Маленькая хозяйка большой фабрики - Смелая Ника

– Ты спросила, как тебе вернуться, я сказал. Остальное – не твоё дело, Люба Маркова, – он насупился и весь как-то скукожился, обняв себя руками.

Я же заметила, что глаза его предательски заблестели. Видимо, плохи дела у парня, раз он готов разреветься. А ещё Бог! Или кто он там?

– Каждый мир – это клетка, войти и выйти из которой каждому человеку можно только в одном месте. Для тебя дверцей стал Париж. Всё индивидуально. Это правда. Люба Миляева просто так зарубеж попасть не сможет. Но…

– Её может отвезти туда Чуприков, – вспомнила я слова Карпа Фомича о приглашении на международную выставку.

– Если женится, – добавил Ап.

– Ясно. Что ж теперь хоть что-то прояснилось, – я заметила, что мы уже подъезжаем к дому Миляевых на Сущёвской. – Значит, будем готовиться к приёму и брать быка за рога. Вернее, Чуприкова на слабо. Кажется, я знаю, как с ним можно договориться.

– Правда? – Ап посмотрел на меня, как пёс, обрадованный возвращением хозяина. Разве что хвостом не вилял.

– Ну, наверное, – у меня, конечно, возникла одна идея, но о том, как воплотить её в жизнь, я ещё не подумала.

– Любушка!

Бричка остановилась у ворот уже знакомого мне дома, возле которого нас дожидался старший брат Миляевой – Пётр.

– У меня для тебя отличные известия. Я договорился со своим хорошим другом. Если ты будешь согласна, то он готов взять тебя в жены даже без приданого, а договор с Чуприковым-старшим берёт на себя.

Вот те на! То никто на Любушке жениться не хотел, то вдруг нашёлся желающий.

– Нет! – Ап вскочил с месте, закрывая меня от брата.

– Да! – возразил Пётр. – Этому заносчивому петуху наша Любаша не достанется. Куприянов – куда более достойная кандидатура. Хороший человек, и богат, и обходителен! Ничего слышать не хочу. А ну живо в дом! – гаркнул наследник Миляева так, что я аж вздрогнула, хотя обращался он не ко мне, а к Купидону.

Здрасьте, приехали! Не тот ли самый это Куприянов, которого мы сегодня встретили в швейной? Если тот самый, то этот кандидат мне нравится куда больше, чем «петух», как его назвал Пётр, Чуприков. Только вот сможет ли он отвезти Любу в Париж?

Апа как ветром сдуло. Старший брат Любы подал мне руку, приговаривая: «Я пригласил его на приём. Ты уж присмотрись. У Ивана тоже пастильное производство крупное. Всё же на Петрушке свет клином не сошёлся. Так ведь, Любушка?»

И дураку было понятно, что брат не хочет, чтобы его сестра выходила за сына Карпа Фомича. Но что-то тут было не так. Поведение Апа, то, что богатый и симпатичный Куприянов вдруг решил посвататься к Любе, хотя до этого желанием не горел…

Как же всё это интересно! Целых два жениха на одну невесту. А, может, это не предел?

Глава 10 Профдеформация

Пообещав Петру Миляеву подумать над его предложением, я поспешила в свою комнату. Пока поднималась на второй этаж, остановилась на лестнице. Как же приятно было касаться деревянных перил, слышать скрип старых дубовых ступеней, вдыхать аромат жилого провинциального дома. Да, большого, принадлежавшего торговцу, но всё же. Захотелось непременно побывать и в простой деревенской избе. Посмотреть, как и чем жили люди во времена, ставшие в моей реальности прошлым, но ещё существующие в настоящем тут, в Купидоновой клетке.

И примечательным было не только это, но ещё и сам факт, что я задумалась. Раньше ритм моей жизни был настолько интенсивным, что я ни за что не обратила внимания на такие мелочи. Но это было до.

В Любиной комнате было прибрано, пахло свежей выпечкой и корицей: на столе стояло блюдо с горячими булочками. Когда только успели принести? Ведь только приехала. Но не это сладкое лакомство привлекло моё внимание, а оставленные без внимания коробочки с пастилой из лавки Чуприкова.

Подошла к столу, где они так и лежали, никем не потревоженные, с тех пор, как я принесла их с собой. Бросила короткий взгляд на упаковку и скривилась: настолько безвкусно она была оформлена.

– Любовь Егорна, может, желаете чаю? Я мигом принесу. Самовар как раз кипит, – в комнату вошла Глаша.

Меня же настолько покоробило увиденное, что я только отрицательно кивнула в ответ. Если коробочки такие убогие, то каково же их содержимое на вкус?

Открыла упаковку и достала небольшой кусочек пастилы. Не верилось, что Чуприков сколотил целое состояние, продавая свой товар в таком виде. Внутри должна была находиться вкусовая бомба, не иначе. Будь я на месте покупателей, увидев блёклые цвета и скупую надпись на коробочке, прошла бы мимо, даже не попробовав.

– Любишь пастилу, Глаша? – спросила я у девушки, которая не спешила уходить, дожидаясь моих приказов.

– Конечно. Спрашиваете ещё! Это моё любимое лакомство. После мёда, конечно, – девушка поджала губы, глядя на кусочек, который я держала в руке.

Видимо, есть такое ей приходилось нечасто.

– Хочешь? – протянула ей лакомство. – Бери, угощаю, – улыбнулась ей как можно приветливее.

Глаша подошла, робко взяла пастилу, но есть не стала.

– Ешь, чего ждёшь? Я тоже попробую, – достала ещё один кусочек и положила в рот.

Да так и не проглотила. Потому что это нежное воздушное яблочное угощение и впрямь оказалось вкусовой бомбой, которая разорвала мои представления о пастиле в пух и прах. Я, конечно, пробовала её когда-то, но было это в далёком детстве, и тогда она показалась мне до ужаса сладкой с кусочками сахара, который противно скрипел на зубах.

То, что я положила в рот на этот раз, оказалось нежным, как облако, в меру сладким и невероятно сбалансированным в плане вкуса. Была тут и яблочная кислинка, и медовая сладость, и нотки каких-то ягод.

– Надо же! – удивилась я, когда, наконец, проглотила кусочек. – Не так я её себе представляла. Странные какие-то яблоки у вас тут.

– Так она с облепихой. Неужто не пробовали такую? – поинтересовалась Глаша. – Это новинка. Только Чуприковы такую и делают. Куприяновы пока их переплюнуть в этом не смогли. Не выходит у них эту ягоду в пастилу добавить. Уж не знаю почему. Какие-то тонкости там, видимо.

Вот оно что! Куприянов тоже пастилу производит? Надо же, сколько торговцев сластями в Коломне развелось!

– Чуприковская – моя любимая, но не эта, а с земляникой, – призналась девушка.

– А как понять, с чем она? Не написано ж нигде на упаковке, – пораженная таким упущением производителя, я стала крутить коробочку в руках.

– Так вот же, взаду, – Глаша подошла ко мне и указала пальцем на небольшую печатку на обратной стороне упаковки.

До того мелкую и блёклую, что сразу и не разглядишь.

– Эта для облепихи ставится, а та, что покруглее для малины. Мне подруга, которая в лавке работает, рассказала.

– Мда. Может, у меня уже профдеформация, но как он собрался на выставку ехать с такой упаковкой? – буркнула я вслух, но мой вопрос просто повис в воздухе.

Девушка просто-напросто не поняла, что я имела в виду. А может, подумала, что у её хозяйки опять провалы в памяти или бред. Привыкла к странному поведению Любы?

– Идём-ка со мной, Глаша, – я решительным шагом направилась к двери.

– Куда это вы, Любовь Егорна? Уж не поплохело ли вам снова? – подтвердила мои опасения служанка.

– Всё отлично. На площадь мне нужно. Пастилы хочу купить. Всякой разной. Сходишь со мной? – как можно спокойнее попросила девушку, чтобы она не решила, что у меня поехала крыша, и не побежала докладывать Клавдии. Та точно посадила бы Любу под замок после прошлого раза.

Более молодая и добрая Глаша согласилась, и через каких-то полчаса (так как пошли пешком, лезть в бричку повторно я не хотела ни за какие коврижки, да и гулять в платье а-ля самоварная баба оказалось не так сложно) мы уже рассматривали витрины местных лавок со сладостями, бакалеей и прочими товарами.

– А где тут лавка Куприянова? – спросила свою провожатую.

– Так вот же, самая видная, – служанка указала на довольно габаритную деревянную постройку, увешанную табличками и флажками настолько, что только слепой бы её не заметил.