Их поцелуй был медленным и долгим. Саймон неохотно оторвался от её губ, затем прижался лбом к её лбу.
– Анна, – прошептал он. – Моя Энни... Я подарю тебе всё, что у меня есть, Анна. Моё сердце. Мой дом. – Он поцеловал её в уголок рта. – Моего ребёнка...
Её улыбка была ослепительно милой, ослепительно яркой.
– Саймон, – тихо проговорила она. – Ты уже это сделал...
Эпилог
В мае следующего года у них родилась дочь.
Было уже за полночь, когда Саймон помог Анне лечь в постель. Большую часть дня у неё болела спина, но только к вечеру, когда начались схватки, она поняла, что происходит. Весь день Саймона не покидало ощущение, что Анна скоро родит. Незадолго до наступления темноты он послал за доктором Гарднером.
И хорошо, что они решили не ждать.
Вскоре после полуночи тучи закрыли луну и сгрудились, ожидая своего часа, чтобы обрушить на землю всю свою ярость. И правда, такой ночи не было уже давно. Ночи, когда гремел гром, дул свирепый ветер, и, казалось, нет ему конца. Ночи, когда будто сотрясались стены Роузвуд-мэнора и дрожала земля на мили вокруг.
Это была, несомненно, самая сильная буря в году.
И именно эту ночь выбрало их дитя для появления на свет.
Но когда буря улеглась...
Когда же она улеглась!
Саймон впервые взял на руки свою дочь.
Завёрнутое в нежное кружевное одеяльце, на него смотрело самое очаровательное крошечное создание, которое он когда-либо видел, за исключением её матери, конечно. Тонкие, изящные черты лица малышки были его собственной копией в миниатюре: крошечный ротик пуговкой, золотистые волосики и маленький острый подбородок, при виде которого мать и отец с удивлением переглянулись и рассмеялись, гадая, откуда же он взялся!
Саймон всё это время оставался с Анной, где же ещё ему быть? Анна взяла малышку на руки и крепко прижала к себе, а потом передала отцу. Саймон поцеловал Анну с таким пылом, что бедный доктор Гарднер прочистил горло и отвернулся. Затем Саймон устроился поудобнее и принялся разглядывать дочь.
Тот миг, когда он взял её на руки, был драгоценным, и Саймон знал, что запомнит его навсегда. Анна сияла, передавая ему малышку. Его накрыла огромная волна любви и желания защищать.
Анна улыбнулась. Её глаза, как всегда, лучились теплом.
Саймону захотелось заявить во всеуслышание, что в его жизни всё прекрасно. Но он лишь рассмеялся и провёл кончиком пальца по щеке малышки. Он взглянул на первые слабые лучи солнца, пробивающиеся сквозь занавески, затем снова посмотрел на дочь, прижался губами к золотистому пушку на её голове и улыбнулся.
– Добро пожаловать в этот мир, солнышко.
Они назвали её Кэтрин, или Кэти, не в честь кого-то, а просто потому, что им нравилось это имя. И потому, что оно удивительно подходило этой крошке, которая блаженно спала на руках у своего отца.
Четыре года спустя всё изменилось, ибо Кэти стала настоящей озорницей. Среди прочего она больше всего любила кружиться с матерью по залу.
– Танцуй, – командовала Кэти. – Танцуй, мама! – Анна кружила её до тех пор, пока у обеих голова не шла кругом и не перехватывало дыхание. А если им случалось споткнуться, на подмогу всегда приходила пара сильных рук, которые ловили и мать, и дочь.
А когда к Кэти приезжала её кузина Маргарет – все её звали Мэгги (она была всего на четыре месяца старше Кэти), – эти двое становились сущими проказницами.
Они болтали без умолку. Громко визжали. Гоняли овец на пастбище. Бегали за Иззи и Джеком.
– Зато, – смеясь, сказала как-то Каро Анне, – когда девочки вместе, мы всегда знаем, где их искать.
Несомненно, эти двое будут так же дружны, как их матери когда-то… и до сих пор.
В тот летний день Кэти и Мэгги порылись в сундуках своих матерей, решив устроить спектакль в гостиной. Они важно расхаживали по комнате, платья сползали с плеч, подолы волочились по полу. Младший брат Кэти Джеймсон неуклюже передвигался в отцовских ботинках. Иззи объявила себя мамой для всех присутствующих. Джек был занят попытками навести порядок среди братьев, сестёр, кузенов и кузин.
Кэти ушла переодеваться в очередной наряд. Из-за дивана, где сидели Саймон, Анна, Каро и Джон, раздался взрыв смеха.
Кэти выбежала к ним, всплеснув руками.
– Мама, – воскликнула она. – Смотри! Папа, смотри!
Она решила надеть корсет матери поверх остального наряда.
Саймон наклонился к жене.
– Смею заметить, предприимчивая девчушка.
Анна не знала, смеяться ей или плакать, и ограничилась стоном.
Позже тем вечером, уже за полночь, Саймону пришлось загонять Кэти и Мэгги обратно в постель.
И всё же Саймону и Анне показалось, что в доме стало ужасно тихо, когда дети уехали на неделю к Каро и Джону в Ланкашир.
Однако оба решили, что не стоит упускать такую возможность, особенно когда вечером начал моросить дождь.
Забравшись в постель, Анна провела рукой по обнажённой груди Саймона.
– Полагаю, – вкрадчиво произнесла она, – дождь будет идти ещё как минимум три дня.
Саймон просунул руку под её ночную рубашку.
– Ммм, – протянул он с лукавой ухмылкой. – Что ж, остаётся только надеяться?
Анна с невинным видом надула губки.
– Думаю, – пробормотала она, – нам просто придётся найти себе дело в доме. Боже, чем же нам заняться?
– Ну, – ответил он с бесстыдной улыбкой, – предоставь это мне.
КОНЕЦ
Заметки
[
←1
]
Озеро Серпентайн – небольшое искусственное озеро площадью в 12 гектаров в Гайд-парке, созданное в 1730 году.
[
←2
]
Цитата из пьесы Уильяма Шекспира «Гамлет» в переводе М. Лозинского.
[
←3
]
столик-трансформер, который имеет две откидные столешницы по бокам
