Непристойные уроки любви - Мюррей Амита

Лайла молчала: она ощутила внезапную усталость. Сначала этот спектакль в трактире, а потом приступ страсти, который все еще давал о себе знать.

– Не понимаю, кто это… Какая-то бессмыслица.

Тристрам выдержал долгую паузу.

– Единственное объяснение, что это и есть настоящий злоумышленник, напавший на Тиффани, или же он как-то связан с ним. В его интересах, чтобы сыщики арестовали Сунила.

Лайла выпрямилась на сиденье.

– Не надуманно ли ваше предположение?

– Не знаю, может быть.

Она схватила его за рукав.

– А если не надуманно, Айвор? Что, если кто-то и вправду следит за ними с вполне определенной целью? – выпалила она и замерла.

Они оба замерли. Это было больше, чем представление в трактире, больше, чем поцелуи, и даже больше, чем то, что только что произошло в карете. Этот ее непроизвольный жест, инстинктивный порыв в минуту смятения, слетевшее с ее губ имя, словно они давно знают друг друга и давно близки, – все это заставило их оцепенеть. Тристрам глядел на свой рукав. Он не хмурился. Его лицо выражало… оно не выражало ничего.

Лайла забилась в угол кареты, мечтая оказаться где угодно, но только не здесь. Отвернувшись от Тристрама, она стала смотреть в окно, хотя там ничего не было видно.

Остаток пути они провели в молчании.

Когда карета остановилась на Брук-стрит, Тристрам проводил Лайлу до дверей ее дома. Лайла чувствовала сковывавшую неловкость. Тристрам снова был Тристрамом: ни мрачности последних минут в карете, ни веселости, как в трактире и проулке до появления незнакомца. Он взглянул на Лайлу – выражение его глаз невозможно было разгадать, – словно пытался прочесть ее мысли. Прежде чем она успела что-либо сказать, прежде чем успела придумать, что можно было бы сказать, он взял ее руку и поцеловал. Короткий, прохладный поцелуй, и ничего более.

– Продолжим разговор об этом завтра, – только и сказал он и направился к карете.

Глава 16

Гектор, доверенный человек Айвора, провел кое-какие изыскания, и хотя Айвор был удивлен быстротой, с которой тот добился результатов, еще больше его удивило услышанное.

Гектор МакКоннелл, камердинер Айвора, служил ему последние восемь лет. Между ними было не только доверие, но и что-то вроде товарищества. Гектор знал все привычки и пристрастия хозяина: что в одежде тот не любит украшательств, однако ценит элегантный и удобный крой, что Айвор не против добавить в костюм яркое пятно – жилет с цветочным узором, шелковый носовой платок, выглядывающий из кармашка, – но при этом не любит рассматривать себя в зеркало и предпочитает одеваться быстро. Гектора восхищало, как мастерски Айвор управляется с поводьями, он приветствовал, что хозяин регулярно отправляется боксировать к Джексону, у которого и сам иногда был спарринг-партнером. А Айвору в Гекторе нравилась его бесконечная преданность, но и не только это. Гектор знал, когда можно поболтать, а когда помолчать. Он улавливал настроение Айвора, не отговаривал, когда тот ввязывался в какую-нибудь авантюру, однако немедленно высказывал свое мнение, если хозяину грозило совершить ошибку. И как оказалось, он был неплохим детективом.

– Ты уверен? – спросил Айвор.

Гектор перебирал его вечернюю одежду, чистил щеткой плечи сюртука, разглаживал рукава, натирал пуговицы. Он не потрудился ответить, и Айвор понял, что отвечать и не требуется.

– Он, как бы сказать, приметный такой. Дылда. Повыше шести футов будет. Да еще и бледный, щеки впалые – чисто мертвяк. И тощий на редкость.

– Все верно, – кивнул Айвор.

Зачем – вот вопрос. Зачем этот человек следит за Мэйзи и Сунилом? Что за всем этим скрывается? Мэйзи Куинн несколько раз видела, как скелетообразный дылда – Гектор сказал, что его зовут Иезекиль Притчард, – шел за ней и Сунилом по пятам. Он не приближался к ним, не заговаривал с ними. Но учитывая, как удачно сыщик разнюхал их маршрут (хотя пока что не адрес – похоже, Мэйзи и Сунилу удавалось хорошо заметать следы), наверняка этот Притчард не только следит за парой, но и связан с толстым сыщиком.

И вот теперь этот пренеприятнейший человек взялся за Айвора Тристрама и Лайлу Марли. О них он тоже сообщит сыщику? А принимая во внимание, что именно Айвор заявил на Сунила, станет ли смягчающим обстоятельством то, что теперь между заявителем и «виновником происшествия» установились некие связи? Или это аргумент против них обоих, Сунила и Айвора, – ведь получается, что Айвор укрывает преступника, который, как считается, напал на его кузину.

Айвор застегивал манжету, нахмурив лоб.

Если Сунила арестуют, последствия для парня будут необратимыми, – Лайла Марли тут права. Закон неизбежно выступит против Сунила, ведь нет никаких веских доказательств, что ласкар не врет. Он всего лишь описал, что произошло в тот вечер, но достаточно ли этого? У самого Айвора уже не было никаких сомнений в том, что Сунил говорит правду. И не только потому, что у парня не было причин нападать на Тиффани и что его рассказ в точности совпадал с рассказом кузины. Айвор Тристрам был довольно тонким знатоком человеческой натуры, и он не мог представить, как Сунил Мета нападает на женщину. Он не из тех, кто совершает подобное, поддавшись внезапному порыву. Нет, это точно не он.

Застегивая вторую манжету, он испустил столь тяжелый вздох, что Гектор не удержался и посмотрел на него. Несколько мгновений оба молчали, затем Гектор спросил:

– Удачно проводили мисс Марли, сэр? Прошлой ночью, верно?

Айвор вздрогнул так, что запонка вылетела из пальцев на ковер.

– Чтоб тебе провалиться!

Гектор пожал плечами и продолжил чистить сюртук.

Наверняка это Саймон Барлоу, грум, рассказал Гектору про прошлую ночь. А Гектор, между делом, тот еще плут. Он крутит с горничной, Карли Симмондс. Красавец, конечно. Тонкий и гибкий, хотя и невысокий, темно-русые волосы вечно всклокочены, брови выгнуты высокой дугой, что придавало ему дерзкий вид, полностью соответствующий его внутреннему содержанию. Еще в Оксфорде камердинер вытащил Айвора из порядочного числа передряг. Но если на то пошло, он сам и помог хозяину в эти передряги угодить.

Внезапно Айвор ощутил ностальгию по тем беззаботным дням. В Оксфорде он учился блестяще, но, получив диплом, моментально забыл книжные премудрости. Он взял в свои руки бразды правления отцовским имением – к тому времени оно было почти полностью разорено – и привел его в порядок. Быть справедливым с фермерами, арендующими у них земли, не терпя при этом ощутимых убытков, было почти что невыполнимой задачей, однако каким-то чудом Айвор справился – посредством упрямства и твердого намерения победить. Советы дяди Артура касательно инвестиций облегчили задачу. Но радость… он забыл, каково ее испытывать.

Айвор вспомнил, как мисс Марли – Лайла – плеснула ему элем в лицо. Нагнувшись над туфлями, он не сдержал улыбки.

– Так хорошо провели вечер, сэр?

Улыбка сошла с лица Айвора. Он снова вздохнул и мягко сказал Гектору:

– Отвяжись, дружище.

– Все так скверно, сэр?

– Вовсе не скверно, – управившись с застежками, Айвор выпрямился.

– Я просто гадаю, отчего вы такой приунывший.

Айвор скрипнул зубами:

– Карли тебя еще не укатала? Малышка проверяет тебя на прочность, насколько я могу судить. И правильно делает. Как она тебя терпит, выше моего понимания. Если она задает тебе по первое число, это меньшее из того, что ты заслуживаешь.

– Парням нравится, когда женщина глаз радует, а душу выматывает, – подмигнул ему Гектор. – Но ведь как бывает: полюбишь женщину и становишься чувствительным. Не размякаешь, в смысле, а у тебя прорезается нюх, как у гончей.

Айвор нахмурился. О чем это он? Спрашивать не хотелось. Наверняка Гектор сейчас все разъяснит.

Так и случилось.

– Ты внезапно начинаешь чувствовать, что другие тоже влюбляются во всяких там.

Айвор чуть не рассмеялся. Что бы он ни испытывал к Лайле Марли, это была не любовь.