйзи было такое же лицо сердечком, как и у ее матери. Но глаза у Энни были темно-карие, мягче и меньше. А у ее дочери глаза цвета янтаря, и они опасно сверкали всякий раз, когда малышка была зла на мир. А она часто бывала зла на мир. Лайла помнила по ее детским годам, и та яростная девушка, которая предстала перед ней прошлым вечером, полностью соответствовала воспоминаниям.

Лайле было всего восемь, когда Энни появилась в доме Марли. Энни была беременна и не могла рассчитывать, что ее наймет какая-нибудь приличная семья. Выбирать она могла лишь между публичным и работным домами. Но удивительно, Сара Марли взяла ее няней для девочек. Как подозревала Лайла, мачеха и не собиралась нанимать нормальную прислугу, которой потребуется достойное жалованье. Энни она взяла потому, что той почти не надо было платить. И Энни была благодарна ей за одну лишь крышу над головой. После появления Мэйзи на свет юной матери дали пять дней отпуска, а потом малютка оказалась на попечении других слуг, собак и лошадей. Немало часов девочка провела, ползая по комнате Лайлы и ее сестер. Леди Марли вечно грозилась избавиться от девчонки, но Энни обещала, что Мэйзи не помешает ей выполнять свои обязанности, и обещание она держала.