Джентльмен Джим (ЛП) - Мэтьюз Мими

— И обязательно возьми свой новый зонтик, — посоветовала Джейн. — Сегодня светит солнце, и, несмотря на твою бледность, ты можешь обгореть. И тебе не стоит утомляться. Как бы лорд Сент-Клер ни уговаривал продлить прогулку…

— Уговаривал, — усмехнулась Мэгги. — Право, Джейн.

— А почему бы и нет? Я не утверждаю, что он добивается твоей руки, но твой поздний визит явно пробудил в нём интерес. Возможно, он собирается поухаживать за тобой? Не стоит так корчить лицо. Знаешь, есть способы провести сезон и похуже, чем быть преследуемой златовласым виконтом. И только представь — пока он будет ухаживать за тобой, я, несомненно, буду постоянно находиться в обществе лорда Мэттингли. — Джейн помолчала, прежде чем признаться: — В год моего дебюта я питала к нему нежные чувства.

— К лорду Мэттингли? — Мэгги удивлённо улыбнулась подруге. — Ты никогда об этом не говорила.

— Учитывая, что кульминацией моего первого сезона стало то, что леди Барбара Латимер окрестила меня «Долговязой», а все остальные юные леди и большинство джентльменов с радостью подхватили это прозвище, мне казалось, те несколько месяцев лучше забыть. — Улыбка Джейн стала печальной. — К тому же это весьма унылая история. Лорд Мэттингли был смуглым и энергичным прожигателем жизни, а я была почти такой же, как сейчас: слишком высокая, слишком невзрачная, без единого достоинства, кроме ума. А ты знаешь, как джентльмены относятся к дамам с умом.

Прежде чем Мэгги успела ответить, дверь в гостиную со скрипом отворилась, и лёгкий шелест шёлка возвестил о появлении тёти Джейн, Харриет.

Невысокая женщина со снежно-белыми волосами и морщинистым лицом, напоминавшим выбеленный грецкий орех, шаркая, вошла в комнату, опираясь на трость из чёрного дерева.

— Вот и вы, мои дорогие, — произнесла она мелодичным голосом.

— Как вы спали, тётя? — спросила Джейн.

— Что? — Тётя Харриет медленно опустилась в кресло с высокой спинкой. — Вязали? — Она коснулась рукой в синих прожилках изящной кружевной ленты, повязанной поверх поредевших волос.

— Спали! — повторила Джейн чуть громче.

— Ах, да. Совершенно верно. Это лучший из моих чепцов. — Тётя Харриет откинула голову на бархатную обивку. — Я прикрою глаза всего на минутку, пока не подадут чай. Ты разбудишь меня, когда принесут поднос, Элизабет.

Мэгги бросила на Джейн изумлённый взгляд.

— Элизабет — моя мать, — прошептала Джейн, сдерживая улыбку. — Разве я не говорила тебе, что тётя Харриет будет лучшей дуэньей в мире?

Ровно в четыре, ещё до того, как часы в гостиной отбили последний удар, Сент-Клер подъехал на Грин-стрит в изящном чёрном экипаже, запряжённом парой лоснящихся, полных огня гнедых. Мэгги ждала его и, когда он остановился у особняка Трамблов, поспешила вниз по ступеням навстречу.

Увидев её, Сент-Клер отдал распоряжение груму придержать лошадей и спрыгнул на мостовую.

— Мисс Ханиуэлл, — торжественно произнёс он, склоняясь в поклоне.

— Лорд Сент-Клер.

Он оценивающим взглядом окинул её облегающую синюю накидку из кашемира и шляпку в тон.

— Вы превосходно выглядите.

— Как и вы.

Это была правда. От тульи его бобровой шляпы до зеркального блеска гессенских сапог — каждая деталь подчёркивала его мощную, отлично сложенную фигуру.

Он вдруг смущённо улыбнулся.

— Я собирался подойти к двери, как положено.

— Неужели?

Ей стало немного неловко. Зачем она так стремительно выбежала ему навстречу? С таким нетерпением?

Именно так она обычно и поступала, когда Николас подъезжал к главному входу Бисли-парка, умоляя составить ему компанию в поездке в деревню на двуколке. «Мне поручили доставить эти консервы священнику, — говорил он. — Умоляю, Мэгги, поезжай со мной».

При этом воспоминании Мэгги снова охватило то же замешательство и неуверенность, что при чтении его записки.

— Ну, в любом случае, это не важно. Моя компаньонка, тётя мисс Трамбл, Харриет, крепко спит, а саму мисс Трамбл вы уже знаете. Так что необходимости заходить внутрь нет. Если только… вы не считаете, что это необходимо?

— Нет, — ответил он после паузы. — Как вы сказали, в этом нет нужды.

Мэгги подошла к подножке экипажа и замерла в ожидании. Когда он остановился рядом, но не сразу протянул руку, она вопросительно взглянула на него снизу вверх. И ей пришлось запрокидывать голову всё выше — он был невыносимо высок. Как она раньше не замечала, насколько миниатюрна по сравнению с ним? Она едва достигала ему до плеча!

Будто желая подчеркнуть эту разницу, он не просто помог ей подняться, как сделал бы любой другой джентльмен. Вместо этого он легко обхватил её за талию своими большими руками и без малейшего видимого усилия усадил на сиденье.

Щёки Мэгги вспыхнули от этого внезапного, интимного прикосновения.

Сент-Клер не подал виду, что произошло что-то необычное. Он запрыгнул в коляску рядом с ней и, прежде чем взять вожжи, накрыл пледом её колени.

— Удобно?

Мэгги было не совсем удобно. Бедро Сент-Клера касалось её ноги, а талия всё ещё горела от следа его рук.

— Да, благодарю.

Её собственный голос прозвучал пискляво и неуверенно.

Сент-Клер коротко кивнул. Улыбка с его лица исчезла, взгляд стал настороженным. Возможно, он ощущал воздействие её близости так же остро, как и она — его?

— Отойди от голов, Энцо, — крикнул он груму. И, взмахнув кнутом, тронул лошадей.

Грум, худощавый темноволосый мальчик с обсидианово-чёрными глазами, пробежал за ними несколько шагов и вскарабкался на своё место сзади.

Мэгги уже много лет не каталась в открытом экипаже. Её собственный фаэтон давно продали, а в Бисли-парке из-за болезни ей разрешали только закрытые кареты, чтобы не перенапрягать лёгкие. Она страшно скучала по этому чувству свободы, и, пока Сент-Клер демонстрировал качества своих гнедых, её смущение от близости к нему быстро сменилось восторгом.

Она выпрямилась на сиденье. Ветер трепал завитые перья на её шляпке и запускал пальцы в тщательно уложенные волосы.

— О, как же это чудесно! — воскликнула она. — Сидеть так высоко и нестись так стремительно!

— Вы не боитесь? — спросил Сент-Клер, ловко управляя упряжкой на улицах.

— А почему я должна бояться? У вашего экипажа отличные рессоры, вы, кажется, вполне уверенно держите вожжи, а ваши лошади… — Она с искренним восхищением смотрела на них. — Какие прекрасные скакуны. Чертовски быстрые и даже не запыхавшиеся.

— На такой скорости у большинства дам побелели бы костяшки пальцев от хватки за борт.

— Неужели, милорд? С какими же слабонервными особами вам доводилось кататься.

Гнедые Сент-Клера выбрали именно этот момент, чтобы выразить недовольство проезжавшей мимо карете, запряжённой четвёркой вороных. Они затанцевали на месте, прижав уши и оскалив зубы. Он легко удержал их, провёл мимо экипажа, а затем с внушающим трепет мастерством свернул за угол, направляясь ко входу в парк.

— Вы неверно меня поняли, мисс Ханиуэлл. Я говорил в общем. По правде говоря, вы первая леди, которую я взял с собой кататься с тех пор, как приехал в Лондон.

Улыбка Мэгги померкла. Это, конечно, не могло быть правдой. Как такое возможно? Даже вчера в театре он был в окружении прекрасных дам.

— Как долго вы в Лондоне, милорд?

— Около месяца.

— А до этого?

Он мельком взглянул на неё.

— Недавно я был в Италии.

Они быстрой рысью миновали ворота Гайд-парка, и гнедые Сент-Клера демонстрировали такую стремительность, какой позавидовал бы любой ценитель.

Мэгги раскрыла изящный шёлковый зонтик, откинула его на плечо и осмотрелась. Вокруг было немало экипажей — ландо с тремя молодыми матронами, фаэтон, которым правил джентльмен, явно не имевший понятия, что делает, — но движение было далеко не таким оживлённым, как в фешенебельные часы.

— Почему вы решили приехать в четыре, а не в пять?

— Почему мисс Трамбл ответила на моё письмо, а не вы? — парировал он.