В любом случае, её вид вызывал восхищение. Анна сидела так, словно они делали это каждый день своей жизни. Но узнай она, какое дикое желание его переполняет и будоражит кровь, была бы она так спокойна? Его не оставляло чувство, что она бы убежала не только из комнаты, но и из дома.
«А вот это совсем не разумно», – отметил голос в голове Саймона.
Какого чёрта он вернулся? Он мог бы послать слугу с подносом. Ему не следовало находиться рядом с ней. Не сейчас. Ему следовало держаться на расстоянии и сердцем, и телом, и мыслями.
И он напомнил себе, что всё ещё злится из-за её беспечности.
Но сейчас всё это не имело никакого значения.
Вытянув ноги, он налил бренди в два бокала и предложил один ей.
– Выпейте, – тихо сказал он.
Беря бокал, она старалась не задеть его пальцы. Неужели она хотела избежать прикосновения? Эта мысль вызвала у него внезапное раздражение.
Анна поморщилась, когда напиток обжёг горло.
– Ещё, – велел Саймон.
Анна закашлялась, прижав ко рту тыльную сторону ладони.
– Мне начинает казаться, что вы пытаетесь меня споить. Сначала виски. Теперь бренди.
Саймон старался не двигаться. Его не оставляло какое-то беспокойное чувство, хотя он и не подавал виду. И тут он понял, что это желание. Когда Анна пригубила бокал, её голова откинулась назад, привлекая внимание к красивой длинной шее, и он жадным взглядом впился в её изящную линию. Саймон представил, как его пальцы скользят по её волосам, лаская затылок. Этот образ заворожил его, пленил, словно стены тюрьмы.
Саймон подумал, что, возможно, так и должно быть. Возможно, эту тюрьму он создал сам...
Он знал, что почувствовал бы. Точно знал. Он бы прикоснулся к её тёплой и нежной, как у младенца, коже. Её шелковистые пряди волос заструились бы меж его пальцев. Саймон представил, как прижался бы губами к впадине у её горла, провёл бы языком по тому месту, где так сильно бьётся пульс.
Его взгляд переместился на её рубиново-красные губы, которые слегка окрасились и увлажнились от бренди.
Каждая клеточка его тела напряглась. Всё его существо медленно пульсировало, словно в животе сжимался и разжимался кулак.
Саймон крепче обхватил бокал. Пальцы горели от желания протянуть руку и прикоснуться к Анне.
Он не отрицал, что испытывает усиливающийся голод, который растекается по его венам. Саймон им не наслаждался. И уж точно не мог его утолить.
«Возможно, – смутно подумал он, – в этом и состоит моё наказание, моя плата – желать её, испытывая жгучую, отчаянную потребность, которая проникает в самую душу».
Анна попыталась спрятать босые ноги под подол халата. На губах Саймона мелькнула слабая улыбка, которую Анна не заметила. Ни в её поведении, ни в её наряде не было ничего откровенно вызывающего. И ночная рубашка, и халат выглядели очень скромными. Ничто не могло оправдать его острого желания...
За исключением того факта, что Саймон видел Анну обнажённой. И каждый изгиб её тела будто клеймом был выжжен в его памяти.
Анна, казалось, забыла о своём прежнем беспокойстве. Её чопорная поза настолько противоречила ходу его мыслей, что он едва не расхохотался. На самом деле она будто совершенно не замечала, как у него всё внутри сжимается от желания.
«Но стоит ли ожидать иного?» – заговорил насмешливый голос в его голове.
Саймон ясно дал понять, что не будет предъявлять супружеские права.
Однако тело его предало. И это признание каким-то образом лишь усилило волну жара, которая нахлынула на него и осела в паху. Хорошо, что он сидит, иначе они с Анной наверняка бы смутились.
Он переключился на стоявший между ними поднос с сыром, толстыми ломтями хрустящего хлеба, свежим сливочным маслом и мясным пирогом, политым соусом. Саймон наполнил одну тарелку для Анны, а вторую – для себя.
Анна откусила кусочек хлеба, сделав изрядный глоток бренди. Через некоторое время Саймон заметил, что её взгляд прикован к нему. Она пристально его разглядывала, склонив голову набок. Он уже знал, что она так делает, когда что-то обдумывает. Казалось, он видит, как мысли одна за другой проносятся у неё в голове.
– Вы хотите что-то сказать? – поинтересовался Саймон.
– Вообще-то да, – заявила она. – Но, знаете, это довольно нелепо.
– Что? – Он попробовал мясной пирог. Вкусно.
– То, как вы меня избегаете.
В её словах прозвучал явный вызов. Саймон приподнял бровь.
– А сейчас я вас избегаю?
– Вы же знаете, что нет. – Анна бросила на него хмурый взгляд, или это был сердитый взгляд? Пока Саймон раздумывал, она снова заговорила.
– Тем не менее, я хотела бы кое о чём вас спросить.
– Извольте. – Подавив улыбку, он посмотрел на её почти пустой бокал. Бренди, как подозревал Саймон, придало ей смелости и развязало язык.
– Хорошо. Хотела бы я знать, всегда ли с вами так трудно.
Вот же дерзкая девчонка!
– Я и не подозревал об этом, – натянуто ответил Саймон.
– Но так и есть, – объявила Анна. – Я думаю, вы изо всех сил стараетесь меня избегать. Мне кажется, вы хотите, чтобы я считала вас трудным человеком. Более того, полагаю, вы хотите, чтобы я вас невзлюбила. – Саймон ничего не ответил. Возможно, он этого хотел. Возможно, она его невзлюбит.
– Вы ошибаетесь, – коротко сказал он.
– Правда?
– Да, чё... – Чёрт возьми! Саймон вовремя оборвал себя на полуслове и начал с начала. – Я вас не избегаю, – солгал он. – И уж точно не испытываю к вам неприязни. – По крайней мере, это правда. – Будь это так, я бы не волновался, когда обнаружил, что вы вышли из дома в грозу. – Ещё и против его воли, о чём он чуть было ей не напомнил, но передумал.
– А вот и зря, – искренне ответила Анна.
Саймон наблюдал, как она делает ещё один большой глоток бренди. У него возникло сильное искушение вырвать бокал из её рук. Но, без сомнения, она назвала бы его трудным человеком.
– Я был в бешенстве, Анна, – тихим голосом проговорил он.
– Ерунда! – решительно заявила она.
– Но это так, – серьёзным тоном проговорил он. – Пообещайте мне, что больше не будете совершать таких глупостей.
Саймон понял, что удивил её. Анна в недоумении моргнула и слегка покачала головой.
– Саймон, – назвала она его по имени, – со мной всё было в порядке. Вам не стоило беспокоиться. Правда. Я пряталась почти всю грозу.
Он нахмурился.
– Где?
– В здании сразу за воротами. Я ждала там, пока гроза не утихла.
Он глубоко вздохнул.
– В каретном сарае? – резко спросил он.
– Так вот что это такое? Я не знала. Но, по-моему, когда-то там случился пожар. – Анна пристально посмотрела ему в глаза.
На мгновение Саймон перестал дышать. Он не мог думать. И уж точно не мог говорить. Всё внутри него погрузилось в тёмную пустоту.
– Боже милостивый, – резко произнёс он. – Вы хоть представляете, как там опасно? Вы же видели, что крыша обвалилась.
– Да-да, я видела. Но если там опасно, почему не снести здание? Или не отремонтировать? Если кто-то может пострадать, не лучше ли...
Какое-то странное, острое чувство охватило Саймона. Он больше не мог это выносить. Он больше не мог слушать.
Саймон бросил вилку на стол и сложил салфетку в аккуратный квадратик, только так он мог успокоиться.
Умолкнув, Анна на него уставилась.
Отодвинув стул, Саймон поднялся на ноги. Она озадаченно на него посмотрела.
– Саймон! Что-то не так?
Он услышал замешательство в её голосе, почувствовал её тревогу, но не мог ей ответить. Не мог даже взглянуть на неё! Будь он проклят, ибо он трус. Будь он проклят, ибо он подлец. Но всё внутри внезапно сжалось в комок.
– Я должен просить у вас прощения. – Саймон отвесил чопорный поклон. – Боюсь, у меня пропал аппетит.
Не оглядываясь, он вышел из комнаты.
Глава 11
Наверное, глупо вести этот дневник. И всё же я знаю, что не перестану его вести.
Саймон Блэквел.
